..И прочь уйду. Но не с пустой душой,
не в затаенной горестной гордыне, -
уйду другою. Не твоею. Чужой.
И присно. И вовеки. И - отныне.
Р. Казакова.
…Тщательно вымылся под душем, побрился, побрызгался парадно-выходной туалетной водой, взял гитару и уничижительно-спокойным голосом бросил через плечо:
- Я к друзьям. Надо расслабиться. Приду поздно. Не жди. Ложись спать.
Легкий хлопок закрывающейся двери как удар хлыста. Вздрагиваю от боли – болит всё, словно сквозь меня пронзился мощный разряд тока. Сжимаю зубы и руки, и только тут понимаю, что вцепилась в маленькое тельце сынишки, заснувшего под грудью, как утопающий за соломинку.
Мало соображая, что делаю, медленно встаю, кладу малыша в колыбельку, снимаю халат, одеваю первое попавшееся под руку платье и выхожу из дома.
Городок наш - всего-то двадцать пятиэтажек, и подозрение, куда пошёл муж, есть, так что иду почти бегом и вскоре вижу его слегка раскачивающуюся походку сильного, уверенного в себе человека.
Когда-то именно это привлекло меня к нему: Стена. Опора. Надежность. Все эти внешние признаки вкупе со словами-заверениями сделали меня счастливейшей женщиной на земле. Как оказалось, ненадолго. Сейчас мне указано моё место: кухня, дом, ребенок. Всё!
Мозг уже сделал вывод, но моё израненное сердце не хочет ему верить, и именно оно ведет меня, гордую женщину, униженно плестись, шпионя за мужем.
Так и есть: десятый дом, первый этаж. Большие окна, все как на ладони. Веселье там уже в полном разгаре: смех, музыка. Вот и силуэт мужа мелькнул, приветственные возгласы, а вот он уже на кухне целуется с хозяйкой дома, женщиной весьма сомнительной репутации, взасос.
...Черт бы побрал эти белые ночи! Сколько любопытных глаз, наверное, смотрят на меня из окон: кто-то злорадствует, кто-то сочувствует. Вжимаюсь в стену бетонной арки соседнего дома, и на какое-то время летаргия оцепенения охватывает меня, но ненадолго. Эмоции прорывают блокаду транса, и, сама не ведая, что творю, бегу в известный подъезд: разнесу там всё к чертовой матери!
Я уже у цели, и в этот момент дверь открывается, и из неё выходит мужчина, приветливо улыбается мне, потом, всмотревшись, хмуро произносит:
- Вы? – и схватив меня за руку, тащит на свежий воздух.
Запал у меня уже прошёл, сменившись полной отрешенностью. Смутно помню, как он довёл меня до дома, напоил чаем и прямо в платье уложил в кровать, укутав одеялом. Засыпая, чувствовала, что он держит мою руку в своей, и это помогло расслабиться и заснуть, словно я зацепилась за спасательный круг.
...Материнский инстинкт поднял меня незадолго до шести утра, и, хотя малыш спал, сладко посапывая, его памперс уже не держал влагу и весил, наверное, больше веса сынишки. Выполнила гигиенические процедуры, накормила и уложила рядом с собой.
Уже впадая в дремоту, услышала скрежет открываемой двери – явился муженек. На цыпочках прошёл в спальню, с минуту наблюдал за мной – я притворилась спящей – потом скомкал свою сторону кровати, создавая иллюзию ночного присутствия, и вышел. Долго мылся, напевая себе что-то бравурное под нос, завтракал на кухне, после чего ушёл на службу.
Встала. Пора стирать детское. Приняла душ, выпила чаю, и, гоня от себя черные мысли, как заведенный механизм, приготовилась делать кучу домашних дел.
В ванной ошарашенно посмотрела на пустой таз, в котором с вечера скопились нестиранные пеленки, распашонки, ползунки. Когда я это сделала? Не помню. Но: весь балкон увешан почти сухими детскими вещами!
Неужели это тот мужчина, который довел меня вчера до дому, постирал их? Разве есть такие мужчины, которые не гнушаются женской работы? Вот это да! Наверное, это он от жалости.… Начинаю лихорадочно вспоминать события предыдущего вечера, и главное – лицо парня. Я его знаю. Он тоже офицер, служит в одном полку с мужем. Да и веселились они в одной компании…
Он здорово помог мне – вовремя увел, не дав свершиться глупости, да и потом его присутствие, теплая рука, сжимающая мою, помогли пережить тот страшный, критический момент жизни.
Сегодня уже легче. Призрачные надежды, что ошибалась, рухнули, но лучше, всё-таки знать правду. Больно? Да! Очень! Но я сильная. Справлюсь. И у меня есть малыш. Который ни в чем не виноват…
...Было забавно смотреть, как за обедом муж изо всех сил пытается изображать из себя любящего мужа и отца. Он ожидал от меня надутых губ и слез, я же приняла его игру и отвечала ласково и учтиво. Это привело его в некоторое замешательство, но ненадолго.
Уходя, он сказал:
- Дорогая, я, к сожалению, опять сегодня поздно приду – работы много…
- Береги себя, милый, - в тон ему ответила я, и лишь когда он вышел, разрыдалась.
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.