«Деревья умирали, как солдаты, чтобы люди уцелели под огнем», — написал советский поэт-фронтовик Яков Хелемский в 1944 году.
В Великую Отечественную войну русский лес становился преградой для врага. Он истощал силы вермахта. Сводил к минимуму действия артиллерии и авиации.
За годы войны он спас множество жизней советских солдат, стариков, женщин и детей. В лесной чаще укрывали склады с оружием и раненых воинов. Здесь в тылу врага действовали партизаны и боевые части армии. Фашисты боялись тульских, калининских, новгородских, псковских, белорусских, брянских, украинских, карельских, калужских, смоленских, ленинградских лесов. Они минировали и бомбили лесные дороги и опушки, жгли, вырубали и давили танками деревья. Но лес выстоял! Лес сохранил тысячи жизней советских граждан, в том числе старшего лейтенанта Серафима Федоровича Рождественского.
Серафим Федорович родился в 1906 году в Мордовской АССР. До войны работал таксатором I разряда в Горьковской лесоустроительной экспедиции. Все лесоустроители умели быстро ориентироваться в лесу по плану, карте или компасу, а также без него.
Из воспоминаний ветерана: «До войны я проработал в лесоустройстве 15 лет. Лесоустроитель за долгое время быстро привыкает ориентироваться в лесу по плану или карте, по компасу, а также без компаса в ненастное время, определяя север по некоторым признакам растущих деревьев: по наличному мху на стволе дерева, ночью — по звездам. В военной обстановке это очень пригодилось».
Осенью 1941 года его батальону пришлось выбираться из окружения по брянским лесам.
Из воспоминаний ветерана: «Полевые работы всегда связаны с лишениями и неудобствами: быть на ногах, ходить по лесу, иногда по завалам и горельникам до позднего вечера на жаре или под дождем, иногда в холод, до 50-60 км в день. Часто ночевать в лесу, иногда на земле, ежедневно испытывать назойливый комариный или мошкариный «штурм», часто не досыпая и не доедая. В течение длительного времени человек свыкается с такими лишениями, и в дальнейшем их мало замечает».
Топографических карт не было, практически каждый день шел дождь. По счастливой случайности в конторе лесничества солдатам удалось обнаружить схему лесхоза и план лесных насаждений. Найденные документы помогли С.Ф. Рождественскому определить маршрут движения батальона и выйти из окружения с малыми потерями.
Спустя месяц после описываемых событий Серафим Федорович был ранен в боях в районе станции Горячево Тульской области. После ранения направлен в Куйбышев на военный завод начальником отряда рабочей колонны. В тылу С.Ф. Рождественский пробыл недолго, как только позволило здоровье вновь вернулся на фронт. В середине 1942 года был зачислен на должность помощника начальника финансового отделения 20-й гвардейской стрелковой дивизии.
Прошел с боями Польшу, Чехословакию, Германию, дошел до Берлина. Награжден Орденом Красной звезды (1944 год), медалями «За боевые заслуги» (1943 год), «За оборону Кавказа», «За взятие Кёнигсберга», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».
После войны Рождественский вернулся к своей первой работе.
Из воспоминаний ветерана: В начале 1947 года две партии Горьковских лесоустроителей (прим.авт. - начальник партии С.Ф. Рождественский) были направлены на лесоустроительные работы в Рославльский лесхоз Смоленской области, бывший в немецкой оккупации в Отечественную войну. Территория лесхоза располагалась в двух административных районах: Рославльском и Ершиченском. С юга Ершиченский район граничил с Брянской областью, где осенью 1941 года дивизия, в частях которой я воевал, провела ликвидацию большого немецкого десанта и пробивалась с тяжелыми боями из окружения.
Большинство деревень Смоленщины, расположенных на больших дорогах, были сожжены немцами при отступлении и они еще не были полностью восстановлены.
В лесу населенные пункты почти полностью сохранились. Лесоустроители в основном размещались у лесников. С питанием было плохо, и откровенно говоря голодно. Того пайка, что мы получали по карточкам, было недостаточно для нас рабочих, находящихся целый день в лесу. У местных жителей с продуктами также было неважно. Во время производства лесоустроительных работ на территории лесничеств встречались следы военных лет. На опушках леса, где велись бои, иногда попадались полуобвалившиеся окопы, встречались изуродованные взрывами снарядов или бомб деревья. На просеках попадались оставшиеся завалы из срубленных деревьев.
Вдоль автомагистралей, по которым велось интенсивное движение во время войны, немцы разрубили (силами местного населения) полосы шириной до 50-100 метров в каждую сторону от дороги, в целях лучшего обозрения и обстрела в случае нападения наших партизан на немецкий транспорт. Такие «сюрпризы», как мины в процесс работы в лесу мы, к счастью, не встречали, но в течение лета произошло два взрыва при наезде колхозных повозок на оставшиеся в земле мины. Лошади и возчики погибли.
Сегодня уже нельзя посчитать, сколько километров прошел за свою жизнь Серафим Федорович по лесным тропам, сколько ночей под снегом и дождем провел он в лесу. Но мы точно знаем, что его боевой и трудовой пути (от таксатора до начальника цеха камерального производства) не были легкими, но он всегда отдавал себя без остатка служению Отчизне. Об этом громче всяких слов говорят боевые награды, два знака «Отличник соцсоревнований» и гордое звание «Стахановец».