Поезд пришёл на час раньше расписания — такое бывает раз в жизни, и Галина всю дорогу от вокзала думала, как удачно всё сложилось. Конференция закончилась ещё вчера к обеду, и она могла бы улететь сразу, но билет был только на утро, пришлось ночевать в гостинице. А потом и поезд вот подвёз. Значит, успеет и душ принять, и ужин сготовить нормальный, не из того, что муж себе наскребёт по холодильнику.
Она шла от остановки пешком — всего два квартала, чемодан катился по асфальту, и Галина уже прикидывала, что купит завтра в магазине, чего дома не хватает. Молока точно нет, хлеб Серёжа доедает быстро, надо сыру взять.
Во дворе её окликнула Тамара с первого этажа — соседка, которая знала всё обо всех и никогда этим не злоупотребляла, что Галина в ней особенно ценила.
— Галь, ты уже вернулась? — Тамара стояла у подъезда с мусорным пакетом и смотрела как-то странно. Не удивлённо, а скорее растерянно.
— Раньше получилось, — сказала Галина. — Чего смотришь так?
— Да нет, ничего. — Тамара отвела глаза. — С приездом.
Галина зашла в подъезд. Что-то в лице Тамары зацепило, но она не стала додумывать. Устала, три дня на ногах, голова уже не варит.
Лифт, четвёртый этаж, поворот ключа.
Дверь открылась — и Галина остановилась.
Из комнаты доносился смех. Женский.
Она стояла в коридоре с чемоданом и слушала. Голос был незнакомый — молодой, громкий, немного визгливый. Потом голос мужа, что-то неразборчивое, и снова этот смех.
Галина сняла сапоги, поставила чемодан к стене и прошла в коридор. На вешалке висела чужая куртка — короткая, розовая, с искусственным мехом на капюшоне. На полке стояли чужие сапожки на высоком каблуке, маленькие, тридцать шестого размера, не больше.
Она открыла дверь в комнату.
Сергей сидел на диване, а рядом с ним, поджав ноги и накрывшись пледом, сидела девушка. Молодая совсем — лет двадцать пять, может, меньше. Светлые волосы, накрашена. На столе перед ними стояло вино, два бокала, тарелка с нарезкой.
Девушка увидела Галину первой и мгновенно убрала ноги с дивана.
Сергей повернул голову — и лицо у него стало таким, что Галина сразу всё поняла. Не удивлённым. Испуганным.
— Галь… — начал он. — Ты же …
— Поезд раньше пришёл, — сказала Галина.
В комнате стало очень тихо.
Девушка начала выбираться из-под пледа, неловко, торопливо.
— Это Катя, — сказал Сергей. — Она из нашего отдела, мы просто…
— Я слышу, как вы просто, — перебила Галина. — Катя, возьмите вещи в коридоре и выйдите, пожалуйста.
Голос получился ровным, и сама удивилась.
Катя вскочила, пробормотала что-то, протиснулась мимо Галины, стараясь не встречаться глазами, и через минуту хлопнула входная дверь.
Сергей поднялся с дивана.
— Галь, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — спросила она и прошла к столу. Взяла его бокал, поставила на поднос. Взяла её бокал, поставила рядом. — Скажи мне, что я думаю, и объясни, почему это не так.
— Мы просто сидели, разговаривали.
— В моём доме. С вином. В десять вечера.
— Ну задержались на работе, зашли сюда…
— Серёжа, — она повернулась к нему, — не надо. Хорошо? Просто не надо сейчас.
Он замолчал. Галина взяла поднос, отнесла в кухню, поставила на стол. Открыла холодильник. Там было вино, ещё одна бутылка, початая. Сыр, которого она собиралась купить завтра, — уже купленный. Виноград, клубника. Клубника в ноябре.
Она закрыла холодильник.
Сергей вошёл в кухню и остановился у двери.
— Я тебе всё объясню.
— Не сейчас.
— Галя…
— Я сказала — не сейчас. — Она включила чайник и стояла к нему спиной. — Иди в комнату. Я приду, поговорим.
Он постоял и ушёл.
Галина пила чай медленно. За окном было темно, по стеклу размазывался дождь. Она сидела и не торопилась.
Потом встала, сполоснула кружку и пошла в комнату.
Сергей сидел в кресле. Плед, который оставила гостья, был свёрнут и лежал на диване. Бокалы он убрал.
— Давно? — спросила Галина и села напротив.
— Галя, ничего не было.
— Я спрашиваю — давно?
Он потёр лицо ладонями.
— Это первый раз, что она здесь. Больше этого не повторится, я обещаю.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Галь, ну что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Правду.
Он молчал долго. Галина его не торопила. За стеной было слышно, как у соседей работает телевизор.
— Месяца три, — наконец сказал он. — Но это просто… Это ничего не значит. Это была ошибка.
— Три месяца — это не ошибка, — сказала Галина. — Ошибка — это один раз. Три месяца — это выбор.
Он снова потёр лицо.
— Ты теперь что, уйдёшь?
— Не знаю. Сейчас мне надо спать, я с дороги.
— Галь, давай поговорим.
— Мы поговорили. — Она встала. — Постели мне в маленькой комнате, там Вовкина кровать нормальная.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Постели там.
Она взяла чемодан и пошла в ванную. Долго стояла под душем, горячим, почти до ожога. Вышла, вытерлась, посмотрела на себя в зеркало. Пятьдесят один год, короткая стрижка с сединой, которую она давно уже не красила. Устала выглядеть моложе, чем есть.
В маленькой комнате было чисто. Сергей постелил, даже подушку взбил. Галина легла и закрыла глаза.
Утром он уже был на кухне, когда она вышла. Варил кашу, чего не делал, наверное, года три.
— Доброе утро, — сказал он и поставил перед ней тарелку.
Галина села, взяла ложку.
— Серёжа, ты собираешься продолжать?
Он сел напротив.
— Нет.
— Ты уверен?
— Уверен.
— Она знает об этом?
Пауза.
— Я ей напишу.
— Не напишешь — позвонишь. При мне.
Он поднял глаза.
— Галь…
— При мне, — повторила она спокойно. — Или мне самой с ней говорить незачем, и тогда я к вечеру соберу вещи и поеду к Ленке.
Ленка — её сестра, жила в другом конце города. Они с Сергеем оба это знали.
Он помолчал, потом достал телефон и набрал номер. Встал, отошёл к окну.
Галина ела кашу и не смотрела на него.
— Катя, — услышала она, — нам нужно прекратить. Да, всё. Нет, это решение окончательное. Не надо перезванивать.
Он сбросил вызов и положил телефон на стол. Сел.
— Сделал.
— Хорошо.
— Галь, я сожалею. Это не оправдание, я понимаю, но я правда сожалею.
— Знаю, что сожалеешь. Сейчас сожалеешь, это я вижу. — Она отодвинула тарелку. — Только я пока не знаю, что делать с этим.
— Что значит — не знаешь?
— Значит, мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю, Серёжа. Не всё меряется по расписанию.
Она встала, убрала тарелку в раковину, взяла куртку.
— Ты куда? — спросил он.
— В магазин. Молока нет.
Тамара стояла у подъезда — как будто и не уходила с вечера. Курила и смотрела на голубей.
— Галь, — позвала она, когда та проходила мимо.
Галина остановилась.
— Ты вчера так на меня посмотрела, — сказала Тамара и затушила сигарету. — Я не знала, говорить или нет. Я её пару раз видела, как она заходила. Думала, может, родственница или так, по делу.
— Не родственница.
Тамара кивнула.
— Прости, что не сказала.
— Да не за что тебе извиняться. — Галина застегнула пуговицу на куртке. — Это не твоя история.
В магазине она долго стояла у полки с молоком и смотрела на упаковки. Потом взяла одну, потом вернула и взяла другую. В итоге купила то, что брала всегда.
Домой шла медленно.
В тот вечер позвонила дочь — Наташа, жила в другом городе, работала врачом.
— Мам, ты вернулась? Как конференция?
— Нормально, дочка. Доехала хорошо.
— Голос у тебя странный. Всё в порядке?
— Устала просто.
— Папа дома?
— Дома.
— Ну ладно. Я потом перезвоню, тут у меня дежурство скоро.
— Перезвони, конечно.
Галина убрала телефон и посмотрела в окно.
Сергей пришёл к ней вечером в маленькую комнату. Постучал, открыл дверь.
— Можно?
— Заходи.
Он сел на край кровати, она сидела в кресле с книжкой, которую не читала — просто держала в руках.
— Галь, скажи мне, что тебе нужно сейчас. Я хочу понять.
— Мне нужно, чтобы ты не врал.
— Я не вру.
— Три месяца ты молчал.
— Это другое.
— Это то же самое. — Она закрыла книжку. — Ты три месяца смотрел на меня и молчал. Ложился со мной спать и молчал. Провожал меня в эту командировку и молчал.
Он не нашёлся что ответить.
— Мне нужно время, — повторила она то, что говорила утром. — Это единственное, что я сейчас могу тебе сказать.
— Сколько времени?
— Не знаю. Живи пока, не трогай меня. Я сама подойду.
Он встал.
— Хорошо.
— И Серёжа.
— Что?
— Если ещё раз — я уйду. Без разговоров, без времени, без ничего. Просто уйду.
— Я понял.
— Хорошо, что понял.
Прошло несколько дней. Сергей ходил тихо, готовил, не задавал вопросов. Галина работала, принимала клиентов — она вела бухгалтерию для нескольких небольших фирм, работала из дома. По вечерам читала или смотрела что-нибудь. С мужем разговаривала — о бытовом, о Наташе, о том, что надо вызвать сантехника, потому что кран на кухне подкапывает.
Как-то вечером он сел рядом на диване — не слишком близко, на другой край.
— Можно спрошу?
— Спрашивай.
— Ты не простишь?
Галина подумала.
— Не знаю ещё. Но и уходить пока не собираюсь, если ты об этом.
— Я об этом.
— Живём дальше. Посмотрим.
Он помолчал.
— Откуда ты такая взялась?
— Какая?
— Спокойная.
— Я не спокойная, — сказала она. — Я просто не вижу смысла кричать.
Позвонила Наташа — уже без дежурства, спокойно, с чашкой чая, судя по голосу.
— Мам, вы с папой как?
— Нормально.
— Точно?
— Точно, дочка. Откуда вопрос?
— Папа мне звонил. Сам позвонил, что редко бывает. Разговаривали долго. Сказал, что соскучился.
Галина помолчала.
— Позвонил, значит.
— Мам, у вас что-то случилось?
— Случилось. Но мы разбираемся.
— Помощь нужна?
— Нет. Это наше с папой.
— Хорошо. Ты только скажи, если что.
— Скажу. Ты не беспокойся.
Она убрала телефон и вышла на кухню. Сергей стоял у плиты, помешивал что-то в кастрюле. Повернулся, посмотрел вопросительно.
— Наташа звонила, — сказала Галина.
— Я знаю. Я ей сам позвонил вчера.
— Зачем?
— Захотелось поговорить. — Он пожал плечами. — Соскучился.
Галина взяла со стола яблоко, покатала в ладони.
— Сантехника вызвал?
— Завтра придёт, в одиннадцать.
— Хорошо.
Она пошла обратно в комнату. Уже в дверях остановилась.
— Серёжа.
— Что?
— Через неделю у Тамары день рождения. Она нас звала. Пойдём, наверное.
— Пойдём, — сказал он. И кажется, выдохнул.
Галина не стала этого комментировать. Просто закрыла за собой дверь и снова взяла книжку. На этот раз читала по-настоящему.