НОВАЯ СТАРАЯ история для новых подписчиков. Она написана полностью, и была воспринята неоднозначно. Комментарии не закрываю. но читать, чтобы снова не психануть, не буду. На других платформах она платная. Повесть "Невеста чужого мужа" я удаляю через неделю.
Приятного чтения
Покидая кафе, она смачно с удовольствием хлопнула дверью и спросила:
— Выпить хочешь?
Катя кивнула. Ещё бы покурить.
В элегантной сумочке нашлись и сигареты. Сделав по большому глотку из маленькой флажки, женщины закурили, усевшись прямо на крыльце кафе.
От второго глотка Катя отказалась.
— Вы видели меня с девочкой?
— Конечно, видела, — спокойно подтвердила безумная, выпуская дым колечками. — Всё мы, кто прятался в кафе, наблюдали за вами. Ты стучала, но мы умоляли персонал не открывать. Тогда нам было очень страшно. А потом очень стыдно. Может, поэтому я таскаюсь в это кафе каждый день. Хочу разделить этот стыд с теми, кто был со мной тогда. Но бестолку. Они заблокировали неприятные воспоминания и продолжают жить хорошими людьми, — это было добавлено с тоской. Ей, очевидно, такого счастья Вселенная не даровала. – Одно успокаивает мою больную совесть — я своими глазами видела, как тот мужчина пришёл и спас вас с малюткой. Не перевелись, значит, на свете ещё настоящие человеки. Настоящие мужчины.
— Значит, вы и его видели?! — выдохнула Катя.
— Конечно. Такой решительный, бородатый, отважный.
— Да, да, — едва не задыхалась от радости, воскликнула Катя. — Это мой Максим. А потом? Потом, что было?
Безумная пожала плечами.
— А я почем знаю? Он вас увёл, а мы остались внутри, закрыли шторы и ждали, когда нас спасут. Часа через два дверь в кафе взломала группа мужиков. Они сказали, что затмение закончилось, и можно выходить. Кстати, среди них был и тот парень, с которым ты пришла в кафе. Он прихрамывал, но выглядел вполне себе устрашающе.
— Костик? — зачем-то уточнила Катя.
— А я почем знаю?
Дольше оставаться у кафе Катя не решилась. Костик мог догадаться, куда она отправилась и примчаться с минуты на минуту.
Не прощаясь, она встала.
— А вы не знаете случайно, здесь нет поблизости школы?
Безумная посмотрела на неё снизу вверх.
— Я выросла в центре, деточка, неужели не заметно? Самая ближайшая на соседней улице. Пройти можно дворами. Обогни это здание слева и иди мимо детской площадки наискосок.
Детская площадка. Ага. Костик сказал, что оставил её в домике на детской площадке. То, что его слова находили подтверждение в реальности, Катю расстроило.
Она, как и посоветовала безумная, обогнула здание, в котором располагалось кафе, свернула во двор и сразу увидела разноцветные постройки детской площадки.
В центре стоял красный домик с синей крышей. Достаточно большой, чтобы там могла спрятаться взрослая женщина.
Катя перелезла через низкий металлический забор, ограждающий площадку, и подошла к домику
Подошла и постучала.
— Кто-кто в теремочке живёт? Кто-кто в невысоком живёт?
Из маленького окошка немедленно высунулась улыбающаяся детская мордашка.
— Я тут живу. Только тебя не пущу. Ты — лиса!
На Катю смотрела та самая девочка, которой, по словам Кости, никогда не существовало.
Пока Катя, едва дыша, рассматривала физиономию девочки, та вдруг нахмурилась, потом просияла и захлопала в ладоши.
— А тебя, Лиса, я знаю. Ты меня защищала от плохих людей, пока папа не пришёл и не спас нас обеих.
Катя ничего не сказала. Она разбилась вдребезги. Больно, стремительно, на маленькие осколки, которые невозможно склеить.
Девочка, конечно, ничего этого не заметила. Она выскочила из домика и закричала:
— Папа, тут та тетя, которую ты спас. Помнишь? Мы с ней вместе прятались, а ты пришёл и нас спас.
Как Катя заставила себя обернулся, она не помнила. До того момента, пока не встретилась с Максимом взглядом, дышать её заставляла надежда, что «папа», это какой-то посторонний герой, ложное воспоминание, а Максим и в самом деле плод ее взбудораженного затмением сознания.
Но это был он. Высокий, густо заросший бородой, просто одетый — в широкие удобные джинсы и чёрную рубашку. Через плечо перекинута кожаная куртка, а в руке — кукла которую очевидно на время игры доверила ему девочка, и он не решился оставить её на скамейке, когда шёл на зов дочери.
— Привет, — сказал он ещё издалека. — Да, Майя права, мы встречались когда-то. Как дела? Здорова?
Как дела? Если коротко, Катя только что умерла, разучилась дышать и не знает, как начать разговор с мужчиной, в присутствии которого едва сдерживаться, чтоб не прикоснуться к нему, не прижаться, не раствориться в его в объятиях, которых, очевидно, не последует.
Пока она бегала по Новосибирску, чтобы выяснить, существует ли он на самом деле, её то и дело посещала мысль, что любовь к незнакомцу она придумала, что это побочный эффект затмения. И что если она действительно найдёт его, то не испытает ровным счётом ничего. Какое бы это было облегчение!
Нет. Он существует, как и реальны её чувства к нему. Необъяснимое желание прижаться и не отходить, не отпускать. Чувствовать его поцелуи. Просыпаться рядом с ним.
А он спрашивает, здорова ли она. Тоже мне докторишка.
Максим подошёл совсем близко. Она жадно вдыхала его запах, который пробуждал в памяти каждую секунду, когда они были вместе.
— Ваш свитер у меня, — зачем-то сказала она, расстегнула плащ и показала, что не обманывает.
Он удивился?
Он вздрогнул?
Он остался невозмутим?
Он подошел еще ближе, протянул руку и коснулся свитера там, где он очерчивал два небольших холмика её груди. Он неожиданности Катя поперхнулась воздухом, ноги подкосились, но Максим, как всегда, поймал ее и легко поднял на руки. Перед глазами возникла чертова кукла девчонки, которая называет её Максима папой.
— Ой, папочка, тётеньке опять плохо.
— Ничего, — Максим обернулся к девочке, на которую Катя и не смотрела, упиваясь украденной близостью. Незаконной близостью с любимым мужчиной. — Я отнесу тётю на скамейку. А ты сбегай за мамой, пусть принесёт воды.
Не надо нам никакой мамы, чуть не взвыла Катя. Мама — это конец. Неизвестная мама окончательно сделает её Максима чужим мужем
— Конечно, папа, я скоро.
Максим шёл медленно, сосредоточенно смотрел вперёд. Ни разу не опустил взгляд на Катю, хотя та сверлила его в надежде пробудить хоть какое-то нежное воспоминание о себе.
— Ты всегда такая неосторожная?
— Кажется, да.
— Вернешь свитер? Это мой любимый.
— Нет.
— Жадина.
Он бережно опустил её на скамью, а сам сел рядом на корточки.
— Ну как ты? Что болит?
Катя промолчала. Про то, что у неё болит, не говорят вслух.
И когда она уже потеряла надежду, он посмотрел ей прямо в глаза.
Телеграм "С укропом на зубах"