Нам с детства внушают: мир жесток, и закон у него один — «кто кого». Сильный ест слабого, каждый сам за себя, а доброта — удел слабаков. Но что, если это неправда?
Оказывается, шимпанзе после драк не затаивают обиду, а мирятся с поцелуями и объятиями. Киты, которых люди спасли из сетей, возвращаются сказать спасибо. А взрослые самцы в диких лесах усыновляют чужих осиротевших детёнышей — без всякой выгоды для себя.
В этой статье — никакой сентиментальщины. Только факты многолетних наблюдений и один неудобный вопрос: если природа умеет дружить, прощать и жертвовать собой, почему мы так упорно верим в обратное?
Прочитайте — возможно, вы измените мнение не только об обезьянах, но и о себе.
Почему мы так любим сказку про «войну всех против всех»
Признаться честно, идея всеобщей борьбы удобна. Она оправдывает жёсткость нашего собственного мира: если в природе только и делают, что грызут друг другу глотки, то корпоративные войны, имущественное неравенство и нежелание делиться — это просто естественный порядок вещей. Мы такие же, как все, только с галстуками.
Но здесь есть один изъян — природа устроена сложнее. Гораздо сложнее.
Начнём с того, что многие животные, включая нас, не выживают в одиночку. Представьте себе шимпанзе в африканском лесу. У него нет клыков тигра, нет панциря черепахи. Его главное оружие — сосед. Тот, кто предупредит об опасности, поможет отбиться от чужака, поделится едой в голодный месяц. Одиночка среди приматов обречён. Поэтому их общество строится на узах, которые очень напоминают человеческую дружбу — долгую, проверенную временем, полную чувств и взаимных обязательств.
Поцелуй после драки: что делают шимпанзе, когда ссора закончилась
В 1970-х годах один исследователь заметил странную вещь. Два самца шимпанзе только что отчаянно дрались — шерсть клочьями, крики на весь вольер. Казалось бы, теперь они будут избегать друг друга, затаят обиду, а при случае вцепятся снова. Но нет. Через несколько минут они подходят друг к другу, протягивают руку и... целуются. Причём не формально, а с явным облегчением: обнимаются, похлопывают по спинам, заглядывают в глаза.
Это называется примирением. И оно оказалось не случайной причудой шимпанзе. Позже такие же «обряды перемирия» нашли у бонобо (те, правда, предпочитают любовные игры — каждый мирится как умеет), а затем — у слонов, дельфинов, волков и даже коз. Да-да, козы умеют мириться после ссор. Задумайтесь на секунду: зачем животному, которое живёт только инстинктами, тратить силы на восстановление отношений? Ответ простой: потому что эти отношения жизненно важны. Потерять союзника страшнее, чем проиграть в драке. Значит, в их мире победа — не главное. Главное — остаться в группе.
Опыт, который разрушил миф об эгоистичной обезьяне
Представьте, что вам предлагают выбор. Из двух кнопок: нажав на первую, вы получите лакомство только для себя. Нажав на вторую — угощение получите и вы, и ваш сосед по комнате. Что выберете вы? А теперь представьте, что вы — шимпанзе.
В 2008 году группе учёных во главе с тем самым наблюдателем из 1970-х пришла в голову блестящая мысль: дать обезьянам точно такой же выбор. И что же? Наши «эгоистичные» родственники устойчиво предпочитали второй вариант. Они хотели, чтобы награда досталась не только им, но и товарищу. Более того, они получали от этого видимое удовольствие — охотнее шли на задание, если знали, что сосед тоже не останется с пустыми руками (источник: de Waal et al., 2008, PNAS).
Казалось бы, что тут особенного? Но в рамках старого представления об «эгоистичном гене» такое поведение — загадка. Ведь если ваша цель — получить личную выгоду, зачем вам добро окружающих? Объяснение лежит в области чувств. Именно они — признательность, сочувствие, удовлетворение от общего успеха — управляют этими поступками.
Кит, который не уплыл: истории благодарности из живой природы
Кстати, о признательности. Вы, возможно, читали в новостях или слышали от знакомых ныряльщиков истории про китов. Вот одна из них: рыбаки находят горбатого кита, запутавшегося в сетях. Он не может всплыть за воздухом, он обессилен. Люди несколько часов режут сети, рискуя быть убитыми ударом хвоста. Наконец, кит свободен. Что он делает? По логике «закона джунглей», он должен немедленно исчезнуть, спасая свою шкуру. Но нет. Он остаётся рядом. Тыкается носом в лодку. Медленно поднимает одного из спасателей из воды — так, что тот чувствует себя как на мягком подъёмнике. А потом, словно попрощавшись, уплывает.
Учёные, как люди осторожные, называют такие свидетельства «единичными случаями». Их трудно воспроизвести в лаборатории. Но их слишком много, чтобы их пропускать мимо ушей. И Франс де Ваал, тот самый учёный-приматолог, который первым описал примирение у шимпанзе, относится к этим историям со всей серьёзностью. Он считает, что способность чувствовать благодарность и отвечать добром на добро — глубоко встроенный душевный механизм, который достался нам от очень древних предков.
Когда бескорыстие ломает все теории: усыновление у шимпанзе
Но есть поступки, которые не укладываются даже в теорию взаимной выгоды. Самые сильные из них — те, где помощь идёт тому, кто никогда не сможет отплатить.
В лесу Тай в Кот-д’Ивуаре биологи записали десять случаев, когда взрослые самцы шимпанзе усыновляли осиротевших детёнышей. Десять раз! Малыш, потерявший мать в трёхлетнем возрасте, не способен выжить сам. Его нужно носить на спине, защищать от хищников и — что важнее всего — учить, что можно есть, а что ядовито.
Эта школа выживания длится годами. И усыновитель — здоровенный самец, который мог бы тратить своё время на добычу еды, на спаривание, на улучшение своего положения, — берёт на себя эту обузу. Какая ему выгода? Кровное родство? В большинстве случаев нет. Будущая взаимность? Сирота станет взрослым через много лет, и нет никаких обещаний. Это настоящее бескорыстие в самом чистом виде — помощь другому без малейшего намёка на вознаграждение.
Такие наблюдения заставляют пересмотреть саму постановку вопроса. Естественный отбор — не бухгалтерская книга. Он сохранил в нас и в наших сородичах способность к сопереживанию, то есть умению чувствовать чужую боль и радость. И иногда эта способность берёт верх над любыми расчётами. Именно из таких «избыточных» душевных движений, по мнению многих биологов, потом вырастают человеческие правила морали, заповеди, законы — всё то, что мы так гордо называем нравственностью.
Тёмная сторона: почему шимпанзе убивают чужаков, а бонобо — нет
Было бы нечестно изображать животных плюшевыми игрушками. Да, они умеют дружить и жертвовать собой. Но они умеют и убивать. Шимпанзе, например, известны своими «военными вылазками»: группы самцов крадутся на чужую территорию и, если находят одинокого пришельца, могут растерзать его насмерть. Они трусливы? Нет. Они не любят чужаков. Своих они утешают, обнимают, делятся едой. А чужие для них словно не люди. И сочувствие на них не распространяется.
Это очень похоже на поведение человеческих племён, и тут шимпанзе служат для нас тревожным зеркалом.
Но у нас есть и второй родич, столь же близкий по крови, как шимпанзе. Это бонобо. Если шимпанзе — наши воинственные тени, то бонобо — наш забытый добрый спутник. Когда две группы бонобо встречаются в дикой природе, они не режут друг друга. Они... общаются. Занимаются любовью, ухаживают друг за другом, делятся пищей, издают звуки, очень похожие на человеческий смех. Исследователи в шутку называют их «ксенофилами» — им нравятся незнакомцы, они ищут связи, а не ссоры. Представьте себе, как изменилась бы история человечества, если бы мы были чуть больше бонобо, чем шимпанзе.
Две ошибки: очеловечивание и обесчеловечивание
Почему же учёные так долго отказывались замечать дружбу, справедливость и бескорыстие у животных? Франс де Ваал называет две противоположные ловушки.
Первая — очеловечивание, то есть приписывание животным человеческих чувств и мыслей. «Собака грустит, потому что вспомнила щенков». Это может быть и неправдой, и мы справедливо остерегаемся таких упрощений.
Но вторая ловушка гораздо опаснее и встречается чаще, особенно в научной среде. Это отрицание самой связи между человеком и животными. Установка «мы не такие, мы единственные в своём роде, у нас есть душа, разум, нравственность, а у них просто инстинкты». Эта установка заставляла целые поколения исследователей пропускать мимо глаз очевидное: шимпанзе утешает проигравшего в драке, слоны оплакивают умерших, вороны помнят обидчиков годами и мстят.
Де Ваал предлагает перевернуть угол зрения. Если вы хотите понять человека, не пытайтесь вознести его на пьедестал. Лучше посмотрите на него как на примата. Девяносто пять сотых нашего поведения — это обезьяньи чувства, обезьяньи общественные привычки, обезьяньи ссоры и примирения. Да, мы изобрели всемирную сеть и полетели в космос, но, общаясь с экрана телевизора, мы всё ещё используем ту же мимику и те же жесты, что и обезьяны в саванне. Наша особенность — тонкая позолота на древнем, очень древнем основании.
Что это всё значит для вас?
Зачем вам, живущему в мире договоров, займов и политических новостей, знать, что шимпанзе целуются после драк, а киты благодарят спасателей? Затем, что это меняет угол зрения. Если взаимопомощь и сочувствие так же естественны, как борьба, то у нас есть выбор. Мы не обречены вечно грызть друг друга. В каждом из нас живут два родича: недоверчивый, злой шимпанзе и общительный, мирный бонобо.
Конечно, мы никогда не станем полностью ангелами. Но наблюдения за природой показывают: бескорыстие, справедливость и умение прощать — не поздние выдумки культуры, не хрупкие понятия, которые вот-вот рухнут под натиском «реальной жизни». Нет. Они с нами с самого начала. Они — часть нашей плоти и крови, часть того самого «закона природы», который мы так долго толковали превратно.
И если вы в следующий раз услышите фразу «в природе побеждает сильнейший», вспомните о шимпанзе, который выбрал угощение для соседа. О ките, который не уплыл. О самце, который носил на спине чужого детёныша. Природа гораздо милосерднее, чем мы привыкли думать. И, может быть, мы тоже чуточку милосерднее, чем нам кажется.
Источники и для дальнейшего чтения:
- de Waal, F. B. M., et al. (2008). Chimpanzee preference for prosocial behavior. Proceedings of the National Academy of Sciences, 105(7). — Опыт с выбором награды.
- de Waal, F. B. M. (2013). The Bonobo and the Atheist: In Search of Humanism Among the Primates. W. W. Norton & Company. — О примирении, сочувствии и корнях нравственности.
- de Waal, F. B. M. (1997). Bonobo: The Forgotten Ape. University of California Press. — Разница между шимпанзе и бонобо, понятие «ксенофилия».
- Boesch, C., et al. (2010). Altruism in forest chimpanzees: the case of adoption. Наблюдения об усыновлении в лесу Тай (описаны в работах Бёша и де Ваала).
- Исследования примирения у коз, волков и дельфинов: обзор в книге де Ваала «Истоки нравственности» (2013) и последующие полевые труды.
P. S. Честный обмен пользой: как устроена вселенная (и эта страница)
Вы только что прочитали несколько тысяч слов о том, что шимпанзе делятся наградой, киты возвращаются поблагодарить, а самцы берут на себя заботу о чужих детёнышах. И, возможно, подумали: «Это всё, конечно, трогательно, но какое отношение имеет ко мне?»
Самое прямое. Потому что сейчас, справа под этой статьёй, вы видите кнопку «Поддержать». И она — не просто часть страницы. Это маленькая живая модель того самого правила, которое мы только что так долго разбирали.
Когда вы нажимаете на неё, происходит нечто простое и важное. Вы говорите автору: «Мне это было полезно. Я потратил своё время, а ты потратил своё внимание, знания и силы. Давай считать, что мы в расчёте, а лучше — что мы оба остались в выигрыше».
Что происходит дальше? Эти добровольные пожертвования — не простая монетка в копилку. Они дают автору свободу и, что ещё важнее, желание. Желание искать для вас ту самую ценную, неочевидную, добытую с трудом информацию, которая не лежит на поверхности. Ту, ради которой вы возвращаетесь. Потому что, когда усилия замечают и на них откликаются, рождается естественное побуждение сделать следующий раз ещё лучше. Это не «работа за деньги» в пошлом смысле. Это живой круговорот внимания, благодарности и пользы.
Так устроена не только эта страница. Так, по наблюдениям учёных-приматологов и просто внимательных людей, устроена жизнь в её лучших проявлениях. Никто не ведёт учётной книги вселенной. Но если присмотреться, она держится именно на таких маленьких, почти будничных поступках честного обмена: вы мне — я вам, не потому что обязан, а потому что отозвалось.
Так что кнопка справа — это не призыв. Это приглашение стать участником того самого обмена пользой, о котором мы говорили. И если вам было интересно — автору будет искренне приятно и полезно это знать. А значит, следующий материал станет ещё глубже, ещё любопытнее. И круг сомкнётся.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа