– Ты серьезно думаешь, что этот твой блог приносит бабки?
Егор стоял в дверях кухни, поигрывая брелоком от ключей. Вся его поза источала презрение. Кожаная куртка, купленная на её же деньги, скрипела, пока он переминался с ноги на ногу, ожидая утреннего кофе.
Екатерина молча нажала кнопку на кофемашине. Черные волосы были стянуты в тугой пучок. Глаза янтарного оттенка смотрели не на мужа, а на счетчик капель. Кофе был нужен, чтобы не сорваться раньше времени. Бывший сотрудник ФСКН знала цену паузе.
– Или ты думаешь, я не вижу? – Егор хмыкнул. – Сидишь, клавиши насилуешь. В пижаме, блин. Я пашу на складе, спина отваливается, а ты туда же – «работа».
Катя медленно повернулась. В оперативной разработке этот этап назывался «легендирование». Нужно было выглядеть максимально жалкой, чтобы фигурант потерял бдительность.
– Егор, я просто прошу уважать то, что я делаю. Я вчера заказов на консультации набрала на месяц вперед. Это бизнес.
– Бизнес у кота под хвостом! – он заржал и хлопнул ладонью по столешнице. Звук вышел глухой, звонкий шлепок по дешевому пластику. – Бизнес – это когда ты грузчикам платишь. А у тебя что? Тьфу. Копейки. Кстати, о деньгах.
Он вытащил из заднего кармана смятую квитанцию.
– Коммуналка пришла. Плюс страховка на тачку. С тебя ровно тридцать штук. Давай, закидывай мне на карту. Твои «копейки» пусть общие нужды закрывают. Моя зарплата целее будет.
Катя взяла квитанцию. Кончики пальцев слегка похолодели, но не от неожиданности. Это срабатывал профессиональный рефлекс – «фиксация материала». Тридцать тысяч. Ровно столько она вчера потратила на оплату хостинга для своего нового проекта и курсы по таргету. Которые, по мнению Егора, были «игрушками».
– Хорошо, Егор. Я переведу сегодня вечером.
Муж на секунду замер, видимо, ожидая привычного спора. Но Катя улыбнулась. Искренне, тепло, по-бабьи.
– Вау. Может, ты и готовить сегодня будешь нормально? А то надоели твои полуфабрикаты. Вот любовница у Коляна... – он осёкся, поняв, что сболтнул лишнего, но тут же выкрутился. – Ладно, проехали. Работай, бизнес-леди. Только не забудь в магазин сходить, у нас пива нет.
Он вышел из кухни, насвистывая. Где-то в прихожей грохнула входная дверь.
Катя осталась одна. Она не плакала. Плачут невинные жертвы. Она открыла ноутбук. Там, на защищенном облаке, лежал «файл-призрак», который собирал информацию. Сегодня к коллекции добавилась фраза про любовницу.
Запах кофе заполнил кухню. Женщина поднесла чашку к губам и посмотрела на экран. Цифры её ежемесячного дохода росли в геометрической прогрессии. Но цифры были не единственным, что росло. В отдельной вкладке грузилась выписка по банковским счетам мужа. Он даже не догадывался, что его «секретный» чат облачного банка давно синхронизирован с её планшетом.
Сегодня он уехал на встречу. Сказал, что к старому другу в гараж. Но в переписке, которую Катя прочитала накануне, всплыло совсем другое:
«Мой козел сегодня опять лекцию читал про свой склад. Я вырвусь к обеду. Заедем в тот салон? Хочу, чтобы ты оценил».
Пришел запрос на перевод. Катя не глядя отправила деньги. Пусть купит своей пассии красивое бельё на её, Катины, тридцать тысяч. Это была лучшая инвестиция.
Ведь в отличие от Егора, Катя знала, что каждый рубль можно обернуть против того, кто его потратил.
Вечером, когда Егор пришёл, пахнущий чужими духами и пивом, Катя сидела в гостиной. На столе лежал договор дарения на его машину.
– Что это? – он скинул ботинки и уставился на бумаги.
– Сюрприз, – Катя опять изобразила невинную улыбку. – Я хочу спасти твою гордость.
– В смысле? – он напрягся.
– У тебя проблемы с кредитами, Егор. Я узнала. И если мы не переоформим имущество на меня прямо сейчас, приставы заберут твою любимую иномарку. Давай перепишем её на меня чисто фиктивно. Это же просто бумажка. Мы же семья, мы друг другу доверяем, правда?
Она смотрела ему прямо в глаза. Янтарные зрачки не лгали. Егор сомневался ровно секунду. Потом его «мужской ум» проиграл битву с логикой, которую ему навязала жена. Он думал, что знает жизнь. Что он хитер.
Он взял ручку.
– Ладно, давай. Только быстро. Мне еще в душ и отдыхать. Устал, как собака. Работу твою, что ли, найти? Чтобы так же дома штаны просиживать.
***
Подпись легла на бумагу с влажным хлюпом дешёвой ручки. Егор даже не вчитался в мелкий шрифт. Мужчина думал, что обыграл систему. Что его «фиктивный» договор дарения – просто уловка от приставов. Он бросил ручку на стол и ушел в душ, даже не заметив, как изменилось лицо Кати.
Оставшись одна, Екатерина не стала убирать документ в ящик. Она сделала скан. Затем второй – на облако. Третий – на флешку, которую хранила в вентиляционной решетке. Старая оперативная привычка: никогда не держи яйца в одной корзине. Машина теперь принадлежала ей. Не фиктивно. Абсолютно.
Следующий день стал днем тишины перед бурей. Егор уехал с утра, бросив дежурное «не скучай, работяга». Катя кивнула, уткнувшись в ноутбук. На экране светился не очередной заказ. Там висела база кредитных историй, к которой у неё сохранился доступ еще с прошлой жизни.
Она ждала звонка.
Телефон завибрировал ровно в полдень. Номер определился как «Люба. Маникюр». Катя усмехнулась. Конспирация у Егора была на уровне детсада.
– Алло, – произнесла она, включив громкую связь и запустив параллельную запись разговора. Файл автоматически сохранялся на защищенный сервер. Вещдоки лишними не бывают.
– Кать, привет. Это Таня, – голос в трубке звучал нарочито бодро, но с нотками превосходства. – Ты меня не знаешь, но я тебя очень хорошо знаю. Слушай, можем встретиться? Разговор есть. Важный.
– Говорите здесь. Я на работе, – сухо ответила Катя.
– Ну, работа у тебя, конечно... не бей лежачего, – в трубке хихикнули. – Короче. Я девушка Егора. И я считаю, тебе пора освободить нам жилплощадь.
В комнате повисла вязкая тишина. Обычную женщину эти слова раздавили бы. Разорвали на куски. Заставили бы рыдать или кричать. Но Катя была не обычной. В её голове шла квалификация: ст. 163 УК РФ? Нет, вымогательства пока нет. Пока это просто моральное давление, подготовка почвы.
– Я вас поняла, – ровно ответила ГГ. – А что, Егор сам не в состоянии со мной поговорить? Или язык проглотил от страха?
– Он просто не хочет видеть твою истерику. Он мужик. А бабские разборки – это к бабам. Я поэтому и звоню. Чтобы по-человечески тебя попросить собрать вещички и отчалить куда-нибудь к маме. Квартира нам нужнее. У вас тут свинарник, кстати. Я сделаю ремонт.
Катя промолчала. Тишина давила на собеседницу сильнее любых слов. Таня занервничала.
– Эй, ты тут? Короче, я тебя предупредила. Егор сказал, ты баба смирная, терпеливая. Поймешь, значит. Он тебе там утюг подарил вчера? Пользуйся. Может, хоть на жену нормальную сдашь экзамен.
Гудки.
Катя медленно положила телефон на стол. Сердце колотилось не от обиды. От охотничьего азарта. Внутренний голос, голос старшего оперуполномоченного, давал подсказку: «Фигурантка раскрыла несостыковку в тайминге. Она знает про утюг. Значит, контакт с Егором был вчера поздно вечером или сегодня утром. А он говорил, что ночевал в гараже».
Весь день Катя провела за работой. Но это была другая работа. Через час она знала о Тане всё. Фамилию, адрес, сумму последнего кредита в микрофинансовой организации, марку машины, которую та пыталась взять в лизинг, но получила отказ. Бедная девочка, которая искала богатого спонсора. Ошиблась адресом.
Вечером вернулся Егор. Он был пьян. Его развезло от чувства собственной значимости.
– Привет, – буркнул он и рухнул на диван. – Чего невеселая такая? Клиентов нет? Может, устроишься полы мыть? Там как раз тридцатку платят. Как раз на мои карманные.
Он засмеялся, довольный шуткой. Не заметил, что Катя не улыбается. Не заметил, что на журнальном столике лежит не глянцевый журнал, а его выписка по кредитной карте.
– Егор, – голос Кати прозвучал как щелчок предохранителя. – Ты когда брал двести тысяч на ремонт «своего» автомобиля? Мне просто интересно. Машина теперь моя. А кредит, видимо, всё еще твой.
Он резко сел. Пьяная пелена с глаз начала спадать.
– Ты чего? Какой кредит? Это не твое дело.
– Моё, – Катя повернула к нему экран ноутбука. – Ты брал кредит наличными под залог машины. Которую ты мне подарил. Это мошенничество, если не знаешь. Статья сто пятьдесят девять.
Егор побледнел, хмель выветривался с каждой секундой. До него начала доходить реальность.
– Ты... Ты же сказала, это фиктивно! Это чтобы спасти от приставов!
– Я солгала, – просто ответила Катя. – Технически я ввела тебя в заблуждение, чтобы сохранить имущество. Твоя подпись стоит. Машина в Росреестре теперь моя. Ты голый.
Лицо Егора пошло красными пятнами. Он вскочил, опрокинув пустую бутылку. Та глухо покатилась по ковру.
– Тварь! Я тебя уничтожу! Да я...
– Сядь, – приказала Екатерина. – Сядь и подумай о своём поведении.
Он замер. Что-то в её тоне, в этой ледяной, металлической уверенности, заставило его подчиниться. Перед ним стояла не та женщина, что по утрам варила ему кофе. Перед ним стоял следователь.
– Твоя Таня звонила сегодня. Очень наглая девушка. Обещала сделать в моей квартире ремонт. А заодно рассказала про утюг. Ты же понимаешь, что я теперь могу сделать с фактом супружеской измены в суде при разводе?
Егор молчал, судорожно сглатывая. Он смотрел на Катю и видел, как рушится его идеально выстроенный мир, где он – хозяин, а она – просто «терпила» при ноутбуке. Оказывается, ноутбук был опаснее склада.
Утро следующего дня началось не с кофе. С дверного звонка. Настойчивого, длинного, с переливами.
Екатерина не спеша накинула халат, проверила, пишется ли звук с камеры домофона, и только потом открыла.
На пороге стояла Таня. Та самая. Высокая блондинка с агрессивным макияжем и дешёвой сумкой из эко-кожи. Рядом мялся Егор. Видимо, ночевал он у неё. И, судя по expression лица, осознание масштаба катастрофы уже начало прорастать сквозь его похмельный синдром.
– Ну, здравствуй, хозяйка, – Таня попыталась взять тот же наглый тон, но голос дрогнул. Видимо, Егор ввёл её в курс дела по дороге.
– Зачем пришли? – Катя загородила проход.
– За вещами Егора, – выпалила любовница, пытаясь заглянуть за плечо соперницы. – И за машиной. Он сказал, ты тут спектакль устроила с бумажками. Мы пригласим хорошего юриста. Тебя, дуру старую, живо на место поставят.
Катя медленно развернулась и прошла вглубь коридора. Жестом пригласила следовать за собой. Таня, восприняв это как капитуляцию, торжествующе вплыла в квартиру, цокая каблуками. Егор зашмыгал следом, пряча глаза.
В гостиной на журнальном столике лежал аккуратный конверт.
– Вот, – Катя кивнула на него. – Здесь документы на машину и копия договора дарения. Можете почитать. А вот там, в углу, – она указала на два больших чёрных мусорных пакета, – вещи. Куртка, ботинки, твоя любимая футболка с оленем. Всё собрала ещё вчера.
Таня уставилась на пакеты, потом на конверт.
– И это всё? Ты так просто отдашь нам тачку и вышвырнешь мужа?
– Тачка моя, – Екатерина произнесла это буднично, поправляя манжет халата. – Я вам её не отдам. Я просто даю вам копии документов, чтобы вы убедились в юридической чистоте сделки. А пакеты – чтобы Егор не говорил потом, что я украла его любимые носки.
– Ты охренела?! – взвизгнула Таня, делая шаг вперёд. – Мы сказали: машина наша! Это его машина! Он на неё полжизни горбатился!
– Он на неё кредит взял, который теперь висит на нём мёртвым грузом, – усмехнулась Катя. – А имущество, находящееся в залоге и отчуждённое без согласия банка, – это, девочка, уголовная статья. Мошенничество.
Она сделала паузу, глядя прямо в растерянные глаза соперницы.
– Но я готова пойти на мировую.
Егор, до этого молчавший как пень, встрепенулся. В его глазах зажглась надежда.
– Кать, слушай, я же говорил, что она адекватная! Давай всё по-человечески решим. Отдай тачку, я кредит закрою по-тихому.
– Я забираю его долги, – закончила фразу Катя. – А взамен получаю всё.
Повисла тишина.
– В каком смысле всё? – прошептал Егор.
– Квартиру. Машину. Его самого – вон из моей жизни. Таня, поздравляю. Ты получаешь мужчину мечты. Без жилья, без денег, без машины, зато с долгом в двести тысяч и отметкой о мошенничестве в кредитной истории.
Таня переводила взгляд с Кати на Егора. На лице блондинки медленно проступало осознание. Она думала, что уводит успешного мужика из рук скучной «серой мыши». А на деле получала банкрота с чемоданом.
– Это не правда, – прошептала она.
– Правда, – добила Екатерина. – Можешь проверить его кредитную историю прямо сейчас. Я доступ открыла.
Она бросила на стол телефон с открытой банковской выпиской. Таня схватила гаджет дрожащими пальцами. Пробежала глазами по цифрам. Лицо её застыло. Никакого триумфа. Только холодный ужас человека, которого жестоко обманули.
– Ты... Ты нищеброд, – выдохнула она, глядя на Егора. – Ты мне говорил, что у тебя бизнес! Что ты богатый! Что эта дура сидит у тебя на шее!
– Танюш, я всё решу, – залепетал Егор, пытаясь взять её за руку. – Это временные трудности. Нам просто нужно...
– Иди к чёрту! – Таня отшвырнула его ладонь. – Я к тебе не в общагу переезжать устраивалась! У тебя даже машины нет! Ты пешком ходишь!
Она резко развернулась. Схватила свою сумочку, едва не сбив конверт со стола. Цокая каблуками, рванула в коридор. Входная дверь грохнула так, что задрожали стекла. Егор бросился за ней, забыв про пакеты с вещами. В подъезде послышались его крики, полные отчаяния и мольбы, но Катя уже закрыла замок.
Всё.
В квартире наступила звенящая тишина. Только где-то на кухне капала вода из неплотно закрытого крана.
Екатерина подошла к окну. Она видела, как Таня села в такси и уехала, даже не обернувшись. Егор остался стоять на парковке, растерянный, жалкий, без машины, без телефона, который остался лежать на журнальном столике. Мужчина достал сигарету, но долго не мог прикурить от дешёвой зажигалки. Руки тряслись.
Триумф.
Но триумф ли?
Прошло три дня. Тишина в квартире больше не казалась звенящей. Она стала ватной, глухой. Катя сидела за ноутбуком, но заказы не шли. Вернее, они не радовали. Она сделала всё, как надо. Записала звонки, оформила документы, обнулила противника. Реализовала материал.
Но когда она открыла почту, чтобы проверить отчёт по своим инвестициям, экран высветил уведомление от банка. Сумма, которую она получила «в наследство» от Егора вместе с машиной, оказалась не просто кредитом. Там был микрозайм под бешеный процент, оформленный на имя подставного лица. И поручителем значилась она. Егор успел подделать её электронную подпись ещё месяц назад, когда она оставляла ноутбук открытым.
Финансовая дыра оказалась глубже, чем она предполагала. Гораздо глубже.
***
Егор сидел в захламлённой квартире своего приятеля Коляна на окраине города. Липкий пот стекал по вискам. Жена Коляна вчера выставила ультиматум: чтобы «приживалы» съехали, иначе развод и полиция. Денег не было даже на проезд. Он смотрел на захлопнувшуюся дверь, и в его глазах больше не было прежней наглости. Только серый, удушливый страх перед тем, что ждало его за порогом новой реальности, где связи не работали, а женщины больше не велись на дешёвые комплименты. Он был никем.
Таня прислала сообщение с одним словом: «Козёл». И заблокировала номер. Машина, которую Катя продала, стояла теперь у перекупа, а деньги ушли на покрытие части долга. Но всей суммы не хватило. Телефон разрывался от коллекторов, но звонили они теперь не только Егору.
***
Екатерина закрыла крышку ноутбука и посмотрела на своё отражение в тёмном экране. Из зеркальной глади на неё глядела уставшая женщина с синяками под глазами. Враг был раздавлен. Муж выброшен на улицу. Разлучница сбежала, поджав хвост. Но внутри не звенела струна злорадства.
В этой прокуренной кухоньке, за которую всё ещё нужно было платить, сидела не победительница. Сидела женщина, которую собственный муж втянул в долговую яму. Месть свершилась. Справедливость восторжествовала. Только вот справедливость подкинула ей "счет за предательство", который теперь предстояло оплачивать из своего кармана. Сладкий вкус победы на деле оказался горьким пеплом и чужими долгами.
Она поняла: иногда раздавить гадину мало. Иногда нужно было просто уйти. А она решила станцевать на костях – и сама провалилась в могилу, вырытую для врага.
***
Некоторые мужья искренне верят, что работа жены – не работа. Смеются, требуют зарплату на карман, унижают при любовнице. Вот только когда «терпеливая дура» достаёт выписки, записи разговоров и договор дарения на машину – смех заканчивается. История Екатерины – из той же серии, что и случай Ольги Петровны: