— Спасать только младенца, — сказала императрица тихо, но с расстановкой, и жена наследника эти слова расслышала сквозь боль и туман в голове. — Даже в ущерб матери.
Пролог
В сентябре 1754 года за окнами Летнего дворца стояла промозглая петербургская морось, но в маленькой комнате на втором этаже натопили до одури, горели десятки свечей, пахло потом, ладаном и лекарствами.
На кровати великая княгиня Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина Великая, готовилась дать России наследника престола. Ей было двадцать пять лет, полтора часа назад у нее отошли воды, схватки следовали одна за другой.
В комнате были доктор Бургав-Костер, хирург Ферзен и выписанная из Парижа повивальная бабка мадам Шарль. Именно она стояла у кровати, держала руки на животе Екатерины и считала схватки. Мужчины держались в стороне — до тех пор, пока ребенок не застрял. Ни один из них не сказал роженице добрых слов поддержки и одобрения. Они получили инструкцию. Устную. Страшную: «Спасать только младенца».
Муж, Петр Федорович, пил вино в соседней комнате и шутил с камергерами, мать была далеко, в Цербсте. Екатерина для России — не женщина, а контейнер для наследника. Ребенок шел тяжело, а хирурги переглядывались. Бургав-Костер, голландец с холодными глазами, решительно подошел к кровати.
— Терпите, ваше высочество, — сказал он по-немецки. И запустил руку внутрь.
Екатерина кусала подушку. Ребенок закричал в 11 часов вечера, мальчик и довольно крупный. Елизавета Петровна ворвалась в комнату, выхватила младенца из рук акушерки, закутала в свою шубу и унесла. Екатерина осталась одна. Через восемь лет она станет императрицей, но эту ночь не забудет никогда.
Женщины династии Романовых триста лет делали одно и то же: решали судьбу империи ценой собственной жизни, здоровья и рассудка. Каждая беременность царицы была политическим актом. Каждые роды — государственным делом. Каждые неудачные для матери или младенца роды — катастрофой для страны. Какова же цена слов, которые объявлялись народу: «государыня благополучно разрешилась от бремени»?
XVII век: узлы, баня и икона
Когда Михаил Федорович, первый царь династии, в 1626 году женился на Евдокии Лукьяновне Стрешневой, медицины в России не существовало как института, были травницы, заговоры и вера.
Царица Евдокия рожала в Теремном дворце Московского Кремля, в «родильных хоромах» на Постельной половине. Это были низкие, натопленные комнаты с иконами: в углу — неугасимая лампада, на стенах — образ Богоматери «Знамение» или «Поможение родам» (Феодоровская икона станет родовой святыней позже).
Роды принимали «повивальные бабки» — как правило, вдовы с собственными детьми, прошедшие неформальное обучение, никаких докторов-мужчин, это было строжайше запрещено. При царе Алексее Михайловиче штат «дворцовых мамок» и «богодельных вдов» получал жалованье деньгами и соболями. Имена почти не сохранились: история стерла женщин, державших на руках мальчиков и девочек первых Романовых.
В допетровское время царица могла и «в тягости» выходить в церковь на богослужение. В Успенском соборе Московского Кремля есть специальное место для цариц, со скамьей — супруга государя практически обязана была быть беспрерывно в интересном положении, а стоять тяжело.
За месяц до родоразрешения царицу изолировали - никаких посторонних глаз. Существовал обряд «распоясывания»: повитуха развязывала все узлы на одежде роженицы, расплетала ей косу, открывала все замки во дворце. Магическая логика была проста: если тело открыто — ребенок выйдет легче, если роды затягивались, царицу вели в баню — пар и перепад температур иногда провоцировали схватки.
Риски были огромными и для матери, и для ребенка. Никто не мыл рук, не страшился инфекций, кровотечения останавливали травами или компрессами со льдом — если лед был.
Евдокии Стрешневой повезло родить десять раз, её невестка, царица Мария Ильинична Милославская, побила все рекорды династии. 13 беременностей за 21 год!
Рожала Мария Ильинична в тех же теремных хоромах Кремля: развязанные узлы, молитвы, но была одна особенность: царица была достаточно плотного телосложения, и роды у неё часто были тяжелыми. По записям дворцового Разряда, после рождения царевны Феодосьи (1650 год) ей было особенно худо — царицу отпаивали отварами трав и держали в постели месяц.
В 1669 году Мария Ильинична родила последнего ребенка — царевну Евдокию. Роды были настолько изнурительными, что женщина после них уже не встала. 3 марта 1669 года Марию унесла родильная горячка, которая в XVII веке сводила в небытие каждую пятую роженицу, в том числе и горячо любимую жену царя Федора Агафью Грушецкую. Интересно, что за здоровьем царицы Агафьи следили врачи-немцы, которых приглашали ко двору. Но и немцы оказались бессильны.
XVIII век: ветер Европы
Петр I разрушил теремную традицию государственных родов не сразу: первая жена Евдокия Лопухина рожала по-старому. Вторая супруга реформатора, Екатерина I (Марта Скавронская), ввела новшество: на её родах присутствовал сам император, от чего бояре пребывали в полнейшем шоке. Тут надо сделать оговорку: Марта Скавронская потеряла бОльшую часть младенцев, даже точно посчитать их историки затрудняются.
Невестка Петра I, жена его сына Алексея Петровича, принцесса Брауншвейг-Вольфенбюттельская Шарлотта Кристина София, в православии Наталья Петровна, родила двоих детей. Первые роды были очень тяжелыми, вторые — ее добили. После рождения сына Петра принцесса слегла с родильной горячкой и через несколько дней скончалась.
Анна Петровна, старшая дочь Петра I и Екатерины I, была выдана замуж за голштинского герцога Карла Фридриха. В 1728 году, уже после смерти отца, она уехала в Киль, где и выносила ребенка. Роды, случившиеся в феврале 1728 года, были чудовищно тяжелыми: ребенок шел неправильно — врачи зафиксировали тазовое предлежание. Акушеры того времени умели делать поворот плода, но риск был колоссальный.
Будущий император Петр III всё же появился на свет, но мать после родов долго не вставала. На какое-то время ей стало лучше, потом бред, лихорадка, ослабевшую женщину доконала простуда, и 4 мая 1728 года она скончалась.
Анна Леопольдовна, племянница императрицы Анны Иоанновны, которая сама была бездетной (по крайней мере, официально), родила сына Ивана 12 августа 1740 года в Летнем дворце Петербурга. Роды принимал акушер Иоганн Фридрих Эрманн.
Империя в этот день затаила дыхание: Анна Иоанновна назначила то, что было в чреве племянницы, наследником, когда сама Анна Леопольдовна пребывала ещё в отроческом возрасте — так сказать, на будущее. И хотя эти роды прошли относительно благополучно, бывшая правительница не вытянула счастливый билет — родильная горячка случилась с ней уже в заточении, в Холмогорах, в 1746 году, когда женщина принесла в мир своё пятое дитя.
Невестка Великой
При Екатерине II родовспоможение сделало рывок вперед, она выписала из Лейдена и Страсбурга дипломированных акушеров-мужчин. В моду вошли «родильные кресла» европейского типа (горизонтальные, с вырезом). Повивальные бабки постепенно уходили в прошлое, но полностью исчезли только к середине XIX века.
Наталья Алексеевна (урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская) стала первой женой сына Екатерины II — великого князя Павла Петровича. Их поженили в 1773 году. Екатерина сама выбирала эту девушку — красивую, живую, образованную. Кто же знал, что Наталья быстро начнет плести интриги и обманывать мужа? Свекровь имела полное право сомневаться в том, что плод, зачатый в середине 1775 года, имеет отношение к Павлу Петровичу. Как бы то ни было, сор из избы не выносили.
Беременность жены наследника проходила тяжело: Наталья жаловалась на боли в спине, отеки, слабость, а роды весной 1776 года стали настоящим кошмаром. Пять суток схватки накатывали и отступали. Пять ночей свечи догорали одна за другой.
Врачи переминались с ноги на ногу, а младенец не шел: не давал, как оказалось — у Натальи были проблемы анатомического характера. Выбирать жизнь матери не стали — религия не позволяла, и потом, слишком ценной была жизнь именно младенца.
Невестка императрицы не разродилась. Ребенок затих, а потом угасла и роженица. Императрица сидела возле нелюбимой невестки пять дней, пока не наступил печальный финал. К счастью для династии, вторая жена Павла Петровича обладала достаточно широкими бедрами. Мария Федоровна (урожденная София Доротея Вюртембергская) родила десять детей за двадцать лет (с 1777 по 1797 год). Четыре сына, включая будущих императоров Александра I и Николая I, и шесть дочерей.
Ни одного выкидыша, ни единого нежизнеспособного младенца: девять детей дожили до взрослого возраста, одна дочь скончалась в неполные три — уникальный случай для XVIII века. Мария Федоровна была физически крепкой женщиной, роды проходили быстро и без серьезных осложнений, после - она быстро вставала на ноги.
XIX век: стерильность, скальпель и страх
XIX век стал прорывом для российской акушерской школы. При императрице Марии Федоровне (жене Павла I) в 1797 году открылся первый Повивальный институт в Петербурге, а роды в царской семье наконец перестали быть лотереей.
Рожали супруги императоров и их наследников в Александровском дворце Царского Села или в Зимнем. Для родов выделяли отдельную комнату, которую за месяц начинали мыть с хлоркой — по совету врачей, уже знавших о важности асептики, всё белье кипятили.
При родах помогали лучшие лейб-акушеры императорского двора — профессора Дмитрий Пальм, барон Вольф, позже Дмитрий Отт. Это были люди с европейским образованием, роженицам разрешалось кричать, но они делали это не слишком громко — этикет-с.
Были и сложные случаи, но с ними справлялись. Например, у императрицы Александры Федоровны (жены Николая I) при родах великой княжны Ольги в 1822 году возникла дистоция плечиков — ребенок застрял. Врач француз Бильо выполнил внутренний акушерский поворот. Действие было рискованным, но спасительным.
Императрица Мария Федоровна (жена Александра III) в 1871 году при родах великого князя Георгия впервые в истории дома Романовых получила эфирный наркоз. Давал его профессор Константин Грамматикати — крупный акушер своего времени.
Императрица, уже дважды рожавшая «живьём», сказала потом: «Я не слышала своих криков — и слава Богу». Консервативная придворная среда возмущалась: женщина не должна рожать бесчувственной, это против воли Божьей, но медицина пересилила, да и Мария Федоровна больше повторять "прелести" традиционных родов не желала.
Закат династии: Александра Федоровна
Последняя императрица, супруга Николая II, родила четырех дочерей: Ольгу (1895), Татьяну (1897), Марию (1899), Анастасию (1901). Каждые роды были физически тяжелыми: у императрицы был хронический ишиас (воспаление седалищного нерва), она страдала от болей в ногах, мало двигалась.
Анестезией Аликс пользовалась выборочно, считая боль очищением, и часто отказывалась от наркоза по этическим соображениям — это было её личное, а не медицинское решение. Очень экзальтированная была особа, надо признаться.
12 августа 1904 года её роды принимал лучший акушер России — профессор Дмитрий Оскарович Отт, директор Императорского клинического повивального института, в команде были педиатр Карл Раухфус и хирург Сергей Федоров.
Последние роды последней императрицы проходили тяжело: ребенок был крупный. Отт применил акушерские щипцы, родился долгожданный наследник — цесаревич Алексей. Но всеобщее счастье по данному поводу буквально через несколько дней было омрачено диагнозом малыша — гемофилия. Но это уже совершенно иная история.
Спасибо за лайки!