Ирма прижала палец к сенсору дверного замка. Короткий электронный писк, который обычно означал долгожданный уют после десятичасового рабочего дня, сегодня прозвучал как-то иначе. Слишком звонко, слишком тревожно. Она толкнула дверь и замерла на пороге.
В прихожей пахло не её любимым диффузором с ароматом кожи и сандала. Пахло… жареным чесноком и зирой. Густо, агрессивно, по-хозяйски. Этот запах пропитал даже вешалки с дизайнерскими пальто, вытесняя стерильную чистоту современной квартиры.
— Олежа, это ты? — крикнула Ирма, сбрасывая туфли.
Ответом был не голос мужа, а бодрое дребезжание кастрюли и заливистый смех телевизионного ведущего из гостиной. Ирма зашла в кухню и почувствовала, как внутри начинает закипать нечто посильнее, чем бульон на плите.
Галина Петровна, её свекровь, восседала за мраморным островом, который Ирма заказывала из Италии и на котором по правилам дома не должно было лежать ничего, кроме вазы с фруктами. Сейчас остров был завален горой луковой шелухи, чесноком и обрезками моркови и какими-то подозрительными банками с соленьями.
— А, Ирочка! Пришла наконец-то! — Галина Петровна даже не обернулась, продолжая методично кромсать капусту. — А я смотрю — в холодильнике шаром покати. Одни йогурты эти ваши химические да трава в пакетах. Разве ж так можно мужика кормить? Олег пришел бледный, тени под глазами. Я сразу поняла: мать нужна. Спасать надо семью.
Ирма сделала глубокий вдох, вспоминая недавнюю сессию с психологом. «Личные границы — это не забор с колючей проволокой, это инструкция по эксплуатации тебя», — всплыло в голове.
— Галина Петровна, добрый вечер. Напомните, пожалуйста, каким ветром вас занесло в среду вечером, да еще и со своим провиантом? Мы с Олегом договаривались, что будни — это наше личное время.
Свекровь отложила нож и наконец удостоила невестку взглядом. В этом взгляде было всё: и снисхождение к «неумехе», и непоколебимая уверенность в собственной святости.
— Ира, ну что ты как не родная? — Галина Петровна вытерла руки о полотенце. — У меня ключи есть, Олег сам дал на случай форс-мажора. А то, что мой сын истощен — это ли не форс-мажор? Я борщ затеяла. Настоящий, на косточке. У Олега завтра важная встреча, ему силы нужны, а не твои смузи из сельдерея.
— Ключи давались для того, чтобы полить цветы, когда мы в отпуске, — голос Ирмы стал холодным и ровным. — И у Олега всё в порядке с рационом. У него отличные анализы, за которыми я слежу. А теперь, будьте добры, соберите шелуху и давайте обсудим, почему вы решили, что можете прийти без звонка.
В этот момент в дверях появился Олег. Он выглядел именно так, как описывала мать — немного помятым, но в его глазах читался не голод, а желание поскорее исчезнуть или хотя бы слиться с серыми обоями.
— О, Ир, привет… — он попытался улыбнуться. — А мама вот… решила сюрприз сделать.
— Сюрприз удался, — отрезала Ирма. — Олег, зайди в спальню, мне нужно переодеться. Галина Петровна, мы закончим ужин через десять минут, и я вызову вам такси.
— Какое такси?! — Галина Петровна всплеснула руками (Ирма едва сдержалась, чтобы не поправить: «перестаньте играть в провинциальный театр»). — Я только зажарку поставила! И вообще, Олег сказал, что у вас гостевая комната пустует. А у меня в подъезде трубы меняют, шум, гам, дышать нечем. Я думала, пару дней у вас перекантуюсь. Мы же семья!
Ирма посмотрела на мужа. Тот отвел взгляд.
— Олег? Ты подтверждаешь, что пригласил маму пожить у нас? В нашу квартиру, за которую мы еще выплачиваем ипотеку и где мой кабинет — это святое место?
— Ир, ну… трубы действительно меняют. Мама жаловалась, что у неё мигрень от этого грохота. Я думал, тебе не жалко. Места же много.
— Места много, — согласилась Ирма. — Но приватности у нас ровно столько, сколько мы сами себе отмерили. Галина Петровна, при всём уважении к вашим мигреням, гостевая комната — это мой рабочий кабинет. Там стоят серверы, там мои документы и профессиональный свет для конференций. Это не спальня.
— Ой, да ладно тебе, «серверы», — Галина Петровна пренебрежительно махнула рукой. — Поставим раскладушку в углу, я мешать не буду. Я тихая. Буду вам по утрам блинчики печь. Ты же, Ирочка, с утра только кофе свой горький пьешь, желудок портишь. А я всё по-домашнему, с заботой.
Вечер превратился в затяжную позиционную войну. Галина Петровна, профессионально используя тактику «жертвы обстоятельств», умудрилась не только остаться на ночь, но и занять диван в гостиной, поскольку «в кабинете слишком много проводов, у неё от них голова гудит».
На следующее утро Ирма проснулась не от будильника, а от грохота посуды. Свекровь вела себя так, будто снималась в кулинарном шоу в прямом эфире.
— Ира, ты встала? А я тут ревизию в шкафах провела, — бодро рапортовала Галина Петровна, пока Ирма пыталась сфокусировать взгляд на кофемашине. — Слушай, ну кто так крупы хранит? Всё в каких-то квадратных банках, названий не видно. Я всё пересыпала в нормальные пакеты, на завязочках. Так надежнее. И вот эти твои специи странные… пахнут как в аптеке. Я их выставила на балкон, пусть проветрятся.
Ирма почувствовала, как пальцы сжимаются вокруг чашки.
— Вы выбросили мою коллекцию индийских пряностей? Которые я везла из экспедиции?
— Не выбросила, а выставила! Они слишком резкие. Для Олега вредно. И вообще, я тут подумала… раз уж я здесь, я вам и шторы перестираю. А то они у вас какие-то серые, как в офисе. Надо бы чего-то поуютнее, с цветочками.
— Галина Петровна, — Ирма поставила чашку на стол так тихо, что это прозвучало страшнее любого крика. — Сейчас вы идете в гостиную, собираете свои вещи и ждете Олега. Он отвезет вас домой.
— Это из-за банок, что ли? — свекровь картинно поджала губы. — Какая ты, Ира, мелочная. Я к ней с добром, а она из-за горсти перца скандал затевает. Олег! Олежа, иди сюда, посмотри, как твоя жена с матерью разговаривает!
Олег появился на кухне в одних трусах, потирая глаза.
— Мам, ну утро же… Ир, ну что ты начинаешь? Ну переставила она банки, велика беда. Мама хочет как лучше.
— «Как лучше» — это когда учитывают интересы того, кому помогают, — Ирма повернулась к мужу. — Олег, я повторяю один раз. Это мой дом. Я здесь хозяйка. И я не потерплю, чтобы кто-то перекраивал мой быт под свои лекала. Твоя мама уезжает сегодня.
— Ирочка, ну не будь ты такой суровой, — Галина Петровна вдруг сменила гнев на милость и подошла ближе, пытаясь приобнять невестку. — Я же вижу, ты замотанная вся, на работе горишь. Тебе просто нужно расслабиться. Давай так: я сегодня остаюсь, приготовлю кролика в сметане, а вечером мы все вместе посмотрим передачу про здоровье. Там как раз будут рассказывать, как стресс лечить.
Ирма увернулась от объятий.
— У меня сегодня важная презентация. Мне нужно два часа тишины в кабинете. Пожалуйста, просто не заходите туда.
Однако тишины не случилось. Через час, когда Ирма была в самом разгаре видеосвязи с зарубежными партнерами, дверь кабинета распахнулась.
— Ир, а где у вас пылесос? — громко спросила Галина Петровна, вваливаясь в комнату с тряпкой в руках. — У тебя тут под столом такие залежи пыли, ужас просто! И что это за гудение? Ты бы выключила свои ящики, а то голова разболится.
Ирма замерла. На экране компьютера десятки лиц — топ-менеджеры, инвесторы. И на заднем плане — Галина Петровна в домашнем халате с начесом, активно машущая грязной тряпкой.
— Простите, коллеги, техническая накладка, — Ирма с каменным лицом выключила камеру.
Она медленно повернулась к свекрови. Та стояла с невинным видом, разглядывая дорогую акустическую систему.
— А это что за колонки? Олежа говорил, они кучу денег стоят. Зачем они тебе? Музыку слушать? Так у тебя и так в голове шум от этих компьютеров.
— Вон, — тихо сказала Ирма.
— Что? — не поняла Галина Петровна.
— Вон из моего кабинета. И из моей квартиры. Прямо сейчас.
— Да как ты смеешь! — свекровь мгновенно преобразилась. Лицо покраснело, голос приобрел визгливые нотки. — Я мать твоего мужа! Я жизнь на него положила, а ты меня как собаку на улицу выгоняешь? Олег! Олег, иди сюда! Твоя мегера на меня орет!
Олег вбежал в кабинет, переводя взгляд с разъяренной жены на «обиженную» мать, которая уже успела выдавить слезу.
— Ирма, ты чего? Мама просто хотела убраться!
— Она вошла без стука во время международного звонка! — Ирма указала на дверь. — Она лезет в мои вещи, она диктует, что мне есть и как мне жить. Олег, либо ты сейчас вызываешь ей такси, либо я вызываю полицию и оформляю незаконное проникновение. У неё нет здесь регистрации, и я не давала согласия на её пребывание.
— Полицию? На мать? — Олег схватился за голову. — Ир, ты в своем уме? Это же скандал на весь дом!
— Скандал уже произошел. И устроил его не я.
Галина Петровна, поняв, что Ирма не шутит, внезапно успокоилась. Она выпрямилась, вытерла сухие глаза и посмотрела на невестку с ледяной ненавистью, которую раньше тщательно скрывала за маской доброжелательности.
— Хорошо, Ирочка. Я уйду. Не надо полиции. Я не хочу позорить сына. Но помни: земля круглая. Сегодня ты хозяйка, а завтра… посмотрим. Олежа, помоги мне собрать сумку. Ноги моей здесь больше не будет, пока эта женщина здесь командует.
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире повисла тяжелая, липкая тишина. Олег сидел на диване в гостиной, уставившись в одну точку.
— Ты перегнула палку, — наконец сказал он. — Она пожилой человек. У неё давление. Если с ней что-то случится по дороге, я тебе этого не прощу.
— С ней ничего не случится, Олег. Она крепче нас двоих вместе взятых, — Ирма устало опустилась в кресло. — И я не перегнула. Я защитила нас. Если бы я промолчала сегодня, завтра она бы выбирала нам цвет постельного белья и решала, когда нам рожать детей.
— Она просто одинокая женщина, которая хочет быть нужной! — взорвался Олег. — Тебе сложно было потерпеть пару дней? Ты вечно со своей психологией… «границы», «абьюз»… Слова выучила, а сердца нет!
— Мое сердце на месте, Олег. И оно сейчас говорит мне, что мой муж не способен защитить свою семью от деструктивного влияния своей матери.
Олег вскочил, схватил ключи и выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью. Ирма осталась одна. Она подошла к окну, глядя, как внизу черная машина такси отъезжает от подъезда. В этот момент она почувствовала не облегчение, а странный холодок в районе солнечного сплетения. Галина Петровна ушла слишком легко. Слишком быстро. Такие люди не сдаются после первой стычки.
Через два часа Ирме пришло сообщение от Олега: «Я останусь у мамы. Ей плохо, вызвали скорую. Ты добилась своего. Довольна?»
Ирма не ответила. Она знала этот сценарий. «Плохо с сердцем» — классический прием из арсенала манипуляторов. Она открыла ноутбук, чтобы продолжить работу, но мысли путались. Взгляд упал на полку, где раньше стояли её специи. Теперь там было пусто и стерильно.
Прошла неделя. Олег не возвращался. Он отвечал на звонки короткими фразами, из которых следовало, что Галина Петровна в «тяжелом состоянии», и врачи (какие — не уточнялось) настаивают на полном покое и уходе.
Ирма жила в режиме ожидания. Она знала, что это затишье перед бурей. И буря не заставила себя ждать.
В пятницу вечером, когда Ирма возвращалась домой, она увидела у своего подъезда фургон мебельной компании. Грузчики деловито выгружали огромный, старомодный шкаф из темного дерева — один в один как тот, что стоял в гостиной у Галины Петровны.
— Извините, вы к кому? — спросила Ирма, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Квартира сорок восемь, — ответил один из рабочих, заглядывая в накладную. — Заказ на перевозку вещей. Там хозяйка уже ждет.
Сорок восьмая — это была квартира Ирмы.
Ирма взлетела на пятый этаж, не дожидаясь лифта. Дверь была открыта. В прихожей стояли коробки, тюки с одеждой и — о ужас! — те самые занавески в цветочек, которыми Галина Петровна грозилась украсить их жизнь.
В центре гостиной стояла свекровь. Она выглядела на удивление бодрой и помолодевшей. Рядом с ней стоял Олег, виновато пряча глаза.
— Что здесь происходит? — голос Ирмы дрожал от ярости.
— Ой, Ирочка, ты как раз вовремя! — Галина Петровна расплылась в приторной улыбке. — А мы вот… решили вопрос кардинально. Ты же сама сказала — трубы, ремонт, мигрени. Врачи подтвердили: мне нельзя оставаться одной в той обстановке. Нервное истощение на фоне бытовых неудобств.
— И поэтому вы решили перевезти свою мебель ко мне? — Ирма повернулась к мужу. — Олег, объясни мне. Сейчас же.
Олег кашлянул, не поднимая головы.
— Ир… тут такое дело. Мама продала свою квартиру.
В комнате стало очень тихо. Ирма почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног.
— Что ты сказал?
— Продала, — уверенно повторила Галина Петровна, подходя к окну и примеривая цветочные занавески к проему. — Покупатели нашлись быстро, предложили хорошую цену наличными. Завтра уже заезжают. А деньги… деньги я решила отдать вам. Ну, вернее, внести их в счет вашей ипотеки. Теперь я полноправный соинвестор, так сказать. Так что гостевая комната — теперь официально моя. И шкаф мой там встанет идеально.
— Ты разрешил ей продать квартиру, не посоветовавшись со мной? — Ирма смотрела на Олега так, будто видела его впервые.
— Мама сама решила! — огрызнулся Олег. — Она сказала, что так будет лучше для всех. Мы закроем долг перед банком, она будет под присмотром. Это логично, Ирма! Хватит быть эгоисткой!
— Логично? — Ирма рассмеялась горьким, сухим смехом. — Ты понимаешь, что она сделала? Она сожгла за собой мосты, чтобы у нас не было выбора. Она влезла в нашу финансовую структуру, чтобы купить себе право распоряжаться нашей жизнью.
— Не «вашей», а «нашей», деточка, — поправила Галина Петровна, и в её голосе прорезался металл. — Теперь это и мой дом тоже. И я здесь не гостья. Кстати, Олег, я там в кабинете часть твоих бумаг сложила в стопку, они мешали шкаф ставить. А те черные ящики… как их… серверы? Мы их в кладовку вынесли. Там им самое место.
Ирма бросилась в кабинет. Её рабочее место было разгромлено. Дорогие мониторы были сдвинуты в угол, провода вырваны с корнем, а на месте её стола стоял огромный, пахнущий нафталином шкаф Галины Петровны.
Но самое страшное было не это. На рабочем столе лежал вскрытый конверт из налоговой, который пришел на имя Ирмы и который она еще не успела забрать из почтового ящика.
Галина Петровна вошла следом, держа в руках лист бумаги.
— Ирочка, а я и не знала, что у тебя такие доходы… — свекровь прищурилась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Тут вот написано про какие-то счета за границей, про акции. Олег об этом знает? А то он у нас простой инженер, копейки считает, а жена-то, оказывается, миллионерша подпольная.
Ирма поняла: это не просто захват территории. Это шантаж.
— Положите документ на место, — тихо сказала она.
— Положу, конечно. Мы же семья, у нас не должно быть секретов, — Галина Петровна сделала шаг вперед, и её лицо оказалось совсем рядом с лицом Ирмы. — Значит так, дорогая. Теперь правила здесь устанавливаю я. Ты будешь молчать, будешь есть мой борщ и будешь улыбаться, когда я приглашу своих подруг на чаепитие. А если нет… я думаю, налоговой инспекции и твоему руководству будет очень интересно узнать о твоих «дополнительных» заработках, которые ты так тщательно скрываешь от государства. И от мужа, кстати, тоже.
Олег стоял в дверях, не слыша их тихого разговора, но видя, как мать доминирует над женой.
— Ну вот и славно, — радостно сказал он. — Видишь, Ир, вы уже находите общий язык!
Ирма посмотрела на свекровь, затем на своего бесхребетного мужа, а затем на разгромленный кабинет. В её голове что-то щелкнуло. Страх исчез, уступив место холодному, расчетливому гневу.
— Хорошо, — сказала Ирма, и на её губах появилась странная улыбка. — Раз уж вы теперь «соинвестор», Галина Петровна, устраивайтесь поудобнее. Шкаф действительно замечательный.
Свекровь торжествующе кивнула. Она верила, что победила. Она не знала, что Ирма только что активировала в своем телефоне приложение «Умный дом», которое записывало каждое слово в этой комнате. И она еще не знала, что Ирма — не просто менеджер, а человек, который профессионально занимается управлением рисками.
— Олежа, помоги маме разобрать вещи, — ласково сказала Ирма. — А мне нужно выйти. Кое-что купить для нашего… общего праздника.
Она вышла из квартиры, плотно прикрыв дверь. В сумочке лежал телефон, на который только что пришло уведомление о том, что запись загружена в облако. Но это была лишь малая часть её плана.
Ирма спустилась к машине, села за руль и несколько минут просто смотрела перед собой. Её предали. Муж, который должен был быть опорой, стал соучастником захвата. Свекровь, которая решила, что может купить себе власть за деньги от проданной квартиры.
Она достала второй телефон — рабочий.
— Алло, Марк? Привет. Помнишь, ты говорил, что у тебя есть знакомые в юридической фирме, которая занимается сделками с недвижимостью? Да, мне нужна срочная проверка одной операции. Продажа квартиры в Химках. Сделка была совершена вчера или сегодня. Да, фамилия продавца…
Она продиктовала данные свекрови.
— И еще, Марк. Мне нужно узнать, кто на самом деле купил эту квартиру. У меня есть подозрение, что Галина Петровна нам кое-что недоговаривает.
Через сорок минут, когда Ирма сидела в кафе неподалеку от дома, на её почту пришел файл. Развернув его, она почувствовала, как сердце начинает биться чаще, но не от испуга, а от азарта.
Галина Петровна не продавала квартиру.
В выписке значилось, что объект недвижимости передан в дар. Получателем значился некий гражданин, чья фамилия была подозрительно созвучна с девичьей фамилией самой Галины Петровны. Это был её племянник, азартный игрок и вечный должник, о котором Олег упоминал лишь вскользь.
Свекровь не принесла в семью деньги. Она просто избавилась от имущества, которое могли отобрать за долги родственника, и решила поселиться у сына на правах «благодетельницы», придумав историю с продажей.
Ирма закрыла ноутбук. Игра стала намного интереснее. Она вернулась домой через три часа. В квартире уже вовсю шел «праздник». На кухне сидели две незнакомые женщины — подруги Галины Петровны, они громко пили чай и обсуждали «непутевую невестку», не стесняясь в выражениях.
— А вот и она! — провозгласила Галина Петровна, увидев Ирму. — Проходи, Ирочка, не стесняйся. Познакомься, это Вера Аркадьевна и Любовь павловна. Мы тут обсуждаем, как нам лучше перепланировку в твоем… то есть в нашем кабинете сделать. Вера говорит, там отличная детская выйдет. Тебе пора уже о внуках подумать, а то возраст-то поджимает.
Ирма улыбнулась. Это была улыбка акулы, заметившей раненую добычу.
— Детская — это отличная идея, — мягко сказала она. — Но знаете, Галина Петровна, у меня для вас есть сюрприз. Помните, вы говорили про налоговую и про секреты?
Свекровь слегка напряглась, но не подала виду.
— Ну и что? Решила покаяться?
— Нет, — Ирма достала из сумки планшет и положила его в центр стола, прямо перед подругами свекрови. — Я решила показать вам одну интересную бумагу. Галина Петровна, а расскажите своим гостьям, как вам удалось «продать» квартиру за ноль рублей своему племяннику Витеньке? И на какие «деньги» вы собираетесь закрывать нашу ипотеку, если на вашем счету сейчас — только пенсия и долг по кредитной карте?
Лицо Галины Петровны мгновенно стало цвета серого бетона. Подруги за столом притихли.
— Ты… ты что несешь? — пролепетала свекровь.
— Я несу правду, — Ирма нажала кнопку на планшете, и в кухне зазвучал голос Галины Петровны. Тот самый разговор в кабинете: «Теперь правила здесь устанавливаю я… я думаю, налоговой инспекции будет очень интересно…».
Олег, вышедший на шум из гостиной, замер в дверях.
— Мам? — тихо спросил он. — Что это значит? Ты же сказала, что деньги уже в банке…
— Олежа, не слушай её! Она всё подстроила! Это монтаж! — закричала Галина Петровна, вскакивая со стула.
Но Ирма не дала ей закончить.
— Это не монтаж, Олег. Это реальность. Твоя мать не только обманула нас с деньгами, она пыталась меня шантажировать. И она фактически сделала нас соучастниками сокрытия имущества от кредиторов её племянника.
Ирма обернулась к свекрови, и её голос стал жестким, как удар хлыста.
— А теперь, Галина Петровна, слушайте меня внимательно. У вас есть ровно тридцать минут, чтобы собрать свои вещи, свой антикварный шкаф и своих подруг. Иначе эта запись и документы о фиктивной сделке дарения отправятся в полицию и в суд. И поверьте, ваш Витенька будет первым, кто сдаст вас, чтобы спасти свою шкуру.
— Ты не посмеешь… — прошипела свекровь, но в её глазах уже плескался первобытный ужас.
— Хотите проверить? — Ирма взяла в руки телефон. — Первая цифра номера моего адвоката уже нажата.
В кухне повисла мертвая тишина. Подруги свекрови начали судорожно собирать сумки, стараясь не смотреть на хозяйку дома. Галина Петровна стояла, тяжело дыша, понимая, что её блестящая комбинация рассыпалась в прах из-за одной «мелочной» женщины, которую она так недооценивала.
— Олег, — выдавила она, глядя на сына. — Ты же не допустишь этого? Ты же мой сын!
Олег посмотрел на мать, затем на Ирму, в руках которой была правда, зафиксированная в цифрах и звуках. Он впервые за долгое время увидел не «маму, которой плохо», а расчетливого игрока, который поставил на кон его семейное счастье.
— Мама… — голос Олега дрогнул. — Собирай вещи.
Галина Петровна издала странный звук, похожий на вскрик раненой птицы, и бросилась в комнату.
Но это был еще не конец. Ирма знала, что загнать такого зверя в угол — значит спровоцировать его на последний, самый отчаянный бросок. И этот бросок последовал незамедлительно.
Когда через сорок минут грузчики, вызванные Ирмой заранее, начали выносить шкаф, Галина Петровна вдруг остановилась в дверях. Она обернулась к Ирме, и на её лице появилась жуткая, торжествующая гримаса.
— Ты думаешь, ты победила? — прошептала она так, чтобы Олег не слышал. — Ты выставила меня. Но ты забыла об одном. Я мать. И я всегда найду способ вернуть своё. Олежа! Олежа, прощай! Живи со своей змеей, пока она тебя не сожрала! А я… я знаю, куда мне идти. В м.о.р.г!
С этими словами Галина Петровна выбежала на лестничную клетку и… с грохотом покатилась вниз по ступеням.
Олег вскрикнул и бросился за ней. Ирма замерла. Она видела это в замедленной съемке. Это было слишком картинно. Слишком вовремя.
Она подошла к перилам и посмотрела вниз. Галина Петровна лежала на площадке этажом ниже, раскинув руки. Олег рыдал над ней, пытаясь нащупать пульс.
— Ирма, вызывай скорую! — орал он. — Она не дышит! Ты че с ней сделала?!
Ирма медленно достала телефон. Она смотрела на «тело» свекрови и вдруг заметила, как палец женщины едва заметно дернулся, поправляя подол халата, чтобы он лежал более драматично.
«Ах вот как мы играем», — подумала Ирма.
Она набрала номер.
— Алло, реанимация? Срочный вызов. Подозрение на перелом основания черепа и внутреннее кровотечение. Да, адрес тот же. И пожалуйста, направьте сразу бригаду психиатрической помощи. У пострадавшей явные признаки суицидального демонстративного поведения. Мы подготовили видеозапись происшествия.
При упоминании психиатрической бригады и видеозаписи «тело» на площадке едва заметно вздрогнуло.
— Олег, отойди от неё, — скомандовала Ирма, спускаясь вниз. — Не трогай её, ты можешь повредить позвоночник.
Она подошла к свекрови и, наклонившись, прошептала ей на ухо:
— В подъезде установлены камеры с датчиками движения, Галина Петровна. Высокое разрешение. На записи четко видно, как вы сначала аккуратно присели, а потом легли. Психиатрическая экспертиза после такого — обязательная процедура. Вас закроют минимум на месяц. Хотите в «желтый дом»?
Глаза Галины Петровны распахнулись. В них не было боли. В них была ярость, смешанная с осознанием полного поражения.
— Ты… чудовище, — прошипела она.
— Нет, — улыбнулась Ирма. — Я просто хозяйка этой квартиры.
В этот момент внизу хлопнула дверь подъезда — это входила бригада врачей. Ирма выпрямилась, готовая к финальному акту этой драмы. Но она еще не знала, что главный козырь свекрови был припрятан не в рукаве, а в кармане её собственного мужа, который в этот момент сжимал в руке нечто, что могло разрушить жизнь Ирмы навсегда.