Артур пустился в увлекательные рассказы о жизни Венеции… о том, как они туда поедут, как будут плавать на гондолах…
— Показали бы мне хоть кораблик ваш! — не утерпев, прервал рассказчика Григорий. — Столько раз при мне его другим показывали, а я и не видал, чего вы там ищете.
— Охотно, мой друг! — купец беззаботно рассмеялся. — Охотно покажу. Только какая вам будет польза? Ведь в Московии нет своего флота, что же вы можете понимать в кораблях?
— А вот тут вы совсем не правы, — насупился Колдырев. — Флота у нас военного пока нет, правда ваша. Но, надо думать, вскоре будет. А вот торговое мореплавание на Руси издавна в почёте. Только у нас морские промышленники, зверобои да купцы, не на кораблях, а на больших лодках ходят — кочи называются.
По ледовитым морям так оно надёжнее. Ваши соотечественники, сэр, когда к нам в Холмогоры на таких кораблях, как ваш, припожаловали, помните? Полвека назад. Да и то — половина разбилась, да половину льдами затёрло. А наши на своих кочах ещё задолго до этого и в Северное море, и на аглицкие острова ходили. Если льдом эти судёнышки затирает, то не плющит, как большие корабли, а наверх выдавливает — так они хитро устроены. Могли бы ходить поморы к вам хоть круглый год… Да только ничего интересного наши промышленники в ваших краях, извините, сэр, не нашли — ни зверя морского, ни рыбы красной. Батюшка мой о том сам мне рассказывал, он на севере служил и Двинскую летопись читал. Вот меня и любопытство берёт, какие корабли прежде у европейцев были. Всегда на верфях стремлюсь посмотреть — что строят да как, да что лучше делают, чем наши, особливо в части пушечного боя. У нас-то, конечно, на кочах, дай Бог, одна пушечка на носу, а в Европе большой корабль — целая крепость.
Продолжая посмеиваться, Артур вынул из своей сумки кожаный футляр и, открыв его, порылся в тонкой кипе бумаг. Наконец отыскался нужный лист.
— Вот. Посмотрите. Это — малый испанский галеон, с определённым символом на корме. Уверен, вы ни таких кораблей, ни таких знаков никогда не видывали.
Григорий взял лист и некоторое время его неторопливо рассматривал. Рисунок был выполнен мастерски: неведомый рисовальщик не только в точности воспроизвёл пропорции судна, но изобразил и всю оснастку до мельчайших подробностей. В углу листа красовалось небольшое изображение рыцаря в старинных доспехах, верхом на коне, со щитом возле седла и мечом в руке. На щите алым был начертан крест.
Колдырев, вполне оценивший достоинства рисунка, некоторое время его рассматривал. Потом, улыбнувшись, возвратил англичанину.
Он узнал и этот корабль, и этот символ.
— Такого в точности корабля не видел, ваша правда, — сказал он. — Такого, чтобы на нём была вся оснастка, паруса… А вообще-то у нас такой кораблик, в окрестностях Смоленска на Днепре стоит. Как раз у той деревни, где мой батюшка живёт. И именно с таким знаком на корме: равноконечный красный крест, да на белом щите… И концы именно вот так расходятся, что он становится восьмиконечным.
Он ожидал, что Артур удивится, однако то, что происходило с купцом, даже слегка напугало Колдырева. Мистер Роквель привстал, потом снова плюхнулся на табурет, снова встал и вновь рухнул с такой силой, что будь табурет не добротной фламандской работы, то наверняка бы под тощим задом англичанина развалился. Лицо его при этом побелело, потом вдруг стало пунцовым, рот приоткрылся, словно Артур стал задыхаться.
— Как?.. Как на Днепре? — потрясённо выдохнул мистер Роквель. — Как такой корабль мог пройти по Днепру?! Я изучал карты — это невозможно! Там пороги, там мели, там… там… Россия!
— Э, сэр, ничего-то вы о нас не знаете! — махнул рукой Колдырев. Даже неудобно ему стало: вроде и образованный человек этот англичанин, а всё считает русских чуть не дикими… — Сразу бы меня расспросили. Да наши мужики какой хотите струг, сколь угодно гружёный, через всякие пороги протаскивают. Если сильно нужно, конечно… А то ставят дорогу деревянную — и волоком по суше между реками, не одну и не две версты. Про этот ваш галеон я ничего толком не знаю, он Бог знает сколько лет торчит. Уж давно не на воде, а на берегу, в песок весь ушёл и деревами зарос, почти что сгнил — даже борта просели. Мальчишкой я Днепр переплывал и полазал там немало.
Артур одним махом опрокинул в себя половину кружки. Со стуком отставил её в сторонку и утёр губы. Всё же он удивительно быстро умел приходить в себя. Вот уже вновь разулыбался, переведя дыхание, и спросил:
— А в народе-то у вас что говорят об этом необычном корабле? Как он мог оказаться на окраине Московии, когда приплыл, для чего?
— Тут ничего вам не скажу, — искренне покачал головой Колдырев. — Сказок рассказывают много, но так ведь на то они и сказки. Говорят, что, мол, его нечистая сила затащила, или ураган когда-то занёс. Ну так кто ж в это поверит?.. Правда, один старик, он уже умер, вспоминал как-то, что будто бы смоленский князь плыл зачем-то по морю Чёрному, к туркам али грекам, может, наведывался… И встретил этот самый кораблик. А на нём никого не было, точно и вправду нечистая сила всех с корабля забрала, не испугавшись, видать, креста хоть и красного, но христианского. Ну, мореходы баграми кораблик подцепили. ...
Отрывок из книги Владимира Мединского "Стена".