Представьте: все рушится. Дворцы горят, торговля встала, целые царства просто исчезают с карты. Пираты на кораблях, орды переселенцев с жёнами и детьми на телегах, голод, хаос — и всё это несется прямиком к твоим границам. Это не сценарий фильма-катастрофы. Это XII век до н. э. Бронзовый коллапс.
Когда египтологи говорят «последний великий фараон Древнего Египта», они имеют в виду не просто мужика в короне, который красиво позировал на барельефах. Речь о человеке, который влез во всё это безобразие по самые плечи и каким-то образом вытащил страну. Один. Против всей восточной части Средиземного моря. Сейчас разберемся, как у него это вышло и чем он за это заплатил.
Человек, о котором речь, взошел на престол примерно в 1184 году до н. э. Его звали Рамзес III. Нет, не «Третий» в смысле династии, а просто третий по счету Рамзес за несколько веков египетской истории. К тому моменту Египет пережил гражданскую смуту. Его отец, фараон Сетнахт, основатель XX династии, едва успел навести порядок и отжать власть у каких-то сирийских авантюристов, которые грабили храмы и казну. А потом взял и умер. И вся эта «радость» свалилась на сына.
И вот тут Рамзес III делает первый грамотный ход. Он понимает, что его легитимность шаткая, папаша его — узурпатор, без году неделя на троне. И он начинает копировать пиар-кампанию другого Рамзеса — Второго, того самого «Великого». Напрямую берет его тронное имя — Усер-маат-Ра Мери-Амон. Прям как ремейк старого хита. Строит храмы по образу и подобию. Короче, кричит на каждом углу: «Я — наследник великих, я — настоящий!». Ремейки, знаете ли, обычно так себе, но этот сработал.
Как устроена армия, когда враг повсюду
Но пиар пиаром, а когда к твоей дельте Нила подходят сотни кораблей с крайне неприятными ребятами, надо выходить и драться. Давайте посмотрим, что у него было в арсенале.
Рамзес III перетряхнул армию до основания. Если раньше основу войска составляли египтяне, призванные по разнарядке, то теперь Рамзес делает ставку на наемников. Много наемников. Шерданы — это такие брутальные парни в рогатых шлемах с круглыми щитами и длинными мечами, выходцы из Средиземноморья. Вообще-то они сами были из «народов моря», и еще пару поколений назад Рамзес II с ними резался. Но теперь шерданы — личная гвардия фараона. Представьте логику: ты побеждаешь врага, берешь его в плен, а потом выдаешь ему оружие и ставишь охранять свой дворец. Абсурд? Да. Но это работало.
Второй костяк — ливийцы, те самые, которые постоянно лезут через западную границу. Разбил, пленил, поставил в строй. Такая вот кадровая политика.
Что касается дисциплины, есть один любопытный момент. В некоторых источниках мелькает информация, что при Рамзесе III в армии отменили телесные наказания. Мол, теперь за провинность тебя не лупили палками, а «лишали чести». Звучит красиво, но давайте без розовых очков. Египетское войско — это не дискуссионный клуб. Скорее всего, речь шла о замене палочной системы на круговую поруку и коллективную ответственность. Ты облажался — твой отряд теряет паек или долю в добыче, и товарищи тебе этого не простят. Дешево и сердито.
Флот. Вот тут отдельная история. Корабли египтян тех времен — это не таранные триеры греков, до них еще века. Это плавучие платформы для лучников с высокими бортами. На носу вырезали львиную голову. Задача флота в бою проста: подойти к вражеской посудине, засыпать стрелами, зацепиться абордажными крючьями, перепрыгнуть и устроить резню. Лучники сидели в специальных корзинах на мачтах — «марсах» — и поливали противника сверху. Отдельный безумец из абордажной команды имел при себе бронзовый топор с одной задачей: допрыгнуть до вражеского корабля и срубить ему мачту. Если ты это сделал — корабль врага становится беспомощной баржей.
День, когда море пошло на Египет
Восьмой год правления. 1177 год до н. э., по современным оценкам. Час икс.
К этому моменту «народы моря» — это уже не шайка пиратов. Это переселение. Конфедерация племен: пелесет (те самые филистимляне из Библии), текер, шакалеша, дануна, вешеш. Они уже сожгли Хеттское царство в Малой Азии, разнесли Кипр, разорили Левант. Огромная орда движется по суше с жёнами, детьми и скарбом на запряженных волами повозках. Параллельно вдоль побережья идет их флот. Координация полная.
Рамзес делает хитрую вещь. Он не запирается в дельте Нила как в бункере, а выдвигает сухопутную армию далеко на север, к границам Ханаана. Первая битва происходит где-то в районе Джахи, исторической области в Южном Ливане. Колесницы и лучники Рамзеса останавливают волну. Это не прогулка, это мясорубка. Но орду тормозят.
А вот с флотом сложнее. Корабли «народов моря» заходят в дельту Нила. Тут-то и срабатывает классическая ловушка. Египтяне знали свою дельту как свои пять пальцев: рукава реки, мели, отмели. Рамзес заманивает вражеские корабли в один из протоков, и там их уже поджидают. Причем поджидают не только египетские корабли, но и лучники, выстроенные по берегам. Лодки «народов моря», не имевшие нормального киля, становятся легкой добычей. Их расстреливают в упор.
Знаменитая фраза из папируса Харриса звучит не как пафосная ода, а как сухая констатация факта: «Те, кто достиг моих границ, — их племени больше не существует». Никакого «я, великий и ужасный». Просто фиксация: были — и нету. Кого не перебили, того пленили, поставили клеймо и отправили в garrisons на границах.
Западная головная боль
Казалось бы, выдохнул, победил — живи спокойно. Но нет. У Египта есть еще одна хроническая язва — ливийская граница. Кочевники из пустыни видят, что Египет ослаб, и начинают активно заседать в западной дельте Нила.
На пятом году правления Рамзеса случилась первая крупная заваруха. Ливийские племена — либу, мешвеш — пытаются отжать земли под предлогом того, что фараон назначил им «неправильного» вождя. Вместо того чтобы дать им укорениться, Рамзес выходит с армией и устраивает им классический разгром. Пленных — тысячи. По некоторым данным, потери ливийцев убитыми составили 12 500 человек.
С пленными поступали просто и цинично. Мужчин забирали в армию, о чем мы уже говорили. Жён и детей продавали в рабство. А скот распределяли по храмам, в первую очередь отдавая храму бога Амона в Фивах.
На одиннадцатом году правления — ремейк той же истории. Ливийцы снова лезут, на этот раз во главе с вождем Капером. Рамзес снова выходит, снова разбивает их. Но теперь он делает нечто более дальновидное. Он строит цепь крепостей на западной границе и начинает политику «ассимиляции через расселение». Поверженных ливийцев расселяют в гарнизонах по всей стране, дают землю, берут на службу. Им кажется, что они выжили и неплохо устроились, а на деле они становятся винтиками в египетской военной машине.
Однако в этом был скрыт большой подвох. Через пару поколений эти расселенные ливийцы, сохранившие племенную структуру и военную организацию, станут главной силой в стране. Но об этом позже.
Каменная пропаганда
Теперь давайте посмотрим, на что Рамзес тратил ресурсы в перерывах между войнами. Главный его проект — это храм Мединет-Абу. Стоит он на западном берегу Нила, напротив Луксора. И это не просто храм. Это крепость. Массивные стены из сырцового кирпича, ворота как у военной базы, внутри дворцы, склады, святилища.
Если вы когда-нибудь окажетесь там или будете смотреть фотографии — обратите внимание на рельефы. Рамзес заказывал «картинки» с конкретной целью: показать чиновникам, жрецам и богам, кто тут главный. Огромные сцены битв. Лучники, стреляющие с берега. Перевернутые лодки, плавающие трупы врагов, кучи отрубленных рук — это такой способ подсчета убитых врагов. Всё высечено с дотошностью бухгалтерского отчета.
Отдельная тема — экономика. У нас есть уникальный документ того времени: Папирус Харриса I. Свиток длиной 42 метра! Самый длинный папирус, дошедший до нас с Древнего Востока. По сути, это посмертный отчет фараона Рамзеса III перед богами. Сухой язык цифр. Храму Амона в Карнаке было подарено столько-то золота, столько-то зерна, столько-то скота, столько-то рабов. Суммы там с такими нулями, что даже современным экономистам становится не по себе. Ресурсы текли рекой. Мединет-Абу при Рамзесе превратился в мощнейший экономический центр, контролировавший огромные территории и тысячи людей.
А еще этот упрямый фараон снарядил последнюю в истории Египта экспедицию в страну Пунт. Пунт — это где-то на побережье современного Сомали. Сущая terra incognita, но там были благовония, золото, экзотические товары, необходимые для храмовых ритуалов. Экспедиция была успешной, но после Рамзеса связь с Пунтом прервется навсегда.
И кстати, он не забывал про шахты. Синай давал медь, Нубия — золото. Ресурсы нужны были постоянно.
Удар в спину в собственном гареме
Если внешние враги Рамзеса боялись, то внутренние — нет. История его смерти достойна отдельного детективного романа, только без лакировки и Голливуда. Где-то на двадцать восьмом году правления начинаются проблемы. Коррупция. Задержки зарплаты. Рабочие, строившие гробницы в Долине царей, устраивают забастовку. Самую первую в мировой истории официально задокументированную забастовку. Не шутка. Не выдали паёк — положили инструменты и ушли. И это не бунт рабов, а вполне себе трудовой спор квалифицированных мастеров.
А потом начинается «заговор в гареме». Одна из второстепенных жен фараона, царица Тийе, организует переворот и покушение. Ее цель проста: вместо законного наследника Рамзеса IV посадить на трон своего сына, царевича Пентаура. В заговор втянуты десятки людей. Гаремные дамы, военачальники, даже «маги», которые изготавливали восковые фигурки для ритуальной порчи.
Есть уникальный судебный документ — Туринский юридический папирус. По сути, это протокол суда над заговорщиками. Там сухо перечисляется: такой-то признан виновным, приговор — смерть. Такому-то разрешили покончить с собой, дабы избежать позора. Всё буднично и без драм. Документ составлен так, будто речь идет о списании испорченного зерна со склада.
Вопрос на протяжении веков мучил египтологов: а убили они его или нет? Папирус говорит о наказании заговорщиков, но в нем ничего не сказано о смерти самого фараона.
Ответ пришел из современной криминалистики. В 2012 году группа исследователей во главе с Альбертом Цинком и Захи Хавассом провела компьютерную томографию мумии Рамзеса III. И что они увидели? На шее, чуть ниже гортани, зияющая резаная рана длиной 7 сантиметров! Перерезаны трахея, пищевод, артерии. Смерть была мгновенной.
Более того, бальзамировщики, видимо, уже имели дело с трупом, а не с живым человеком. В рану они засунули амулет «Око Гора» — для целительства в загробной жизни, и скрыли все это под толстым слоем бинтов. Так убийство было скрыто более чем на три тысячи лет.
И есть еще одна жуткая деталь. Вместе с мумией Рамзеса нашли «Неизвестного мужчину Е». Судя по генетической экспертизе — его сын. Та же Y-хромосома. Этот парень был мумифицирован кое-как, обмотан козьей шкурой (что было знаком ритуальной нечистоты), а на лице застыла гримаса. Его не просто убили, его лишили права на нормальное погребение. Скорее всего, это и есть царевич Пентаур, которого принудили к самоубийству.
Жил на износ
Рамзес III боролся, побеждал, строил. Он отразил всех внешних врагов. Но ресурсы страны были подорваны. Казна опустела. Все его наследники, а их было аж восемь, звались одинаково — Рамзесы, от IV до XI. Но никто из них и близко не приблизился к масштабу отца. А Египет начал разваливаться.
На юге, в Фивах, власть постепенно прибрали к рукам верховные жрецы Амона — те самые, кому Рамзес так щедро сыпал золото. Они стали государством в государстве. На севере осели те самые ливийцы, которых когда-то принимали в качестве наемников. В итоге их потомки просто взяли и основали собственную, XXII династию фараонов.
Вот она, ирония всей этой истории. Рамзес III спас Египет от пришельцев с моря, разбил ливийцев, отбил Палестину — а через сто лет его держава тихо рассыпалась. Не потому что враги оказались сильнее, а потому что внутренняя система дала трещины, и залатать их было уже невозможно.
Так что фараон Рамзес III — фигура не для пафосных од. Он не строил великих империй, а тушил пожары. Он делал свою работу, матерясь сквозь зубы, перекраивая бюджет на армию, уговаривая жрецов, обороняя кусок илистой земли в дельте от орд разъяренных переселенцев. И делал это так, что котел не взорвался прямо у него в руках. После его смерти — взорвался. Но это уже совсем другая история.