13. Мэри узнает о своей семье
Мэри время от времени задумывалась: как бы все-таки выяснить свое происхождение? Она практически ничего о себе не знала – ни точного возраста, ни фамилии. И даже имя было сомнительным. Может, она вовсе и не Мэри… Судя по всему, думал об этом и Финч. Однажды, за вечерним чаем он даже обратился к директорам за помощью – они теперь собирались по вечерам в его кабинете: директора на портретах соскучились по человеческому общению за то время, что Хогвартс был закрыт. Да и перемещаться они никуда не могли – все их портреты в государственных учреждениях и частных домах были уничтожены по приказу Блейза, а те, кто отваживался хранить изображение кого-нибудь из директоров, разумеется, прятал их.
– Вы можете попробовать поискать Мэри в списке, который ведет Волшебное перо, регистрируя всех родившихся волшебников, – сказал Дамблдор.
– В волшебном списке… Но как же мы найдем Мэри, не зная даже даты ее рождения?
– Может быть, я просто посмотрю список за несколько лет? Вокруг моего предполагаемого года рождения?
– Ты не сможешь. Только директор Хогвартса может войти в комнату, где хранится список.
– Но вы же можете скопировать для Мэри часть списка? И она посмотрит сама, – сказал Грымж.
– Но как она определит, что запись относится именно к ней?
– Ну… Можно будет сравнить с хрониками, с газетами… не знаю…
– А в список не вносятся имена родителей? – робко спросила Мэри. – А то можно было бы посмотреть на запись Дженни.
– Теперь уже не вносятся, – сказал Макгрегор.
– А раньше вносились?
– В мое время этого не было, – заметил Дамблдор, а Макгрегор продолжил:
– Это придумали после изгнания Септимии и Спайка. Министерство магии очень боялось, что потомки Септимии поступят в Хогвартс, ну и создали новое перо, которое записывало и родителей учеников.
– А разве у нее еще были дети?
– Нет, но могли быть.
– И что же с этим новым пером?
– О! Какой был скандал!
– Скандал?
– Да. На Министерство и Хогвартс посыпались судебные иски по обвинениям в нарушении конфиденциальности и о вторжении в частную жизнь.
– А сколько репутаций было погублено! Сколько семей разрушено!
– Но почему?
– Да потому, что это их дурацкое перо, – сказал Маркус, – так и писало в Приглашениях: «Сэм Джонс, сын Анны Дорн и Питера Спайна», например.
– И что? – Мэри все не понимала.
– Ну, сын Питера Спайна, а не Джорджа Дорна. Открылись все семейные тайны.
– Ну да. И Министерство тут же отыграло назад – вернули старое перо, а новое уничтожили.
– А его точно уничтожили?
– Я сам собственноручно его сжег, – вздохнул Макгрегор.
К счастью, оказалось, что в год, когда родилась Дженни, перо еще действовало. Финч сделал для Мэри копию записей, и Мэри с душевным трепетом читала и перечитывала витиеватые строки, постепенно выучив их наизусть: «10 марта… такого-то года… родилась Дженнифер Пен. Родители Джон Пен (магл) и Мэрион Лавиния Кассандра Аберкромби (волшебница)».
– Поздравляю тебя, дорогая. Поздравляю, – Финч светился от радости. – Теперь ты сможешь посмотреть родословные книги. Аберкромби очень древняя волшебная фамилия. Я, правда, не был знаком ни с кем из Аберкромби… Насколько я помню…
Финч вздохнул. С памятью у него было по-прежнему неважно: он многое путал и забывал. Самое ужасное, что он никак не мог вспомнить, что же, собственно, с ним произошло, и кто наложил заклятье забвения, так надолго погрузившее его в беспамятство.
Мэри побежала в библиотеку. У нее все пело внутри: «Мэрион! Лавиния! Кассандра! Аберкромби!» Сейчас она узнает, кто были ее родители. Она в нетерпении водила пальцами по строчкам: Аббаси… Аббот… АБЕРКРОМБИ! Аберкромби Мэрион Лавиния Кассандра… родилась – ага! – четвертого апреля. Родители: Флабиус Корнелиус Александр Аберкромби, (аврор). Аврор, мракоборец – Финч оказался прав. И Лавиния Ромильда Селеста, урожденная Вейн (знахарка). Так… Родители отца: Арнольд Корнелиус Сигизмунд Аберкромби и Кассандра Ромильда Александра, урожденная Перкоттусс… У Мэри зарябило в глаза от множества имен – и все это ее семья. Родители матери: Птолемеус Меркуциус Вейн и Мэрион Джемайма, урожденная Смирцонни…
Она прыгала со строчки на строчку, путаясь в бесчисленных Лавиниях, Селестах и Кассандрах, то прослеживая родственные связи отца, то выясняя, кем же была бабушка, и не сразу заметила запись, стоявшую несколько выше, над «Аберкромби Кассандра Селеста Александра» и «Аберкромби Лавиния Ромильда Селеста»: «Аберкромби Джемайма Лавиния Александра… родилась 4 апреля того же года… Родители: Флабиус Корнелиус Александр Аберкромби и Лавиния Ромильда Селеста, урожденная Вейн». Мэри потрясенно смотрела в книгу: это же означает, что у нее есть сестра. И не просто сестра – близняшка. Им дали имена их матери и бабушек. Но где же она? Джемайма? Почему их разлучили? Живы ли их родители? После того, как Мэри узнала, кто она такая, вопросов стало только больше. И как же получить ответы? Джемайма… Джеми… У Мэри перед глазами вдруг встала яркая картинка: солнечная детская комната, в кроватке прыгает крошечная девочка – это она сама, звонко крича: «Джеми, Джеми, Джеми!» Джеми, а не Дженни, как ей помнилось. Так вот почему она назвала свою дочку Дженни… Дженнифер. А надо было – Джемайма.
14. Патронус
Воодушевленный успехами Мэри, Финч решил, что пора бы ей освоить создание Патронуса, и попросил Грымжа позаниматься, сказав, что сам, пожалуй, слишком стар, чтобы участвовать в таких активных тренировках. Мэри выучила движение палочкой, Грымж объяснил ей, что нужно оживить в памяти самое счастливое воспоминание и произнести заклинание «Экспекто Патронум». По книжке Джоан Роулинг Мэри помнила, как учился заклинанию Гарри Поттер, и старательно перебрала самые счастливые события своей не слишком радостной жизни: Джон делает ей предложение, она держит на руках новорожденную Дженни… Патронус получался хилый – в виде серебряной дымки. Может быть, другие воспоминания сильнее: Дженни делает первые шаги… или…
– Надо что-то придумать… Боггарта нам взять негде… Я подумаю.
И он придумал. На следующем занятии Грымж, зловеще усмехнувшись, сказал:
– Ну, вас ждет сюрприз, Мэри. Не слишком приятный. Сосредоточьтесь. На счет «три»!
Маркус подмигнул Мэри и скроил устрашающую рожицу. Из стены напротив с громким завыванием вылетел Кровавый Барон, которого Мэри до сих пор еще не видела – жуткий призрачный старик с грозно выпученными глазами, в мантии, заляпанной серебристой кровью. Он протягивал к Мэри скрюченные пальцы с длинными ногтями и потрясал цепями. И в ту же секунду, даже не успев подумать, Мэри взмахнула палочкой и крикнула: «Экспекто патронум!» Из палочки вылетела огромная серебристо-белая птица и устремилась к призраку – Кровавый Барон исчез, но тут же появился из другой стены, аплодируя и крича: «Браво! Браво!» К нему присоединился Ник и еще какие-то привидения, которые, оказывается, наблюдали за тренировкой из-за стен. Белый лебедь растворился в воздухе.
– Браво!
– Мэри, здорово!
– Молодец!
Но Мэри стояла, окаменев. Потом резко развернулась и, даже не взглянув на подходившего к ней радостного Маркуса, выбежала из зала.
– Мэри! Что случилось?
– Куда ты? Мэри?
Мэри бежала со всех ног. Одна лестница, другая, коридор, какая-то дверь… Мэри оказалась в туалете. Она, задыхаясь от рыданий, забежала в кабинку и закрыла за собой дверь. Слезы ручьями текли по лицу, ее всю трясло. Если бы они только знали! Если б Маркус узнал! Ведь в ту самую ужасную секунду, когда появился кровавый призрак, она представила себе… Нет, не так, не так. Ей вспомнилось. Само, само вспомнилось, само всплыло из тьмы подсознания: это был полет на метле и поцелуй с Маркусом. «Как же так? – думала Мэри, – Что же это? Почему это воспоминание самое счастливое, самое сильное? А как же… Джон? Дженни?» Мэри чувствовала себя предательницей. Подлой предательницей. Дженни в опасности, а она… она предается грезам о поцелуях с Маркусом! К которому прежде не испытывала никаких романтических чувств, считая кем-то вроде младшего брата!
– Чего это ты тут ревешь? – вдруг раздался визгливый девчоночий голос. – В моем туалете?
Мэри подпрыгнула на унитазе: перед ней в воздухе висел призрак толстенькой очкастой девочки с косичками.
– Тебя кто-то обидел? – спросила девчонка с надеждой в голосе.
– Великий Мерлин! Да это же… Ты – Плакса Миртл? – каждый раз, сталкиваясь с живыми персонажами книжек Джоан Роулинг, Мэри испытывала потрясение. Правда, Миртл трудно было назвать живой, но уж в реальности ей никак не откажешь.
– Да! Я Плакса Миртл! А ты кто такая?
– Я Мэри. Я прилетела с Финчем и Маркусом.
– Здорово. А то та-ак скучно здесь было. Никого нету. А когда опять откроют школу?
– Не знаю… Слушай, а я читала про тебя в книжке.
– В книжке? В какой это еще книжке?
– Ну, одна писательница написала шесть… Нет, семь книжек про Гарри Поттера.
– Гарри Поттер, – мечтательно произнесла Миртл. – Ах, Гарри Поттер! Никогда не забуду… И что же, во всех этих семи книжках написано про меня?
– Ну, не во всех… В двух или трех ты упоминаешься.
– Упоминаюсь? Всего в двух или трех?
– Но ты знаешь, про тебя так ярко написано, так образно. И ты ведь сыграла такую важную роль – и в поисках Философского камня, и в Турнире Трех Волшебников. Это же ты надоумила Гарри, что подсказку надо слушать под водой?
– Ага. В ванной старост, – и Миртл выразительно вздохнула.
– Ну, я пойду? Так замечательно было тебя встретить.
– Уже уходишь? Ну коне-ечно, кто же будет долго разговаривать с Плаксой Миртл! Ну и пожалуйста, – и Миртл приготовилась зарыдать.
– Что ты! Так приятно было с тобой поболтать! Я обязательно приду еще.
– Ну ладно… А чего ты ревела-то?
Но Мэри уже выбежала за дверь. Разговор с Плаксой Миртл каким-то образом отвлек ее и успокоил – она решила смириться. Принять как данность то, что случилось, и жить дальше. Главное – спасти Дженни. Все остальное… Все остальное – потом. Только… Только вряд ли она теперь сможет спокойно смотреть в глаза Маркусу. Когда Мэри вернулась в Гриффиндорскую башню, там никого не было – ни Маркуса, ни Грымжа, ни Финча. В гостиной кто-то из домовых эльфов – Мэри плохо их различала – накрывал ей обед.
– Я буду обедать одна? – удивилась она. – А где все?
– Шкрябер не знает, миледи. Господа не сказали Шкряберу, куда господа отправляются, миледи, миссис Мэрион.
Странно… Но не успела Мэри приступить к десерту – сегодня был пудинг с патокой – как камин вспыхнул зеленым пламенем и в гостиную ввалился Финч, за ним – Грымж, за ним – еще какие-то незнакомые Мэри волшебники и волшебницы.
– Ах!
– Мэри! Мэри!
– Привет!
– Здравствуйте!
– Привет, привет!
Все возбужденно галдели, и Мэри ничего не понимала.
– Что случилось? Что такое? Откуда вы?
– Мэри, – Финч схватил ее за руки. – Мэри!
– Что?
– Мэри, она убежала! Она спаслась! Дженни!
– Дженни? – Мэри так и обмякла на стуле. – Как убежала?
– Она… Ты не поверишь!
– Она превратилась в мышь. И убежала по вентиляционной системе.
– А ведь ей только девять!
– Нет, какое дарование! Просто чудо.
– Мало того, Мэри. Она…
– Нет, я не могу в это поверить!
– Что, что? Ну, говорите же!
– Она каким-то способом разрушила их охранную систему. И не только в Министерстве. Сенсорная цепь рухнула по всей стране.
– Ну да, в Министерстве же был главный сервер.
– Откуда это все вам известно?
– У нас там есть свои люди.
– Представляете, они не могут ничего отследить.
– Мы начинаем действовать.
– Кто знает, когда они смогут починить систему.
– Да, надо торопиться.
Мэри смотрела на радостно возбужденных волшебников и вопрос, который она хотела задать, бился у нее на языке, никак не выговариваясь. Она сглотнула и тихо спросила:
– Так где же Дженни?
Все замолчали.
– Где она?
– Мэри, дело в том… Понимаешь…
– Мэри, мы не знаем, где она.
Мэри молча смотрела на них.
– Но… Мэри, ведь и министерские этого тоже не знают.
...
Продолжение следует.