Тихая гавань. Глава 1
Вера Лаврова настороженно относилась к людям, которые шли к ней с пустыми руками и своими секретами.
Обычно они появлялись ближе к вечеру. Садились на край стула, теребили ремешок сумки, смотрели мимо лица и начинали издалека. Сначала про погоду. Потом про давление. Потом про то, что "случилась одна маленькая неприятность". А потом оказывалось, что неприятность тянется двадцать лет, есть три завещания, два обиженных наследника и один покойник, который, как назло, всё ещё мешает живым.
Но сегодняшняя посетительница пришла не вечером. Рано. Сразу после полудня, когда в окне ещё стоял бледный свет, а в коридоре библиотеки пахло мокрыми пальто, старой бумагой и кофе из соседнего кабинета.
Вера как раз заклеивала разошедшийся корешок у потрёпанного тома. Клей лип к пальцам, тонкая кисточка всё время норовила соскочить, а на столе, рядом с лупой и ножом для бумаги, лежал её телефон. Он молчал, и это было даже приятно.
Дверь приоткрылась без стука.
В проёме стояла женщина лет семидесяти. Невысокая, сухая, в тёмном пальто до колен, с сумкой, которая выглядела тяжелее её самой. Волосы собраны так туго, будто их затягивали не расчёской, а долгом перед родиной. На правой щеке, у виска, поблёскивала крошечная золотая заколка.
Она посмотрела на Веру и сразу спросила:
- Вы Лаврова?
Голос оказался низким, хрипловатым, с сухой, почти командирской интонацией.
- Иногда, - ответила Вера. - В зависимости от того, кто спрашивает.
Женщина чуть кивнула, будто такой ответ её устроил.
- Меня зовут Нина Павловна. Я к вам не по книжному делу. Хотя и по книжному тоже.
Вера отложила кисточку.
- Это уже интересно. Садитесь.
Нина Павловна села не сразу. Сначала поставила сумку на пол, потом аккуратно сняла перчатки, сложила их пополам, потом ещё раз, и только после этого опустилась на стул. Вид у неё был такой, словно она пришла не просить о помощи, а сдавать экзамен.
Вера заметила это и внутренне усмехнулась. Чем более странно человек выглядит, тем чаще он приносит не беду, а чью-то давнюю глупость.
- У вас пропала книга? - спросила Вера.
- Почти, - сказала женщина. - В книге пропала страница.
- Страница сама не убегает. Её кто-то вырывает.
- Вот и я о том же.
Нина Павловна открыла сумку, достала свёрток в серой ткани и положила на стол, как будто передавала не вещь, а улику.
Вера развязала узел. Под тканью лежала старая книга. Тяжёлая, в потёртом бордовом переплёте, с золотым тиснением, давно потускневшим. Название на корешке почти стёрлось. Пахло от книги старым клеем, пылью и чем-то ещё. Вере этот запах не понравился. В нём было что-то тревожное. Не просто возраст. Не просто затхлость. Что-то вроде чужой спешки, оставшейся в бумаге.
- Откуда она у вас? - спросила Вера, проводя пальцем по корешку.
- От матери. А ей от её матери. У нас такие вещи не выбрасывают.
- Правильно делают, - деловито заметила Вера.
Она осторожно раскрыла книгу. Внутри были фамильные записи, аккуратные, почти каллиграфические, с датами, примечаниями и пометками на полях. Семейная хроника, не иначе. Роды, смерти, браки, крестины. Обычная, как будто бы, домашняя история. Но на одном месте листы шли неровно.
Она перелистнула чуть дальше. И замерла.
Страница была вырвана с мясом. Не аккуратно, не вдоль переплёта, а зло, резко, так, словно кто-то торопился и не хотел, чтобы след остался ровным. На срезе бумаги виднелись нити, а на соседнем листе темнела засохшая клякса. Неровная. Буро-коричневая. Слишком похожая на старую кровь, чтобы можно было сделать вид, будто это просто чай.
Вера подняла взгляд. Нина Павловна сидела прямо, но пальцы у неё теперь белели на ручках сумки.
- Когда вы заметили пропажу? - спросила Вера.
- Два дня назад. Я решила показать книгу племяннице. Достала из шкафа, открыла... и увидела это.
- До этого книга лежала спокойно?
- Спокойно. Если в доме вообще можно говорить о спокойствии.
- Кто ещё имел к ней доступ?
Женщина помолчала.
- Мой сын. И невестка. И соседка. И, возможно, тот, кто приходил до них.
- До них?
- Да.
Нина Павловна наконец-то подняла глаза. В них было что-то злое и усталое одновременно.
- Вы же не просто реставратор? - спросила она. - Вы ещё и умеете находить то, что прячут.
Вера слегка откинулась на спинку стула.
- Умею замечать лишнее. Это полезнее.
- Мне нужна не реставрация. Мне нужно понять, кто это сделал и зачем.
- Почему вы пришли именно ко мне?
Женщина открыла рот, потом закрыла, будто передумала говорить правду в лоб. Но всё же сказала:
- Потому что мне сказали, что вы не задаёте лишних вопросов.
Вера хмыкнула.
- Кто сказал?
- Одна знакомая. Она тоже когда-то искала пропавший документ. И нашла. А потом пожалела, что нашла.
Это было уже лучше. Вера положила ладонь на обложку. Книга была холодная. Не ледяная, конечно. Но неприятно холодная, как старый камень в подвале.
- Что за книга? - спросила она.
Нина Павловна чуть отвела взгляд.
- Семейная. Но не совсем. В ней записи о рождении, о смерти... и о тех, кого в семье предпочли бы не вспоминать.
Вера открыла книгу ещё раз и пролистала до середины. На одном из разворотов тонким карандашом были сделаны пометки. Одна из фамилий была обведена дважды. Рядом стояла дата. Потом ещё одна пометка. Потом короткая приписка на полях: "Не говорить при посторонних".
Вера подняла брови.
- У вас в семье, похоже, любят драму.
Нина Павловна впервые криво улыбнулась.
- В нашей семье любят молчать. Драма сама приходит.
Вера уже собиралась ответить, как вдруг заметила ещё одну деталь. Между страницами, почти у самого переплёта, торчал тонкий уголок бумаги. Не закладка. Не записка. Чужой обрывок, спрятанный намеренно.
Она аккуратно вынула его пинцетом. На бумажке было одно слово, написанное чётко, твёрдым почерком: "Проверь".
Вера медленно положила бумагу рядом с книгой.
- Вы это видели? - спросила она.
Нина Павловна покачала головой.
- Нет.
- Тогда кто-то хотел, чтобы книга попала сюда не просто так.
Женщина сжала губы.
- Я так и думала.
Вера посмотрела на неё внимательнее. Что-то в этой посетительнице было не так. Не лгала, нет. Скорее, недоговаривала. И не потому, что боялась. Скорее потому, что уже слишком долго жила рядом с чужой тайной и научилась ходить вокруг неё, не наступая.
- Нина Павловна, - тихо сказала Вера, - если вы пришли только из-за страницы, вы бы не ждали до сегодняшнего дня. Вы бы уже сожгли книгу или спрятали её в морозилку. Значит, есть ещё что-то.
Женщина опустила глаза.
- У меня пропал племянник.
Тишина в комнате стала плотнее. За стеной кто-то засмеялся, потом хлопнула дверь, где-то в коридоре протянулся скрип паркета. Обычный дневной шум библиотеки, но сейчас он казался далёким, будто всё происходило в другой жизни.
- Когда? - спросила Вера.
- Вчера вечером.
- Он взрослый?
- Тридцать шесть.
- Полиция?
- Я ещё не ходила.
- Почему же?
Нина Павловна медленно сложила перчатки в сумку.
- Потому что сперва хотела понять, связано ли это с книгой.
Вера откинулась назад и посмотрела на бордовую обложку ещё раз. Потом на слово "Проверь". Потом на сухие пальцы женщины, слишком аккуратно лежащие на ручке сумки.
И вдруг ей стало ясно, что перед ней не семейная дрязга и не каприз старушки. Здесь пахло чем-то намного хуже.
Пропавшая страница была не началом. Она была предупреждением. А племянник, похоже, стал следующей строкой в чужом списке.
Вера подняла телефон, быстро набрала номер.
- Кирилл, заедешь ко мне через десять минут? И да, захвати перчатки. У нас тут дело с сюрпризом.
- Что, опять? - проворчал знакомый мужской голос в трубке.
Вера взглянула на книгу. Книга. Страница. И очень плохое настроение у тех, кто это устроил. Она нажала отбой и повернулась к Нине Павловне.
- Оставляйте книгу у меня. И адрес племянника тоже. Если вы правы, времени у нас мало.
Женщина кивнула и вдруг, уже вставая, замерла у стола.
- Лаврова... - сказала она почти шёпотом. - Там, внутри, ещё кое-что есть.
- Что именно?
Но Нина Павловна уже натягивала перчатки.
- Если бы я знала, я бы не пришла...
Она ушла так же тихо, как и появилась. Вера осталась одна с книгой, словом "Проверь" и чувством, которое она не любила больше всего на свете.
Чувством, что кто-то уже начал охоту.
И, судя по всему, охотились не за бумагой. Охотились за чем-то другим.
Продолжение
Другие интересные рассказы: