– Кать, ты дома? Открывай скорее! – раздалось из-за двери.
Катя стояла у глазка и смотрела, как Олеся уже достает телефон, явно собираясь звонить. За ее спиной маячили силуэты двух детей – Даши и Максима.
Катя отступила от двери и прислонилась к стене в прихожей. Сердце колотилось, ладони вспотели. Она чувствовала себя иди..ткой. Взрослая женщина тридцати двух лет прячется в собственной квартире от подруги.
– Катька! Я знаю, что ты дома, машина во дворе стоит! – Олеся забарабанила в дверь.
Катя замерла. Молчать. Просто молчать и переждать.
Когда это началось? Полгода назад. Олеся позвонила и попросила посидеть с детьми «буквально на часик» – ей нужно было срочно к врачу. Катя согласилась, конечно. Подруги же на то и подруги.
Часик превратился в четыре. Дети разнесли квартиру, Максим разбил любимую кружку, Даша нарисовала солнышко фломастером на обоях. Олеся вернулась с полными пакетами из торгового центра.
– Ой, спасибо огромное! Ты спасительница! – прощебетала она, даже не заметив хаоса.
Катя тогда промолчала. Подумала, что это разовая ситуация.
Но через неделю Олеся появилась снова. Потом еще. И еще. К концу месяца она приводила детей дважды в неделю, а «часик» растягивался на весь день.
– Извини, пробки, – говорила Олеся. – Извини, встретила знакомую, заболтались. – Извини, в парикмахерской задержали.
Катя пыталась намекать:
– Слушай, а давай я тебе няню посоветую? Классная женщина, недорого берет.
– Зачем? – Олеся искренне удивлялась. – У тебя же и так нормально. Детям нравится.
Детям нравится. А ей?
За дверью стихло. Катя выглянула в глазок – Олеся стояла, уткнувшись в телефон. Потом махнула рукой детям и пошла к лифту.
Катя выдохнула.
Телефон завибрировал.
«Кать, ты куда пропала? Я с детьми у твоей двери, не открываешь. Ты в порядке? Позвони!»
Катя посмотрела на экран и положила телефон обратно в карман халата.
Она вспомнила прошлую субботу. Олеся привела детей в девять утра.
– Катька, ты же не занята? Мне в салон надо срочно, корни отросли ужас как. Вечером заберу, ладно?
И ушла, не дождавшись ответа.
Катя провела весь день с чужими детьми. Кормила их обедом, играла в конструктор, читала сказки. Максим капризничал, требовал планшет. Даша ныла, что хочет к маме.
Олеся вернулась в десять вечера. Навеселе. С каким-то мужиком.
– О, Катюх! – она повисла на шее. – Ты лучшая! Дети спят? Супер. Вить, знакомься, это моя подруга. Она вообще святая, всегда выручает!
Витя кивнул, не отрываясь от телефона. Катя молча помогла одеть сонных детей и проводила всю компанию до двери.
Когда за ними закрылась дверь, она вернулась в гостиную и посмотрела на разгром. Игрушки по всему полу, на диване пятно от сока, на ковре крошки от печенья.
Села на диван и расплакалась. Тихо, чтобы соседи не услышали.
На следующее утро Олеся написала: «Спс огромное!!! Ты супер!!! 😘😘😘»
Катя начала печатать ответ. Стерла. Написала снова. Снова стерла.
В итоге ответила: «Не за что».
Телефон снова завибрировал. Катя глянула на экран.
«Катя, ты меня пугаешь. Если не ответишь, я полицию вызову. Вдруг тебе плохо стало?»
Катя усмехнулась. Полицию. Конечно.
Она встала, подошла к окну. Олеся стояла во дворе, держала детей за руки и что-то им объясняла. Даша дергала мать за рукав, показывала на окна. Олеся покачала головой, достала телефон.
Звонок.
Катя сбросила.
Еще один звонок.
Сбросила.
Сообщение: «Ты что творишь?! У меня важная встреча через полчаса! Ты обещала!»
Катя нахмурилась. Обещала? Когда она обещала?
Полистала переписку. Вчера, восемь вечера:
«Катька, завтра можешь посидеть с детками? Мне надо по делам»
«Олесь, у меня планы на завтра»
«Ну пожалуйста! Это важно! Ты же знаешь, я бы не просила!»
«Я правда занята»
«Катюнь, ну час всего! Я быстро! Выручай!»
И Катя не ответила. Специально не ответила, потому что знала – если напишет «нет», Олеся все равно сделает по своему. Скажет, что не увидела сообщение.
Телефон разрывался от звонков.
Катя выключила звук и пошла на кухню. Поставила чайник. Достала любимую кружку – ту самую, которую купила взамен разбитой. Села за стол.
Тишина. Никто не кричит, не требует внимания, не разбрасывает игрушки. Просто тишина.
Она глотнула чай и почувствовала, как напряжение медленно отпускает.
К вечеру на телефоне было двадцать три пропущенных звонка и дюжина сообщений.
«Ты подставила меня!»
«Я опоздала на встречу из-за тебя!»
«Пришлось брать детей с собой, они весь офис разнесли!»
«Думала, мы подруги!»
«Ты изменилась. Стала какая-то черствая»
Катя читала и чувствовала, как внутри закипает злость. Она изменилась? Она черствая?
Набрала сообщение:
«Олеся, мы должны поговорить. Я не могу больше сидеть с твоими детьми каждую неделю. У меня своя жизнь. Ты злоупотребляешь моим временем и добротой. Прости, но это должно прекратиться»
Палец завис над кнопкой «отправить».
Стерла.
Написала проще:
«Олесь, извини, но больше не могу сидеть с детьми. Совсем»
Отправила.
Ответ пришел мгновенно:
«Ааа, так бы сразу и сказала! Думала, тебе в кайф. Ладно, найду кого-нибудь другого. Обидно только, что ты даже предупредить не могла. Думала, мы друзья»
Катя посмотрела на экран. Вот и все. Даже извинений. Даже понимания.
Она заблокировала номер.
Три дня прошли спокойно. Катя работала, гуляла, читала книгу, которую откладывала месяцами. По вечерам смотрела сериалы, валялась в ванне. Жила.
На четвертый день в дверь позвонили.
Катя глянула в глазок. Олеся. Одна.
– Катя, открой. Я знаю, что ты дома. Нам надо поговорить.
Катя открыла дверь.
Олеся выглядела усталой. Под глазами темные круги, волосы растрепаны.
– Можно войти?
Катя молча отступила.
Они сели на кухне. Катя поставила перед Олесей чашку чая. Молчали.
– Слушай, – начала наконец Олеся. – Я не поняла сразу. Думала, ты просто того… взбесилась временно. Но потом Маринка мне сказала…
– Что сказала Маринка?
– Что я, цитирую, «совсем обнаглела и использую тебя как бесплатную няню». – Олеся криво усмехнулась. – Причем сказала это при всех, на детской площадке. Я сначала обиделась. Потом подумала. Потом… – она замолчала, уставившись в чашку. – Потом поняла, что она права.
Катя молчала.
– Я не специально, – продолжила Олеся тихо. – Просто… мне так удобно было. Ты никогда не отказывала, всегда помогала. И я подумала, что раз ты согласна, значит, тебе нормально. Я даже не задумывалась, что ты, может, просто не умеешь говорить «нет».
– Я умею говорить «нет», – ровно сказала Катя. – Просто ты не умеешь его слышать.
Олеся вздрогнула.
– Знаешь, я тебе прямо написала, что занята. А ты все равно приехала. Решила за меня, что я просто выпендриваюсь.
– Я думала…
– Ты не думала, – Катя перебила ее. – Ты вообще ни разу не подумала обо мне. О том, что у меня могут быть планы, дела, усталость. Ты просто брала, что тебе нужно. И даже спасибо толком не говорила.
Олеся побледнела:
– Я всегда говорила спасибо.
– «Спасибо» в смс-ке – это не спасибо, – Катя покачала головой. – Это отписка.
Повисла тишина. Олеся смотрела в чашку, Катя – в окно.
– Прости, – наконец сказала Олеся. – Я правда не хотела… – она запнулась. – Черт, это звучит так по-дурацки. «Не хотела». Хотела. Просто не думала о последствиях. Мне было удобно, и я пользовалась. Ты права. Извини.
Катя обернулась. Олеся смотрела на нее, и в глазах было что-то настоящее. Не манипуляция, не попытка разжалобить. Просто стыд.
– Я приняла, – сказала Катя. – Но больше так нельзя.
– Знаю, – Олеся кивнула. – Я уже нашла няню. Нормальную. Плачу ей деньги. Как положено.
– И как оно?
– Дорого, – Олеся усмехнулась. – Но, знаешь… правильно. Я поняла, что вообще не ценила твое время. Потому что оно было бесплатным. А теперь, когда плачу… по-другому смотрю на вещи.
Катя кивнула.
Они допили чай. Олеся встала.
– Кать, мы еще подруги?
Катя задумалась. Потом медленно кивнула:
– Да. Но на других условиях.
– Каких?
– Честность. Уважение. Если я говорю «нет» – это значит «нет». Если тебе нужна помощь – спрашиваешь, а не требуешь. И мы обе имеем право на свою жизнь.
Олеся улыбнулась:
– Справедливо.
Они обнялись на пороге. Не так тепло, как раньше, но искренне.
Когда дверь закрылась, Катя вернулась на кухню, села за стол и выдохнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что может дышать свободно.