Мы тут посовещались: ты переезжаешь в спальню, а я делаю себе кабинет! — наглая золовка решила, что она теперь хозяйка моей квартиры…
Ключ в замке повернулся дважды, обычно Александр заходил с шумом, бросал связку в вазочку для мелочи и кричал что-то про еду, сегодня он зашёл молча.
Тамара стояла на кухне, притирая детскую бутылочку. Вода в раковине была слишком горячей, пальцы покраснели, но она не убавляла.
Он прошёл до самой кухни, не снимая куртки.
— Где чек из Детского мира? — вместо привет спросил он.
Тамара медленно повернула кран, в комнате возился в кроватке маленький Илюша.
— В пакете, Саша. Рядом с кашами, а что случилось?
Александр достал из кармана смятый листок и расправил его на столешнице.
— Случилось то, что мы переплачиваем. Света говорит, что в Магните на соседней улице эти же пюрешки по акции, разница двенадцать рублей с банки. Мы взяли двадцать банок.
Он посмотрел на Тамару.
— Двести сорок рублей, Тома. Это три литра бензина или шесть поездок на автобусе. Это деньги, которые я не нашел на дороге.
— Света, значит, теперь наш личный финансовый консультант? — Тамара аккуратно поставила бутылочку на сушилку. Её голос звучал с той самой ироничной хрипотцой, которая раньше Александра восхищала, а теперь заставляла его нервно дергать кадыком. — Ты что не разулся, Саш. Грязь по всему коридору.
— Грязь можно смыть, — он дернул плечом, не сводя глаз с чека. — А вот бюджет, который утекает сквозь пальцы, потому что кто-то слишком ленив, чтобы пройти лишние триста метров до Магнита — это проблема посерьезнее. Света права: ты привыкла жить на широкую ногу. Но сейчас не то время, мы тянем ипотеку.
Он был похож на школьника, который выучил новый термин и теперь тычет им во всех встречных.
— Ипотеку, — повторила она. — Интересное слово, особенно если вспомнить, кому мы её платим.
— Мы платим твоему брату! — Александр почти выкрикнул это, но спохватился, покосившись на дверь детской. — Я вливаю свои кровные, чтобы твой брат не пошёл в суд. Я, по сути, покупаю этот дом и имею право знать, почему мои деньги уходят на переплату в Детском мире.
— Ты покупаешь не дом, Саша. Ты вкладываешься в наш комфорт и если цена твоего спокойствия двести сорок рублей, то я готова тебе их вернуть прямо сейчас. Из своих декретных, хочешь?
Александр поджал губы, тон Тамары действовал на него как холодный душ.
— Дело не в деньгах, а в принципе. Света говорит...
— Света говорит слишком много для человека, который живёт в съемной однушке и до сих пор не может решить, кем станет, когда вырастет, — отрезала Тамара. — Иди мой руки. Ужин на плите и сними, наконец, ботинки.
Александр хотел что-то ответить, но только шумно выдохнул, снял ботинки и ушёл в ванную.
Тамара осталась на кухне, взяла чек со стола, скомкала его и бросила в мусорное ведро. В голове сама собой всплыла папка, спрятанная в нижнем ящике комода под стопкой детских пеленок, дарственная.
Она знала то, чего не знала Света, и о чем Александр предпочел забыть в порыве эмоций. Эта квартира никогда не была их общей, она была её. От первого кирпича до последней розетки.
***
Золовка не просто пришла в гости, зашла на кухню с той же бесцеремонностью, с какой плесень захватывает сырой угол. На столе перед ней лежал блокнот в кожаном переплете и калькулятор, с крупными кнопками, явно принесенный из дома.
— Две тысячи восемьсот за пачку, Саш. Записывай, — Светлана даже не обернулась, когда Тамара вошла в комнату с проснувшимся ребёнком на руках. — В пачке шестьдесят штук. Это сорок шесть рублей за один поход в туалет. Если Илюша делает это пять раз в день...
— Шесть, — вставил Александр, примостившийся на табуретке у края стола. Он выглядел как прилежный студент на лекции по макроэкономике.
— Значит, двести семьдесят шесть рублей в сутки просто вылетают в мусорное ведро, — Светлана подвела жирную черту в блокноте. — Восемь тысяч в месяц. Тамара, ты не считаешь, что для семьи, где работает один человек, это непозволительная роскошь? Настя (бывшая), например, до трех месяцев использовала марлевые подгузники и ничего, ребенок здоровый, а бюджет целее.
Тамара прислонилась плечом к косяку. Илюша завозился, утыкаясь носом в ее домашнюю футболку.
— Настя, если мне не изменяет память, жила с мамой, которая эти марли стирала и гладила в три смены, пока Настя самореализовывалась, — голос Тамары был обманчиво мягким. — Светлана, а ты на правах кого сейчас проводишь этот аудит? У нас вроде налоговая проверка не намечалась.
Светлана медленно повернула голову.
— На правах сестры, которой не всё равно, что её брат превращается в банкомат. Пока ты, Томочка, пребываешь в бессрочном отпуске, Саша фактически тянет на себе две ипотеки. Свою ту, что вы выплачиваете твоему брату за долю в этой квартире. И твою, ту, которую ты называешь декретом.
— Это не отпуск, Света и, представь себе, чтобы вырастить ребёнка нужны время и деньги. В том числе и качественные подгузники, — Тамара прошла к столу и демонстративно отодвинула калькулятор, чтобы поставить бутылочку.
— Деньги должны быть соразмерны доходам, — Александр наконец поднял глаза. В них не было злости, только какая-то сухая, расчетливая. — Света права, мы тонем. Я вчера посмотрел выписку по карте, на продукты уходит на тридцать процентов больше, чем в прошлом году. А ты ещё и за эту долю квартиру требуешь переводить суммы… Света посчитала: если бы мы жили экономнее, мы бы закрыли вопрос с твоим братом за год. А сейчас это растягивается на три. По сути, я выкупаю твою квартиру на свои деньги.
— Твою, Саш? — Тамара усмехнулась. — Прямо вот так, во множественном числе?
— А чью же ещё? — Светлана победно захлопнула блокнот. — Раз Саша платит — значит, он имеет право на результат. Мы тут посовещались… Саше тяжело, ему нужна поддержка. Я могла бы переехать в маленькую комнату. Платила бы половину коммуналки, помогала бы с ребенком, всё тебе меньше на памперсы тратиться будет. А Саша бы вздохнул свободнее.
— Переехать? В мою квартиру?
— В вашу общую квартиру, за которую брат отдает половину зарплаты! — голос Светланы стал на октаву выше. — Это справедливо. Саш, скажи ей.
Александр кашлянул.
— Том, ну объективно… Место есть, Света поможет. Ты же постоянно жалуешься, что устаешь. А так и деньги в семье останутся, и человек свой рядом. Мы же семья, в конце концов. Или ты только когда деньги получать семья, а когда метрами делиться — «моя квартира»?
Тамара посмотрела на них обоих. На Светлану с ее хищным бухгалтерским прищуром. На Александра, который за три месяца декрета умудрился забыть, чьи руки клеили здесь обои.
— Справедливость, значит, — тихо проговорила Тамара. — Ну что ж, раз мы заговорили о цифрах и долях, давайте пойдем до конца.
Она развернулась и вышла из кухни, Александр и Светлана переглянулись. В коридоре хлопнула дверца комода, Илюша на руках у Тамары притих.
Тамара вернулась, держа в свободной руке папку. Положила её прямо поверх блокнота Светланы.
— Прежде чем мы начнем делить комнаты и пересчитывать мои подгузники, — Тамара открыла папку, — давайте уточним один юридический нюанс. Саш, ты ведь у нас любишь точность? Читай внимательно. Пункт один «Объект дарения» и посмотри на дату.
Светлана потянулась было к документам, но Тамара прижала папку ладонью.
— Нет Света, сначала пусть прочитает «глава семьи». Тот, кто считает, что он здесь что-то выкупает.
***
Александр взял лист, читал.
— Дарственная... — наконец выдавил он. — От бабушки, прямая, без обременений.
— Именно, — Тамара присела на край другого стула, не выпуская ребенка. — Чистая, как совесть младенца. Оформлена за год до нашей свадьбы.
— Погоди, — Светлана выхватила лист, впиваясь глазами в строчки. — Как это без обременений? Твой двоюродный брат? Сашка каждый месяц, как штык, переводит ему по сорок тысяч! Мы же все считали... мы же договаривались, что это выкуп его доли, чтобы он не подавал на пересмотр завещания!
— Вы договаривались? — Тамара приподняла бровь. — Саш, мы с тобой договаривались? Или ты просто принял это как данность, когда я сказала, что Игорьку нужно помочь с долгами, раз уж нам так повезло с квартирой?
Александр медленно поднял голову.
— Ты сказала… что это наш общий долг и наш общий дом. Я три года вваливал туда премии, отпускные, каждые свободные пять тысяч. Считал, что это моя ипотека! Что я выкупаю право стоять на этой кухне!
— Ты выкупал тишину, Саша. Брат мог бы начать судиться, мотать мне нервы, приходить сюда. Мы платили ему, чтобы он просто исчез из нашей жизни и он исчез.
— Это всё за мой счёт? — голос Александра сорвался на хрип. — Света, ты слышишь? Она нас просто... меня просто использовала! Я оплачивал твой комфорт, пока ты копила свои декретные?
— Я не копила, а кормила твоего сына, — Тамара встала. — Пока ты считал стоимость подгузников, я считала, сколько раз за ночь я встаю к кроватке. И знаешь, мой тариф оказался значительно выше твоих переводов Игорю.
— Так, всё, — Светлана хлопнула ладони по столу, калькулятор подпрыгнул. — Это мошенничество Саш, чистой воды развод. Она тебя втянула в содержание своего имущества под видом общего дела и после этого ты ещё будешь спрашивать, имею ли я право здесь жить? Да мой брат тут единственный, кто за всё заплатил!
Тамара ждала этого момента, когда они оба сбросят маски заботливых родственников и перейдут к открытому грабежу.
— Саш, я серьезно, — Александр встал, надвигаясь на неё. В его глазах не было раскаяния. — Раз квартира оформлена на тебя, а деньги платил я — значит, ты мне должна. Либо мы переоформляем долю на меня прямо сейчас, либо...
— Либо что? — Тамара не отступила ни на сантиметр. — Подашь в суд на возврат добровольных пожертвований? Удачи.
— Либо Света переезжает завтра, — отчеканил Александр. — Это не обсуждается, мне нужно компенсировать свои потери. Она будет жить в малой комнате, а ты будешь отчитываться за каждую копейку, пока я не решу, что мы в расчёте. Настя, кстати, никогда бы так не поступила, она знала цену деньгам.
— Его бывшая была умной девочкой, — подхватила Светлана, уже начиная по-хозяйски открывать шкафчик с крупами. — Она понимала, что мужчина, это инвестор. А инвестор всегда забирает свою долю. Саш, я завтра привезу вещи. Надо будет стену в той комнате снести, сделать студию, мне для работы нужно пространство...
Тамара молчала.
Смотрела, как Светлана перебирает пакеты с рисом, как Саша тяжело дышит, глядя в окно. Она выглядела проигравшей и сломленной женщиной, которую приперли к стенке.
«Пусть, — подумала Тамара, прижимая к себе Илюшу. — Пусть планируют снос стен. Чем выше они построят свои воздушные замки, тем больнее будет падать, когда я выбью фундамент».
Она медленно повернулась и ушла в детскую, плотно прикрыв дверь. За спиной она слышала голос Светланы:
— ...и обои там обдерем, этот цветочек в ромбик — это же прошлый век, Саш. Сделаем лофт, под мой статус.
Тамара села в кресло-качалку. Достала телефон.
«Нина Ивановна, — набрала она сообщение свекрови. — Завтра в семь вечера жду вас. Кажется, ваш сын и дочь решили, меня выжить. Приходите посмотреть, что они творят».
***
К вечеру следующего дня Светлана притащила два огромных клетчатых баула. Бросила их прямо в коридоре, перегородив проход к детской.
— Саш, ну ты посмотри на это, — Светлана торжественно выложила на кухонный стол три листа, скрепленных скрепкой. — Я полночи не спала, свела дебет с кредитом. Это, так сказать, наглядное пособие для тех, кто запутался в понятиях семья и паразит.
Тамара вошла на кухню, когда Александр уже изучал бумаги. Он не поднял головы. На плите свистел чайник, но никто не спешил его выключать. Пар оседал на кафеле тяжелыми каплями.
— Что это, Саш? Очередной бизнес-план по захвату мира? — Тамара выключила конфорку.
— Это сравнительный анализ, — Светлана поджала губы. — Здесь два столбца, слева — твоя «экономика», Тома. Справа модель бюджета Саши с Наденькой. Мы подняли старые выписки, Саша вспомнил основные траты.
Тамара мельком глянула на верхний лист. Там красовалась таблица, набранная мелким шрифтом. «Косметика/аптека», «Продукты премиум-сегмента», «Транспортные издержки». И резюме внизу, подчеркнутое красным маркером: «Упущенная выгода Саши за три года — 1,2 млн рублей».
— Надя сама себя обеспечивала, — глухо сказал Александр, наконец посмотрев на жену. — Она даже в отпуск летала на свои, а здесь… Я посмотрел цифры, Тома. Ты обходишься мне слишком дорого.
— Саша, ты сейчас серьезно сравниваешь меня с женщиной, у которой не было ребенка, которая жила в свое удовольствие и не видела тебя дальше порога бара? — Тамара почувствовала, как в груди разливается эмоции.
— Ребенок должен быть рентабельным или хотя бы не разорительным. А ты превратила Сашу в дойную корову, да ещё и с жильём его кинула.
Светлана встала и подошла к окну, по-хозяйски отодвинув любимую орхидею Тамары.
— В общем, так. Я уже вызвала замерщика на завтра. Эту стену между залом и малой комнатой уберём. Там несущей нет, я проверила по плану. Сделаем мне нормальную зону отдыха и кабинет. Я, в отличие от некоторых, работаю и приношу доход. Саша будет платить ипотеку — ту самую, которую он считал выкупом доли — мне. Как компенсацию за мои консультации и помощь в возврате его активов.
— А я? — тихо спросила Тамара. — Где буду я и Илюша?
— В спальне поместитесь, — бросил Александр, не глядя на неё. — Там места много, а если не нравится — можешь попробовать обеспечить себя сама. Вон, таблицы посмотри. Надя в твоем возрасте уже отделом руководила.
Он встал, взял один из листов и ткнул пальцем в график.
— Я плачу за эту квартиру, Тома. А значит, я имею право на свои метры. И если ты хоть раз вякнешь про подгузники или чеки, мы вернемся к разговору о том, сколько ты мне должна по этой таблице.
Тамара смотрела на мужа.
— Знаешь, Саш, это, пожалуй, самая мудрая мысль, которую я слышала в этом доме за последние три года.
— Вот! — Светлана победно всплеснула руками. — Наконец-то дошло! Саш, я же говорила: с ней только языком цифр надо.
— Да, — Тамара медленно кивнула, глядя на часы. — Языком цифр, семь вечера. Кажется, наш главный гость на подходе.
В прихожей раздался длинный, требовательный звонок. Александр нахмурился Светлана вздрогнула.
— Кто это ещё? — буркнул Александр. — Мы никого не ждали.
— Это я ждала, — Тамара поправила волосы и направилась к двери.
***
Нина Ивановна зашла в квартиру, как заходят в холодную воду, решительно и с коротким, тяжелым вздохом. Она не стала разуваться в коридоре, где громоздились клетчатые баулы Светланы, а просто перешагнула через них, будто это была куча строительного мусора.
— Мам? Ты как тут? — Александр засуетился, пытаясь спрятать со стола листы со своими «расчетами». — Мы не ждали... Света вот переезжает, мы тут как раз бюджет обговариваем.
— Вижу, — Нина Ивановна прошла к столу, отодвинула стул и села. Она посмотрела на Светлану, потом на сына. В её взгляде было столько усталости, сколько бывает у учителя, который в сотый раз объясняет правило двоечникам. — Света, ты когда научилась чужие углы мерить? Я тебя вроде не на землемера учила, а на человека.
— Мам, ну ты не понимаешь! — Светлана всплеснула руками, её голос задрожал от обиды. — Тома Сашку обманула! Он три года за квартиру платил, а она на неё дарственную спрятала! Мы просто восстанавливаем справедливость. Я переезжаю, чтобы помочь брату...
— Помочь? — Нина Ивановна медленно перевела взгляд на баулы в коридоре. — Ты, Света, всегда помогаешь только в одну сторону, в свою. Ты мать родную в прошлом году на счётчик поставила за ремонт в моей же ванной. Думала, я забыла? А теперь к брату в спальню лезешь?
— Мам, но ипотека... — вставил Александр, но мать оборвала его коротким взмахом руки.
— Какая ипотека, Саша? — Нина Ивановна посмотрела на сына. — Тамара мне всё рассказала. И про Игоря и про твои вклады. Ты три года платил за то, чтобы в этом доме было тихо. Чтобы твоя жена не плакала по углам из-за брата-игрока. Это был твой вклад в семью, в твоего сына и в твой собственный покой. А ты теперь решил, что за это тебе должны выдать кусок бетона в личную собственность?
Тамара молча положила перед свекровью синюю папку. Нина Ивановна даже не открыла её.
— Мне не нужны бумаги, Тома. Я и так знаю, кто здесь хозяйка. И по документам, и по совести.
Она повернулась к сыну.
— Значит так, инвестор, — голос Нины Ивановны стал жёстким. — Квартира эта Томина. Была, есть и будет. Ты здесь муж был. Пока не начал считать стоимость подгузников вслух. Мужчина, который предъявляет жене счёт за кабачковое пюре, — это не мужчина. А кассир в супермаркете. А кассирам в этом доме делать нечего.
— Мам, ты что, её защищаешь? — Светлана задохнулась от возмущения. — Она же нас выживает!
— Это я тебя выживаю, Света. Собирай свои сумки сейчас же. Поедешь ко мне, раз тебе жить негде. Будешь мне за аренду платить, по своей же таблице. Я тебе быстро рентабельность посчитаю.
Светлана, всхлипнув, кинулась к своим баулам. Александр стоял у окна.
— Ты тоже, Саша, — тихо сказала Тамара.
Он обернулся. В его глазах была надежда — жалкая, слабая.
— Том, ну... Мать погорячилась, давай всё обсудим. Света уедет, и мы...
— И мы что? — Тамара горько усмехнулась. — Будем ждать следующего твоего выхода? Или ты найдешь новую Надю для сравнения? Саша, ты был готов выселить меня с ребенком в одну комнату и снести стены в моём доме, потому что тебе так Света посчитала. Ты не ошибся, а предал.
— Я... заберу вещи завтра? — Александр опустил голову.
Дверь за ними закрылась, Нина Ивановна осталась на кухне. Она долго смотрела в свою чашку с остывшим чаем, потом тяжело встала.
— Прости его Тома, если сможешь, за то, что дураком вырос. Я ведь тоже... где-то недосчитала.
Муженек-то оказался не подарком и не надежным. Готовым бросить её с крохой на руках, как только в уши напели про выгоду.
Тамара зашла в детскую, взяла сына на руки и подошла к окну. Там, внизу, Александр и Светлана грузили клетчатые сумки в такси. Они спорили о чем-то, размахивая руками. Наверное, делили стоимость поездки.
Она прижала к себе ребенка.