Позвольте снова о Софье. Фонвизин не показывает нам её в тяжёлые минуты. Первая же связанная с ней ремарка – «Софья вошла, держа письмо в руке и имея веселый вид» - говорит о счастливых изменениях в её жизни. Вместе с тем, какие выводы можем мы сделать?
В первой сцене она будет довольно горячо возражать Простаковой, стремящейся и посмеяться над полученным письмом, и в очередной раз унизить девушку («Она изволит получать грамотки от дядюшек. К ней с того света дядюшки пишут»). Однако потом мы не услышим от неё почти ни слова: она будет молчать, когда хозяева, каждый по-своему, будут осмысливать известие о её богатстве, ничего не ответит на льстивые речи Простаковой… Очевидно, полгода, проведённые здесь, многому её научили.
А каков её внутренний мир? Тут, я думаю, очень важен один эпизод: дожидаясь пробуждения дядюшки, она читает книгу, соглашаясь с мыслями автора. Наверное, нужно хотя бы немного сказать об этой книге.
Трактат «О воспитании девиц» («De l’Education des filles») в 1687 году написал Франсуа де Салиньяк де Ла Мот-Фенелон — французский священнослужитель, писатель, педагог, богослов. В нём автор критикует обычай ограничивать женское образование монастырскими школами; он считает: девушка должна обучаться тому, что соответствует её назначению в жизни, «должна приобрести сведения, как воспитывать детей, как вести хозяйство, управлять домом, имением, слугами». Конечно, речь не идёт о всестороннем образовании, девушка должна уметь правильно говорить, читать и писать, производить четыре действия арифметики, знать основные элементы права, «помимо этих обязательных сведений, девушки должны заниматься изучением образцовых произведений поэзии, знать важнейшие события римской, греческой и отечественной истории, учиться музыке и живописи, особенно последней, так как она развивает вкус к изящному». И всё это нужно, чтобы правильно воспитать сыновей на службу государству. «Этот трактат ... доставил молодому автору известность и лёг в основу воспитания Сен-Сирского пансиона, основанного мадам де Ментенон и впоследствии взятого за образец Екатериной II при создании Смольного института в Петербурге» (С.Д.Коцюбинский). Первое издание его в России вышло в 1763 году тиражом 1800 экземпляров. Как попала книга в имение Простаковых? Думаю, некоторые книги ей удалось взять с собой из дома – очевидно, неграмотные Простаковы их сочли «пустой игрушкой», не стоящей внимания.
Мне кажется, чтение этой книги Софьей и полное поощрение этого чтения Стародумом («Я не знаю твоей книжки, однако читай её, читай. Кто написал Телемака, тот пером своим нравов развращать не станет») говорит о многом. Снова об идее служения государству – как видим, и Софья не чужда ей.
Софья будет с жадностью выслушивать наставления Стародума: «Дайте мне правила, которым я последовать должна. Руководствуйте сердцем моим».
Я, конечно, не буду разбирать все советы мудрого дядюшки, хотя большинство их них не устарело и в наше время. Остановлюсь на главном. Говоря об уме и чести, Стародум бо́льшее внимание уделяет именно чести, «благонравию»: «Без него умный человек — чудовище». Он говорит о «должности», которую должен «исполнять» каждый. «Если б так должность исполняли, как об ней твердят, всякое состояние людей оставалось бы при своём любочестии и было б совершенно счастливо. Дворянин, например, считал бы за первое бесчестие не делать ничего, когда есть ему столько дела: есть люди, которым помогать; есть отечество, которому служить». И его слова находят отклик у Софьи: «Всё, что вы ни говорите, трогает сердце моё».
А ведь выслушивает она эти наставления, находясь в полном «смятении чувств»: Простаковым она уже сказала, что её судьба «зависит от воли дядюшкиной», но незадолго до этой беседы дядюшка объявил о намерении выдать её за «молодого человека больших достоинств». Правда, заметив реакцию девушки («Софья кажется поражённою»), Стародум сказал: «Будь спокойна, друг мой! Твой муж, тебя достойный, кто б он ни был, будет иметь во мне истинного друга». Но ведь ей нужно рассказать о своих чувствах… И, наверное, именно поэтому она «в большой робости» скажет, что матушка её Милона «любила, как сына». И именно поэтому она на слова дядюшки «Вот мой тебе жених» открыто скажет: «И я люблю его сердечно». Всё складывается ко всеобщему благополучию.
Однако, разумеется, нельзя не сказать ещё и о другом. Софья, с трудом переносящая жизнь в доме Простаковых («Сил моих не стало от их шуму», - пожалуется она Правдину, видя в нём родственную душу), не утратила не только чувства собственного достоинства (вспомним, как пресечёт она фамильярность Скотинина), но и чувства юмора. Великолепна её реакция на вспышку ревности Милона. Он восклицает: «Соперник мой счастлив! Я не отрицаю в нём всех достоинств. Он, может быть, разумен, просвещён, любезен; но чтоб мог со мною сравниться в моей к тебе любви, чтоб...» А она, «усмехаясь», ответит: «Боже мой! Если б ты его увидел, ревность твоя довела б тебя до крайности!» - «Я воображаю все его достоинствы». – «Всех и вообразить не можешь. Он хотя и шестнадцати лет, а достиг уже до последней степени своего совершенства и дале не пойдёт». И только пояснение Правдина «Он доучивает часослов; а там, думать надобно, примутся и за псалтырь») покажет Милону, что она «и шуткою его терзает».
«Как не быть довольну сердцу, когда спокойна совесть!» - скажет Софья. И поэтому очень важным мне представляется её поведение в финале комедии. Она едва спаслась от насилия («множество людей, которые, подхватя её под руки, несмотря на сопротивление и крик, сводят уже с крыльца к карете»), чтобы везти венчаться с Митрофаном, еле жива от испуга («Сердце мое трепещет!»), но после мольбы Простаковой готова её простить: «Дядюшка! Я моё оскорбление забываю».
И кинется помогать упавшей в обморок от грубости сына Простаковой: «Боже мой! Она без памяти». Кто-то из моих дорогих читателей считает, что дядюшка её «"подталкивает" дополнительно - помоги, мол, ей», но ведь сказано это Софье, уже подбежавшей к Простаковой, а потому я вижу не «подталкивание», а просто поощрение её порыва. Она нашла в себе силы не только простить, но и пожалеть ту, что причинила ей немало зла…
И что же получается в итоге? Конечно, образ Софьи не столь выразителен и многогранен, как женские образы у позднейших русских драматургов. Но тем не менее, по-моему, получился очень симпатичный портрет прекрасной русской девушки.
Если статья понравилась , голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
"Путеводитель" по циклу здесь
Навигатор по всему каналу здесь