О швейцарском томлении, или Как немцы в горах умом раскисали
Читал я, государь мой, книжищу одного берегового немца, Томаса Манна по фамилии. И называется этот роман «Волшебная гора». Думал я: чай, великое приключение, либо клад заколдованный, либо дракон с крыльями, либо леший с кикиморой в горах швейцарских шалят. Ан нет, батюшка мой! Всё куда тоскливее и, скажу не таясь, в десять раз длиннее, чем нуждается человеческое терпение.
А дело, изволите ли видеть, было так. Приезжает один молодой немец, Ганс по имени, в санаторию к своему брату двоюродному — полежать, воздухом подышать да поправиться от сущего пустяка. И что ж вы думаете, государь мой? Вместо трёх недель застрял он там на целых семь лет! Ибо гора та, батюшка, волшебная — да только волшебство её состоит в том, что время на ней останавливается, как под толстым слоем варенья. Люди лежат в шезлонгах, кутаются в пледы, меряют температуру, спорят о жизни и смерти, слушают граммофон, влюбляются в дам с перламутровыми пуговками — и всё это, батюшка, не двигаясь с места.
А народ там, скажу вам, собрался препестрый. Есть итальянец Лодовико, который проповедует прогресс и гуманизм, да так громко, что у больных головы трещат. Есть иезуит Нафта, жиденький, злой, с острыми зубами, который доказывает обратное: что человеку нужна строгость, дисциплина и чтоб все боялись. И вот эти двое, батюшка, всё семь лет ссорятся, а Ганс наш лежит и слушает, и никак не может решить, кто прав. А ещё есть дама Клавдия, томная, с монгольскими скулами, которая рисует акварелькой, ест виноград и рассуждает о болезнях. И наш Ганс в неё влюбляется — на сто пятьдесят страниц, не меньше. А время идёт. Снег выпадает, снег тает. И снова выпадает. А Ганс лежит.
Потом, государь мой, уже под самый занавес, случается война. И всех этих лежебок, как ветром, сдувает с горы. И Ганс, наконец, поднимается, идёт воевать и, скорее всего, гибнет. Потому что, как говаривал мой дед: «Кто семь лет на печи лежит, тот и в бою не жилец».
Пишет Манн, батюшка, до того складно и обстоятельно, что устаёшь так, будто сам семь лет с горы не слазил. Он тебе и про температуру, и про рентген, и про Шопенгауэра, и про то, как тень от сосны упала. И всё это, изволите ли видеть, с философией, с подтекстом, с глубоким смыслом. А смысл, государь мой, простой и для русского человека до слез обидный: жизнь проходит, пока ты думаешь, как её прожить. А умники спорят, а дурак лежит, а время тикает.
Вердикт мой, батюшка, таков. Книга сия — не для тех, кто любит действие и русскую удаль. Она для тех, кто болен сам и хочет убедиться, что есть люди больнее его. Или для студентов, которые хотят показаться умными. Простой мужик скажет: «Тоска зелёная», и будет прав. А тонкий человек добавит: «Тоска глубокая, со знаком качества».
Советую, государь мой, не читать «Волшебную гору» в лежку. Ибо сам начнёшь температуру мерить да заподозришь у себя немца под рёбрами. Лучше выпейте чаю с калачом и перечитайте что-нибудь про Левшу, где дело делается, а не слова словами поминаются. А Манну — честь и хвала, как архитектору больших, но пустых палат.
С поклоном и лёгким храпом,Епифан Клепалин, тульский мещанин и враг праздного лежания.