Доделывал кровлю над сенями, которые задумал вместительными. Их ранее подглядел в одной из экспедиций. Удобно же – и дровяник, и холодный склад, и мастерская, и гараж, где ловко лодочные моторы перебирать, а то и снегоход.
Поутру, день на пятый, сплывали Боря с Пашей (напарником), в деревню. Тоже с кровлями закончили. А остальное меж делом доделают. Заехали чай испить, договорились через пару-тройку дней, как народ соберут, проневодить на зиму.
Коротким неводом можно, при нужде, и вдвоем процедить яму – другую. Если они чищены, но полноценным (для горной реки примерно стометровым), лучше вшестером на 3-х лодках.
Как. Двое выметывают с первой лодки, когда третий на ней же на моторе, или на шесте. На шесте - по тихому плесу. А если на течении заметывают, скорость нужна, тут на моторе.
Затем, как невод станет дугой, на другой лодке четвертый шумит навстречу, против течения, начиная издали шестом ударять о дно – рыба от этого уходит.
Пятый на отцепе – следит с тыльной стороны невода на третей лодке. Цепляет невод за камни, да и в чищеные тони, бывает, сносит топляк. Шестой в пяту идет, тетиву тащит. Как замкнут круг невода вначале прѝвода, все выходят из лодок и начинают приводить невод.
В общем, в этом нехитром деле и сноровка не хитрá. Держать дугу невода грамотно, чтобы не сложился невод углом, пока ведешь (если сложился – зацеп). И привести в нужное место берега и к нужному куску дéли. Да приводить крылья крӳгом, так, чтобы рыба по кругу ходила, чтобы вела ее стена невода, а не металась она внутри, и не лезла под / над тетиву (-ою).
Забиралась рыба неводом из реки (в основном хариус, сиги, щука, налим), как только спускалась на зимовальные ямы. Тогда, в конце 80-х спускалась вперемежку, и мелкая, и крупная. Это потом крупная уже по шуге шла, себя берегла от невода. Или с годами выживала только та, что позже сплывала. Когда на моторе уже не пробиться к зимовальным ямам. Передавая свои поздние повадки следующим поколениям.
А в верховьях рек, как стадных рыб нет, так и нет способов массового лова. Ранее, говорят, были, устраивали закол поперек реки на удобном перекате, и плетеной из тальника мордой (виршей) выбирали сплывающую рыбу.
Традиция же из-подо льда неводить ушла, но может и вернуться, если вернется на реку рыбак. (Хотя, поздний опыт показывает, что приноровилась рыба к неводу, и теперь переловить невод можно спортивной снастью).
А вообще, невод инструмент общественный. Который позволяет в краткие сроки обеспечить общину (деревню, семьи) рыбой на зиму. Хотя существовали и индивидуальнее способы – плавуном, например. Но тут нужно много совпадений условий. Мелкие, тихие плесы с чистым дном. И тихий день. А какая на плесе рыба. И как долго станешь погоду ловить. И где оно, чистое дно.
Сетевую ловлю в нерест не рассматриваем, поскольку по всем канонам это варварство. Почему. Не потому что запрещено, для пропитания запреты не действуют, а потому что если дать рыбе отнерестится, то на столе она не переведется.
В 90-е перелетные жучки ловили исключительно в нерест, потому что это результативно, просто, добычливо. Хватило трех лет подряд, чтобы стадо хариуса с посещаемого участка реки практически исчезало. А сотни лет до того ловли неводом, и популяции не подрывали. Стадо только лучше становилось. Рыба выживала в основном ученая, которая от невода уходила. И доживала до седин. А нерестится хариус там, куда ранее шестом не дотолкаться, и в период, когда и толкаться-то невозможно, по причине больших и быстрых вод.
И вот, когда я покрыл «сени» (на моей родине они назывались «мостом»). И наладил временные «стены», одну из вершинника, другую поленницей, чтобы хоть часть снега удержать, приехали на трех лодках рыбаки. Пока варили чай под горой, старики сшили невод и уложили в одну из лодок.
Выехали, км. на 10 вверх, даже до базы Бориса не доехали. Заметывались, кажется, раз пять, таскали мотором, успели засветло. По времени неводили рано, не спустилась рыба на зимовку, оттого и жёлоб попробовали пройти.
Брали всю рыбу. Набралось примерно пол-лодки. Спустились к моей избе, оказывается, место было обжитое, стоял тут, ниже метров на сто, дощаник рыбацкий, да снесло его.
Реально, берег под моей будущей базой оказался удобен для всего – и для остановки, и для костра, и для ужина. И для приготовления к рыбалке. Даром, что под ногами качался плитняк.
Еще утром скатили с горы чурки. По приезду вынули стлани в воду, сполоснули. Поставили на чурки - вот и стол. И чурки рядом – стулья. Запалили костер – и вот уже уют. Темнота – стены. Тишина - крыша.
Пока варилась уха, начало смеркаться. К сумеркам, поделили на кучи. При свете костра и фонариков - «жучков» один кричал «кому», отвернувшись, другой указывал - комӳ. Разобрали по мешкам. Расшитый невод тоже сложили в мешки. Забыл спросить, сколько было владельцев невода.
Сварилась густая уха, несколько раз закладывали крупные звенья налимов и сигов. А до того заправили котел, примерно ведерный, большим количеством собранного жира и печенками, парою картофелин. И луковицами целиком, по числу рыбаков – деликатес каждому достался.
Перекусили. За столом старики сетовали на небогатый улов. И обещали позднюю осень, мол, нехотя спускается рыба. Уже в темноте разъехались, две лодки вниз, до ближайшей теплой избы, это км. 20. А Боря вверх, «домой». Сказал, что пороть рыбу, на потроха он, мол, соболя ловит, перед тем все лето в яме квасит приманку. На вопрос: «и как». Ответил, что: «кое-как, бывает - да, бывает - нет, но жалко ценный и жирный продукт». А затем, уже засоленную рыбу повезет в деревню. Детишкам баловаться. Напросился в попутчики.
В моих полуобустроенных сенях, под неустойчивым светом керосинки, потроша рыбу, озаботился я лéдником. Закладывать его надо с осени. Эту-то рыбу я отдам гостинцами в деревню. А следующую?