Обзор немецких медиа
🗞(+)Die Welt в интервью «Фридрих Мерц: «Ни один канцлер до меня не выносил то, что приходится делать мне» рассказывает о страданиях старины Фрица aka Пиноккио на посту главы федерального правительства. Уровень упоротости: высокий 🔴
SPIEGEL: Господин канцлер, вы занимаете эту должность чуть меньше года, и она считается самой влиятельной в стране. Но пока что вы, по-видимому, в первую очередь ощущаете собственную беспомощность, не так ли?
Мерц: Я вижу, насколько медленно и порой вяло действует наша демократия. Но зато за этот год мы уже кое-что смогли сделать. И у нас ещё многое впереди.
SPIEGEL: На примере вашего правительства мы сейчас наблюдаем слабость демократии или слабость политиков в демократии?
Мерц: Я решил вернуть страну на правильный курс именно с помощью этой коалиции. И я хочу продолжать пытаться это сделать на основе консенсуса. Удастся ли это в конечном итоге, я сегодня ещё не знаю. Но моя уверенность в том, что это возможно, остаётся непоколебимой.
SPIEGEL: Вы предполагали, что это будет так сложно?
Мерц: Да.
SPIEGEL: Почему?
Мерц: Потому что на протяжении многих лет я мог наблюдать, насколько это сложно. И что даже решительные заявления, к которым так часто призывают, редко приводят к успеху. В конце концов, нужны просто большинства в парламенте.
SPIEGEL: Вы хотите провести в стране фундаментальные реформы. Но в данный момент коалиция в первую очередь занята собой и внутренними разборками. В чём причина?
Мерц: Коалиция занимается не собой, а реформами. Три разных партии пытаются выполнить общую правительственную задачу. Это не так просто. Но мы уже многое запустили. И сейчас мы запускаем крупнейшую реформу здравоохранения за последние десятилетия. В прежние времена такая грандиозная реформа заняла бы целый законодательный период.
SPIEGEL: На недавнем заседании коалиции в Вилле Борзиг вы хотели сделать решающие шаги вперёд. Вместо этого вы застряли и ходили по кругу. Вы были разочарованы и в какой-то момент повысили голос на своего вице-канцлера Ларса Клингбайля. Как вы оцениваете эту встречу?
Мерц: Были разногласия. Вероятно, мы взяли на себя слишком много на выходные. К следующим заседаниям коалиционных комитетов мы подготовимся по-другому и будем заниматься меньшим количеством тем.
SPIEGEL: Вы говорите, что авторитарные заявления редко приводят к успеху. Другой путь в демократии — убедить других в своей позиции. Почему вы не добиваетесь этого? Это ваша слабость?
Мерц: Конечно, я об этом задумываюсь. Эпиктет однажды сказал, что людей движут не дела, а слова о делах. В этом я действительно могу стать лучше.
SPIEGEL: Это звучит удивительно самокритично.
Мерц: Это вас радует, да?
SPIEGEL: Это скорее трогает нас.
Мерц: Это был бы первый случай, когда редакторы SPIEGEL были бы тронуты своим собеседником. Но мне интересно, к чему вы клоните.
SPIEGEL: К вашему выбору слов. Вы нередко промахивались, например, когда говорили о городском пейзаже или намекали, что в Бразилии не так красиво, как в Германии. Вы собираетесь в будущем формулировать свои мысли более осторожно?
Мерц: По своему характеру я очень открытый человек. Я говорю то, что считаю правильным, и готов принять, что это вызовет противоречивые дебаты. Однако я также понимаю, что такой язык вызывает раздражение у сверхчувствительной общественности, которую легко спровоцировать. Тем не менее я не хочу изменять себя.
SPIEGEL: Что это значит? Вы на самом деле не хотите ничего в себе менять?
Мерц: Мне придется объяснять и разъяснять еще больше, чем я делал до сих пор. Объяснять, объяснять, объяснять. В демократии нужно увлекать за собой людей.
SPIEGEL: Что должна принять во внимание СДПГ, чтобы в итоге получился пакет реформ, достойный этого названия?
Мерц: Я не собираюсь давать СДПГ никаких советов, тем более публично, но если взглянуть на историю этой партии, то видно, что она всегда была особенно успешна, когда демонстрировала компетентность в области экономической политики. Так было с министром экономики Карлом Шиллером, с канцлером Гельмутом Шмидтом, а также с Герхардом Шредером. СДПГ следует хорошо об этом подумать. Конкуренции слева у неё и так достаточно. Место нас обоих, ХДС и СДПГ, находится в политическом центре.
SPIEGEL: Влияет ли на вашу работу то, что СДПГ сейчас борется за своё политическое выживание?
Мерц: По крайней мере, результаты опросов для СДПГ таковы, что ей не до спокойного сна.
SPIEGEL: И это заметно?
Мерц: Мы ощущаем общую нервозность в стране и большую неуверенность среди населения. Это, конечно, отражается и на наших партиях, на ХДС и СДПГ. На нас нападают и слева, и справа. Вероятно, мы все это недооценили, и я себя отсюда не исключаю. И это имеет последствия.
SPIEGEL: Какую долю ответственности несёте вы и партии ХДС в том, что дела сейчас не идут как надо?
Мерц: Мы не сумели правильно управлять ожиданиями. Нельзя ожидать быстрых успехов в одночасье, но именно на это, конечно, надеется население. Успехи придут только со временем. Мы живем в эпоху, которая обещает мгновенное удовлетворение всех потребностей. Однако политика в демократии не работает как служба доставки, где вы делаете заказ онлайн, и всё сразу же приносят.
SPIEGEL: Речь идёт не только об успехе или провале вашей коалиции. На повестке дня также стоит вопрос о том, на что вообще ещё способен политический центр. Считаете ли вы, что все в ваших рядах и в СДПГ это поняли и услышали сигнал тревоги?
Мерц: Нет.
SPIEGEL: Что должно произойти, чтобы это изменилось?
Мерц: Надеюсь, ничего больше.
SPIEGEL: Является ли это правительство «последним патроном демократии», как сказал Маркус Зёдер?
Мерц: Это не мои слова. Но это один из последних больших шансов для политического центра.
SPIEGEL: Если это окончательный тест на способность политического центра, то где вы сейчас находитесь?
Мерц: Вы имеете в виду по шкале от 0 до 100?
SPIEGEL: Да, пожалуйста.
Мерц: Пока не на 50.
SPIEGEL: Чего не хватает?
Мерц: Не хватает доказательства того, что мы действительно способны провести крупные реформы. И не хватает нашей собственной явной убеждённости в том, что эти реформы правильны. Когда три партнёра по коалиции с мучительным выражением лица борются за общие позиции, а население видит, как мы напряжены, нельзя ожидать, что это же население будет нами воодушевлено. Мы должны быть убеждены в себе сами и демонстрировать эту убеждённость и внешне.
SPIEGEL: Насколько полезны в этом плане конфликты в вашем кабинете, например, между министром финансов от СДПГ и министром экономики от ХДС?
Мерц: В кабинете нет споров. Меня вообще раздражает эта инфляция бульварной лексики: я читаю только о ссорах, разборках, перепалках. Недавно я прочитал в одной статье, что там гремят, грохочут и взрываются. Нам всем пора остыть.
SPIEGEL: Мы спрашивали о кабинете.
Мерц: Между отдельными членами кабинета есть разногласия. Есть пары, которые отлично работают. А есть другие, которые олицетворяют разное происхождение наших партий. К ним относятся Катерина Райхе и Ларс Клингбайль. Но даже эти двое находят общий язык.
SPIEGEL: Как обстоят дела с парой Мерц/Клингбайль, канцлером и вице-канцлером?
Мерц: Наши отношения хорошие и доверительные, но это не заменяет хорошо налаженного рабочего взаимодействия.
SPIEGEL: В начале коалиции вы сблизились и обрели доверие. Затем Клингбайль, после того как вы несколько недель конфиденциально обсуждали с ним планы реформ, в большой речи выступил со своим собственным предложением по реформам. Это было согласовано?
Мерц: То, что сказал Ларс Клингбайль, по сути было результатом наших совместных обсуждений. Я знал, что он выступит с этой речью, и после сложных для него результатов выборов в Рейнланд-Пфальце с удовольствием уступил ему эту возможность. Почему я не должен был этого делать?
SPIEGEL: Потому что вы канцлер.
Мерц: Но второй человек в коалиции тоже имеет право высказаться и представить программу реформ. Если она в значительной степени соответствует тому, что я думаю, это же не может навредить стране.
SPIEGEL: Один из ваших предшественников, Герхард Шредер, поступил иначе, чем вы. Он тихо подготовил свою «Повестку 2010», а затем удивил всех большой речью. Почему вы не поступаете так же?
Мерц: Реформа Шрёдера была направлена против его собственной партии. Он пошёл на то, чтобы нанести ущерб СДПГ. И он мог быть уверен, что младший партнёр по коалиции, «Зелёные», пойдёт с ним. Есть прекрасная политическая поговорка: «Только Никсон мог поехать в Китай». Только СДПГ могла провести такую реформу, потому что её не подозревали в социальном бездушии. Так же, как только президент США Никсон мог поехать в Китай, потому что его не подозревали в сговоре с коммунистами. Во всяком случае, я не верю, что сегодня это можно просто так повторить.
SPIEGEL: Есть ли сфера, в которой вы могли бы быть Никсоном?
Мерц: Не в реформаторской политике. В этом вопросе я отстаиваю позиции «Христианско-демократического союза», которым в течение многих лет уделялось слишком мало внимания в стране. Это, в сущности, часть нашей проблемы: мы без необходимости сильно сократили центр и теперь удивляемся, как мало у нас осталось пространства для манёвра.
SPIEGEL: Сначала в прошлом году шла речь об «осени реформ», затем ваша коалиция представила пакет пенсионных реформ, которым не был доволен ни один экономист. Во время Пасхи коалиция спорила о том, что можно сделать против высоких цен на топливо. А теперь должны быть проведены комплексные реформы. Налоги, здравоохранение, пенсии, уход за престарелыми. Что произошло, почему именно сейчас?
Мерц: Я не понимаю вашей драматургии. Сначала мы выполнили всё, о чем договорились в коалиционном соглашении. Это было очень много, но этого недостаточно. Теперь мы идем дальше и беремся за крупные реформы. Но знаете, что меня беспокоит больше всего? То, что мы постоянно отстаём. Значительная часть населения, а также политическая элита недооценивают то, что сейчас происходит в мире. Пожалуйста, не воспринимайте это как упрёк, но мы устроились в условиях благополучия. Я первый канцлер за последние 20 лет, который говорит немцам: наша иллюзия благополучия не сохранится. Мы должны делать и добиваться большего, чем мы делали до сих пор.
SPIEGEL: Что это значит?
Мерц: Я должен и хочу сказать населению: мы не можем просто продолжать так же, как в последние 20 лет. Я готов принять, что за это на меня обрушится враждебность. Но я принёс присягу и у меня есть совесть. И то, и другое обязывает меня. Возможно, я мог бы облечь это в более мягкую форму, возможно, я мог бы сказать это более дружелюбно. Но ситуация настолько сложна, что я не буду уклоняться от этого.
SPIEGEL: В конце концов Герхард Шрёдер заплатил высокую цену за свои реформы и лишился поста. На какой риск вы готовы пойти?
Мерц: Давайте вернёмся на шаг назад. Шрёдеру пришлось бороться с жёстким сопротивлением, но он не подвергался такой враждебности, как я. Я бываю в социальных сетях лишь изредка. Но если вы посмотрите, что там о мне распространяют, как меня там атакуют и унижают – ни один канцлер до меня не вынужден был терпеть подобное. Я не жалуюсь на это, но так оно и есть.
SPIEGEL: Олафу Шольцу тоже пришлось немало пережить.
Мерц: Это верно. Разница в том, что Шольц пытался убедить население, что всё будет не так плохо, если его изберут. Он ведь всегда говорил, что не хочет противопоставлять политику безопасности социальной политике. Мы больше не можем себе этого позволить. Мы должны расставить приоритеты. И я не думаю постоянно о конце своего срока полномочий. Точно так же продление моего срока полномочий не является основной целью моей правительственной деятельности.
SPIEGEL: Давайте пройдёмся по темам. Ключевое слово — налоги. ХДС хочет снизить нагрузку на всех налогоплательщиков, а СДПГ — фактически только на тех, кто имеет небольшой и средний доход до €3000 брутто в месяц. Как вы собираетесь прийти к согласию по этому вопросу?
Мерц: Я пока не знаю. Нам придётся интенсивно обсудить этот вопрос. Здесь существуют принципиально разные точки зрения: является ли подоходный налог инструментом перераспределения — или инструментом, призванным сделать экономическую деятельность привлекательной для предпринимателей и работников? Я однозначно придерживаюсь второй точки зрения.
SPIEGEL: От фракции «Христианско-демократического союза» поступило предложение, в котором предполагалось повышение так называемой ставки налога для богатых. Вы бы поддержали это?
Мерц: Это было бы возможно, если бы, как предусмотрено в предложении коллег, налоговая шкала в верхнем диапазоне была сглажена и, например, был отменен налог на «солидарность». Рано или поздно это всё равно должно произойти. Мы должны сделать это, пока Федеральный конституционный суд не заставит нас.
SPIEGEL: Вы иногда скучаете по временам, когда могли набросать налоговую концепцию на пивной подставке и вызвать с ней фурор?
Мерц: То были прекрасные времена!
SPIEGEL: Тогда почему бы вам не сделать новую попытку?
Мерц: Просто времена изменились. Идея с пивной подставкой появилась в 2003 году.
SPIEGEL: Эта пивная подставка сейчас хранится в Доме истории в Бонне.
Мерц: Да, точно так же, как и записка, которую Йенс Леманн носил в гетрах на чемпионате мира 2006 года.
SPIEGEL: Вы могли бы сэкономить миллиарды евро, отменив многие из проектов, которые продвигал лидер ХСС Маркус Зёдер: снижение НДС в сфере общественного питания, субсидии на дизельное топливо для сельского хозяйства, пенсию для матерей. Однако для этого вам пришлось бы вступить в конфликт с Зёдером. Вы осмелитесь на это?
Мерц: То, что вы только что перечислили, были совместными проектами. Мы, за исключением пенсий для матерей, совместно отстаивали это в ходе предвыборной кампании.
SPIEGEL: Недавно вы вызвали недовольство, заявив, что государственное пенсионное страхование может, в лучшем случае, служить лишь базовой гарантией на старость. СДПГ поняла это так, что вы хотели превратить государственную пенсию в своего рода социальную помощь.
Мерц: Если бы вы и социал-демократы прочитали контекст, то мы могли бы избежать всего этого волнения. Мы пересмотрим соотношение трёх компонентов пенсионной системы. Базовая защита означает, что основная часть пенсионного обеспечения лежит на государственном пенсионном страховании. С учётом ситуации на Востоке нужно постоянно напоминать, что для большинства людей там это единственное пенсионное обеспечение вообще.
SPIEGEL: Слово «базовая защита» напоминает «базовое обеспечение» и поэтому было неясным. Вы потом злились из-за этой формулировки?
Мерц: Эта формулировка не является неясной, я использую её уже десять лет.
SPIEGEL: Вы сами затронули особую ситуацию на Востоке. Многие люди там боятся, что в старости не будут обеспечены. Не является ли ваша формулировка в данном случае несколько нетактичной?
Мерц: Я считаю себя канцлером, который уделяет особое внимание Востоку. И я полностью понимаю такие опасения. Именно поэтому правильно изменить систему, чтобы от этого выиграли прежде всего те, у кого пока нет ни частного, ни корпоративного пенсионного обеспечения.
SPIEGEL: Вы считаете, что сможете занимать пост федерального канцлера даже в 70 лет. Должен ли установленный законом пенсионный возраст быть повышен выше 67 лет?
Мерц: Я не привязываюсь к датам рождения, это не имеет значения. Министр труда Бэрбель Бас однажды очень точно сформулировала: решающими являются годы уплаты взносов, а не возраст.
SPIEGEL: То есть вы поддерживаете инициативу привязать пенсионный возраст к количеству лет, в течение которых вносились взносы?
Мерц: Это один из элементов пенсионного страхования, который я могу себе представить.
SPIEGEL: И который создаёт другие проблемы. У мужчин часто больше лет, в течение которых вносились взносы, чем у женщин, а у людей с прерывистой трудовой биографией — меньше, чем у других. Почему бы вам просто не привязать установленный законом пенсионный возраст автоматически к ожидаемой продолжительности жизни?
Мерц: Это означало бы фиксированный пенсионный возраст. Я бы поставил под сомнение, насколько это разумно. Как мы должны объяснить, что человек, который получил высшее образование и, возможно, начал работать только после 30, уходит на пенсию в 68 лет, так же как и тот, кто начал работать в 16 лет в качестве стажёра?
SPIEGEL: Следует ли отменить пенсию в 63 года?
Мерц: Прошу прощения, но я не буду сейчас забегать вперёд в деталях пенсионной дискуссии. Мы дождёмся отчёта комиссии, а потом поговорим.
SPIEGEL: Согласно проекту реформы здравоохранения, разработанному вашей коллегой по партии Ниной Варкен, предельный уровень взносов должен быть повышен на €300, то есть максимальная сумма валового дохода, до которой взимаются взносы в систему социального страхования, — до примерно €6112,50 в месяц. Это создаёт дополнительную нагрузку на высокооплачиваемых работников, квалифицированных специалистов и предприятия, которые и без того несут значительную нагрузку по сравнению с другими странами. Считаете ли вы это целесообразным?
Мерц: Это один из компромиссов, на который мы пошли в коалиции, но который я могу поддержать. Таким образом мы стабилизируем систему.
SPIEGEL: Работодатели возмущены. Именно в условиях кризиса это является дополнительным бременем для трудовых ресурсов.
Мерц: Я не уверен, что вы правы в своём возмущении. Мы значительно облегчаем бремя работодателей в других областях. Если бы мы не провели эту реформу, ставки взносов выросли бы на 2%. Это было бы бременем в €40 млрд для трудовых ресурсов.
SPIEGEL: В январе вы сетовали, что средняя продолжительность больничного составляет 14,5 дней в году, и задали вопрос: действительно ли это необходимо? С вашей точки зрения, мы живём в республике симулянтов?
Мерц: Это было бы злонамеренным преувеличением моих слов. Но что касается наших больничных, я могу сформулировать это утверждение ещё более остро.
SPIEGEL: Вы можете сделать это прямо здесь.
Мерц: Меня интересует цифра, и я знаю, что за каждой статистикой стоят судьбы людей. Но эти 14,5 дней в статистике рассчитаны только для тех, кто нетрудоспособен три дня и дольше. Если учесть тех, кто находится на больничном всего один или два дня, то мы даже дойдём до 20 дней. И здесь я снова задаю вопрос: действительно ли мы настолько больной народ, что у нас должен быть один из самых высоких показателей больничных в Европе? Мы должны найти причины этого и создать стимулы, чтобы цифры снизились.
SPIEGEL: Вы имеете в виду неоплачиваемые дни ожидания?
Мерц: Выплата заработной платы и дни ожидания уже однажды были пересмотрены законодательно и закончились грандиозным провалом.
SPIEGEL: Это было ещё при канцлере Гельмуте Коле (ХДС), тогда это вызвало массовые забастовки. В 1998 году красно-зелёное федеральное правительство отменило это положение.
Мерц: После того как ранее работодатели и профсоюзы в коллективных договорах вновь ввели полную выплату заработной платы. Я бы не рекомендовал нам второй раз получать по носу. Сейчас мы обсуждаем внутри коалиции более эффективные инструменты.
SPIEGEL: Вы выглядите немного недовольным своим народом, не так ли?
Мерц: Я недоволен атмосферой, царящей в Германии. Как мне это выразить, чтобы это сразу же не было переосмыслено? Мы живём в мире уже более 80 лет, 36 лет назад восточные и западные немцы вновь объединились. Сейчас мы переживаем глубокий перелом. Это не открыто разразившаяся война в центре Европы, но последствия, вероятно, не менее серьёзны. Мы должны к этому подготовиться, но пока это не удалось, потому что многие хотят сохранить свои привилегии и сопротивляются любым изменениям.
SPIEGEL: В сентябре на выборах в земельные парламенты на востоке страны грозит большой политический перелом. В Мекленбурге-Передней Померании AfD может стать сильнейшей силой, в Саксонии-Анхальт она может получить абсолютное большинство. Что вы на самом деле хотите представить гражданам в конце августа – начале сентября, чтобы удержать их от перехода на сторону AfD?
Мерц: Речь идёт о доверии и безопасности, о позитивном ощущении нового начала. Мы должны выйти из стагнации. Мы должны показать, что мы способны меняться, идти в ногу с изменениями в мире. Медицинское страхование, страхование по уходу и пенсионное страхование — это три крупных реформаторских проекта на середину года. Комиссия по пенсиям представит свой отчёт в конце июня, и мы хотим относительно быстро приступить к законодательному процессу. Мы надеемся, что это вызовет больше оптимизма, например, среди малого и среднего бизнеса. Что в Германии снова стоит инвестировать и работать.
SPIEGEL: Нужна ли от вас речь о крови, поте и слезах?
Мерц: Вы не единственные, кто меня об этом спрашивает или мне это рекомендует.
SPIEGEL: Мы бы никогда ничего вам не рекомендовали.
Мерц: Я не уверен, но не исключаю этого. Однако после таких речей всегда наступает день после. И что тогда происходит? Роман Херцог в 1997 году произнес свою грандиозную речь «Ruck». Ничего из этого не вышло.
SPIEGEL: Ангела Меркель в своё время, будучи канцлером, говорила точно так же: что речь может быстро забыться. Что нужно знать, что за ней последует.
Мерц: Это не обязательно неправильно только потому, что это сказала г-жа Меркель. В диктатуре можно произнести речь, а на следующий день начнутся казни. В худшем случае в прямом смысле этого слова. Но мы живём в демократии.
SPIEGEL: Ваше правительство зря потратило первый год?
Мерц: Мы интенсивно работали в первый год, но мы не там, где должны быть. Теперь нам нужно сделать следующие шаги.
SPIEGEL: Как вы собираетесь так незадолго до выборов в земельные парламенты убедить избирателей в необходимости сокращений, особенно когда речь идёт о социальном государстве? Например, Саксония-Анхальт имеет самое пожилое население среди федеральных земель.
Мерц: Путём чёткого объяснения и учёта чувства справедливости у населения.
SPIEGEL: Некоторые планы реформ сталкиваются с первобытными человеческими страхами. Например, страхом оказаться в старости зависимым от посторонней помощи, от помощи социального ведомства. Именно реформа системы ухода вызывает сильные эмоции.
Мерц: В то же время мы хотим обеспечить, чтобы те, кто нуждается в уходе, его получали, и чтобы всё это происходило в достойных условиях. Я знаю из собственного опыта, о чём говорю.
SPIEGEL: Что вы имеете в виду?
Мерц: Мои родители оба находятся в доме престарелых. Мне очень повезло, что они оба ещё живы. Я стараюсь навещать их как можно чаще, по крайней мере раз в три недели.
SPIEGEL: Вы уверены, что вашим родителям там уделяют должный уход?
Мерц: Сотрудники там справляются очень, очень хорошо. Но я также вижу все проблемы, связанные с этим.
SPIEGEL: Сколько вы платите за место в доме престарелых?
Мерц: Довольно много в месяц.
SPIEGEL: Вы знаете точную сумму?
Мерц: Да, но я не разглашаю её.
SPIEGEL: В среднем по стране люди, нуждающиеся в уходе, в первый год платят за место в доме престарелых из собственного кармана около €3500 в месяц. Министерство здравоохранения рассматривает возможность сократить дифференцированные субсидии для жильцов домов престарелых. В будущем их рост должен замедлиться по сравнению с прежним. Вы поддерживаете это?
Мерц: Сегодня ещё слишком рано говорить о деталях. Я хочу рассмотреть общую картину реформы.
SPIEGEL: Часть проблем, с которыми сейчас борется Германия, нам навлёк президент США Дональд Трамп — в том числе своей войной в Иране. Особенно ли это — быть канцлером в эпоху «Трампа II»?
Мерц: Можно и так сказать.
SPIEGEL: Почему вы не противоречите ему более явно?
Мерц: Я сказал Дональду Трампу, почему мы считаем войну с Ираном ошибкой. Тем не менее я стараюсь поддерживать хорошие личные отношения с американским президентом. Пока что это удаётся.
SPIEGEL: Что у вас происходит, когда вы встречаетесь с ним, а он произносит свои монологи – например, о партнёре по НАТО Испании?
Мерц: Это был, конечно, короткий монолог. Но я не начинаю обсуждать перед прессой в Овальном кабинете Испанию или Великобританию. Я сказал президенту за закрытыми дверями, что обе страны – надёжные партнёры по НАТО, которых мы не должны терять.
SPIEGEL: Когда обстановка накаляется, у вас тоже иногда срывается. Было ли у вас в Овальном кабинете какое-то мантра, которое вы повторяли себе для успокоения?
Мерц: Я с самого начала говорю себе, что в такой атмосфере нет смысла вести спорную дискуссию. Я смотрел на тех, кто так поступал и при этом не выходил из ситуации с честью.
SPIEGEL: Вы изучали поведение украинского президента Владимира Зеленского?
Мерц: Конечно. Я настраиваюсь на своих собеседников.
SPIEGEL: Давайте еще раз поговорим о Никсоне в вас. Где он сейчас? Например, было бы для убежденного трансатлантиста Мерца проще, чем для других, добиться эмансипации Европы от США?
Мерц: Я бы взял слово «эмансипация» в кавычки. Но правда в том, что трансатлантические отношения уже много лет не такие, какими я их знал. Существует взаимное отчуждение, но также и желание со стороны Америки больше не быть безоговорочно готовой обеспечивать безопасность Европы. И наоборот, в Европе существует желание больше не быть полностью зависимой от США. Самый важный вклад, который я могу внести как федеральный канцлер, — это обеспечить сплочённость на этой стороне Атлантики. Население Европейского союза на 100 миллионов человек превышает население Соединённых Штатов Америки. Я связываю это с самосознанием европейцев — и оно должно подкрепляться собственной силой.
SPIEGEL: В вопросах власти и силы многое также решает оружие, в особенности ядерное.
Мерц: Есть прекрасная фраза Фридриха II, который однажды сказал: «Дипломатия без оружия — это как музыка без инструментов». Я всегда вывожу из этого следующую фразу: мы хотим иметь возможность защищаться, чтобы нам не приходилось защищаться. Дипломатическая сила Европы действительно раскроет свой потенциал только тогда, когда мы подкрепим её военными возможностями. Поэтому я обращаюсь к французам и говорю: давайте поговорим о том, как мы защитим Европу.
SPIEGEL: Вы имеете в виду европейский ядерный щит?
Мерц: В том числе и это. Всё, что необходимо для безопасной Европы.
SPIEGEL: Господин канцлер, благодарим вас за эту беседу.
Беседовали: Кристоф Хикманн, Дирк Курбьювайт и Корнелия Шмергаль. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: в принципе, что мы можем ожидать от человека, сдавшего обоих родителей в дом перстарелых?
Ходячая посредственность и самоуверенность 😏
🎚Об упорометре канала «Мекленбургский Петербуржец» 🟤🔴🟠🟡🟢🔵