Знаете, бывают такие дела, которые читаешь и думаешь: тут целый роман можно писать, с интригами, подставами и семейной враждой. Вот это – как раз такой случай.
Галина Васильевна получила свою четверть квартиры не абы как, а по наследству. От мамы. Мама, Фаина Петровна, была женщиной суровой, справедливой и до последнего вздоха не любила племянника. А племянника звали Олег. Олежек. Он же – ответчик Супрун Олег Николаевич.
Когда Фаина Петровна умирала, она оставила завещание. Три четверти квартиры в Абинске – Олегу. Любимому племяннику, сыну сестры, которая когда-то, кстати, помогла Фаине Петровне с этой самой квартирой. А одну четверть – дочери, Галине. «Чтобы не обижена была», – сказала мама. И умерла.
Галина Васильевна обижена была. Ещё как.
Во-первых, почему ей четверть, а какому-то племяннику – три четверти? Она – дочь. Кровь. А он – так, родственник по боковой линии, которого мама когда-то нянчила, а он вырос и забыл.
Во-вторых, квартира – три комнаты, пятьдесят восемь квадратов, южный город, Краснодарский край. Там воздух, там море недалеко, там цены на недвижимость – мама не горюй. Четверть – это, конечно, хорошо, но маловато. Обидно.
В-третьих – и это главное – Олег заперся в квартире. Сделал ремонт. Поставил новые замки. И Галину Васильевну туда не пускал.
Вот с этого момента начинается самое интересное.
Галина Васильевна – женщина не бедная, в Краснодаре живет, но пенсионерка. Лишних денег на адвокатов нет. Однако принцип есть. Она решила: или я получу своё, или пусть никто не спит спокойно.
Она подала иск. В Абинский районный суд. Скромно, без пафоса. Попросила: выделите мне мою четверть в натуре (понимая, конечно, что четверть от трёх комнат – это даже не комната, а так, чулан с окном, но вдруг?), обяжите племянника не чинить препятствий, и определите порядок пользования. Чтобы она заходила, когда хочет, и пользовалась тем, что ей положено.
В иске она указала: мне, Галине Васильевне Даниловой, – комнату 8,6 квадрата. Олегу Николаевичу Супрун – комнаты 17,6 и 11,2. Кухню, коридор, ванную, туалет, лоджию – в общее пользование.
Судья посмотрел на это дело и подумал: «Ох, неспроста это».
Олег в суд не явился. За него пришла представитель – энергичная женщина, явно из тех, кто умеет говорить «нет» так, что у собеседника желание спорить отпадает.
– Выделить долю в натуре? – переспросила она, как будто Галина Васильевна попросила луну с неба. – А вы посмотрите на квартиру. Три комнаты, один санузел, один вход. Как вы себе представляете четверть? Вы ей стену отрежете? Или отдельный туалет в комнате 8,6 построите?
Галина Васильевна через своего представителя (она и сама не пришла – прислала заявление «рассмотрите без меня, я настаиваю») твердила своё: моя доля, хочу её получить.
Судья изучил документы. Выписку из ЕГРН. Технический паспорт от 23 ноября 2007 года – старый, пыльный, но годный. Увидел, что комнаты – 17,6, 11,2 и 8,6. И понял: четверть в натуре выделить невозможно. Потому что если начать делить стены и сантехнику, квартира превратится в руины. А суды руины не любят.
Но порядок пользования – это другое.
Тут, знаете, такая тонкость. У тебя есть доля. Ты не можешь её физически отрезать, но ты имеешь право знать, какой частью общего имущества ты пользуешься. Чтобы не получилось как у Галины Васильевны: она – с ключами в Краснодаре, а Олег – в Абинске, в трёх комнатах, и радуется жизни.
Судья решил: Галина Васильевна получает самую маленькую комнату – 8,6 метра. Справедливо? По площади – да. 8,6 от 37,4 жилой площади – это примерно 23 процента. А у неё доля – 25 процентов. Немножко меньше, но в пределах разумного. Олег получает две комнаты – 17,6 и 11,2. Это 77 процентов. Кухня, коридор, ванная, туалет, лоджия – общие.
И самое главное – суд обязал Олега передать Галине Васильевне комплект ключей от входной двери.
Представляете лицо Олега, когда он это услышал? Он, который ставил новые замки, чувствовал себя хозяином жизни. И тут – бац! – тётя получает ключи. Может приехать в любой момент, зайти, пройти в свою комнату 8,6 метра, сесть там на раскладушку и смотреть на него с укором.
А вот требование Галины Васильевны «обязать не чинить препятствий» суд отклонил. И правильно сделал. Потому что, как сказал суд, истец не предоставила доказательств, что Олег ей чинил препятствия. Ну, то есть, она заявила – чинит. А доказательств – ноль. Переписки нет, свидетелей нет, заявлений в полицию нет. Только слова.
А слова – они, знаете, в суде ничего не стоят. Рубль – и то больше.
В итоге Галина Васильевна выиграла, но не всё, что хотела. Порядок пользования определили. Ключи велели отдать. А вот «не чинить препятствий» и «выделить долю» – нет.
Теперь она может спать спокойно. В том смысле, что спокойно – не в квартире, а у себя в Краснодаре. Но в любой момент может взять билет на электричку, доехать до Абинска, открыть своим ключом дверь и войти.
Олег, конечно, может снова поменять замки. Но тогда Галина Васильевна снова пойдёт в суд. И тогда уже будет не просто «определить порядок», а «взыскать убытки» и «привлечь за неисполнение решения». А это уже уголовка.
Так что Олег, скорее всего, ключи отдаст. Скрипя зубами, матерясь в подушку, но отдаст. Потому что суд – это не бабка на лавочке, ему плевать на семейные обиды.
А Галина Васильевна, говорят, уже купила в комнату 8,6 кв. м. маленький столик, складную кровать и чайник. И собирается иногда приезжать. Не жить – так, обозначить присутствие. Чтобы Олег помнил: квартира не его. Общая.
И знаете, что в этой истории самое смешное? Олег – племянник. Родной, любимый. Фаина Петровна ему три четверти оставила, почти всё. А он даже ключи добровольно отдать не захотел. Жадность, она такая – превращает нормального мужика в мелкого пакостника, который прячется за дверью с новым замком.
Теперь у Галины Васильевны есть ключ. И она им воспользуется.
Говорят, она уже звонила Олегу и сказала спокойным голосом: «Олежек, я в пятницу приеду. Проветрю комнату. Ты мне не мешай, я тебе не помешаю. И запомни: кухня, коридор, ванная, туалет и лоджия – общие. Я тоже хочу на лоджию выходить. У тебя там, говорят, стульчик стоит? Вот и хорошо. Я сяду, чай попью».
И положила трубку.
Олег, как передают, икнул. И пошёл искать старый ключ.