Инна расплакалась, увидев Алису. Раньше мельком как-то, без внимания. Ведь Стёпку на целых пять лет из своей жизни она вычеркнула.
А теперь внучку увидела, и дрогнуло что-то внутри. На колени опустилась, к себе прижала смущённую девочку.
— Родная ты ... Моя ... — ком в горле мешал говорить. Красавица какая выросла. И на Степана вся похожа. Как есть вторая его копия.
— Точно мы тебе не помешаем, мам?
Степан топтался в прихожей. Уже неделю он жил у Инны и никак привыкнуть не мог, что она как раньше в кухне хлопочет. Готовит для него, вещи стирает, гладит. Будто пацанёнком он снова стал, тем самым детдомовским.
— Брось. А зачем мне одной хоромы такие? Пустота в квартире, как мраморная плита, давит. А сейчас я хоть дышать свободно начала. Вы у меня есть, а большего мне не надо.
Жизнь пошла своим чередом. Алиса привыкла к бабушке Инне. Первое время, правда, тосковала по матери. Инна сама решила соврать девочке о том, что её мама уехала. Далеко-далеко. Вернётся не скоро.
Алиса засыпала бабушку вопросами. А зачем? А почему? А как же они с папкой?
Инна терпеливо отвечала, стараясь ненароком не ранить хрупкую душу. Помог ей опыт педагога.
Внучка заняла всё её время. Некогда было теперь горевать о прошлом и унывать. Накатывало порой, но уже не так сильно сбивало с ног.
Тёща Степана, Лидия Викторовна, укатила обратно в Москву. Квартиру закрыла, ключи с собой увезла. Дошли слухи, что на продажу она всё же выставила своё имущество.
— Да и пускай. Проживём, сами Алисочку на ноги поднимем — успокаивала Инна.
Степан и не переживал особо. За дочку просто обидно было. Лидия Викторовна с внучкой так и не повидалась толком. А ещё бабушка, родная.
Вот так получается, оказывается. Что неродная по крови бабушка приняла, любит и воспитывает. А родная наплевать хотела, ради себя теперь живёт.
— Воспитаем — коротко бросил Степан. Он работал у Романовского личным телохранителем. Ездил с ним на разные встречи, в командировки порой в другой город.
Зарплату получить успел приличную. Даже непривычно было такую сумму видеть. Он намного меньше в сервисе зарабатывал.
В счёт долга Романовский не вычитал. На вопрос Степана отрезал как-то: «Успеешь».
Ладно. Успеешь, так успеешь. Степан расслабился. Большие деньги вскружили голову, подняли настрой. Планы появились, мечты.
Обещал он мачеху с дочкой к морю свозить.
— В середине октября поедем. Как раз бархатный сезон, народу меньше.
Инна за всю свою жизнь на море ни разу не была. Как-то всё не досуг, да лишних денег никогда не было. А тут Стёпка предложил, и загорелась она.
Море ... Кто же там не мечтает побывать?
— Алисе как раз полезно будет морским воздухом подышать. Если у тебя, Стёпушка, возможность позволяет, то почему бы и нет? Один раз живём, зато будет что вспомнить Алиске из своего детства.
Расслабился Степан рано. От Романовского неожиданно поступил приказ, которым он будто выстрелил.
Оказалось, что всё не так просто, и Степан был слишком наивен, приняв предложение Романовского работать на него.
***
Софья Михайловна находилась в состоянии тихой, тщательно скрываемой ярости. Ещё бы! Сын привёл в дом непонятно кого и заявил, что именно на ней он намерен жениться!
— Она же на цыганку похожа! — возмущалась Софья после того семейного ужина, который Филипп просил организовать.
— Софочка, ну почему же сразу на цыганку? У девушки просто смуглая кожа, тёмные волосы и карие глаза. Не всем же славянский тип внешности иметь. Брюнетки яркие, страстные. А наш с тобой сын ...
— Перестань говорить ерунду, Эдуард! — перебила мужа Софья Михайловна — я не понимаю Филиппа. Они с Варварой уже два года вместе, дело к свадьбе шло! Откуда это убожество взялось?
Эдуард отложил в сторону газету, которую он всегда читал перед сном. Его интересовали новости бизнеса, политика. Имея свой коммерческий банк, Бородин Эдуард Владимирович был человеком деловым, разносторонним и обладал феноменальной памятью и умело оперировал большими цифрами в своей голове.
— Успокойся, пожалуйста, Софа. И не вмешивайся в отношения Филиппа. Я не вижу ничего страшного в том, что он полюбил другую девушку и сделал ей предложение. И такое бывает. Пары могут десятилетиями встречаться, потом решить сыграть свадьбу. Но в какой-то момент взгляд цепляет другой человек, и всё. Ты чувствуешь, что вот это твоё. Вспомни нас с тобой.
Глаза Эдуарда Владимировича заблестели. Их роман с Софьей тоже когда-то начался бурно и внезапно. Хватило одного лишь взгляда, чтобы внутри всё перевернулось и заставило сердце биться чаще.
— Это другое — упрямо отрезала Софья — моя мама занимала важную руководящую должность в министерстве. Я получила достойное образование, воспитание. А кто родители этой девушки ... Как там её зовут? Я даже имя не запомнила!
— Амира — мягко улыбнулся Эдуард Владимирович. Он сполз с огромной кровати, на которой отдыхал после сытного ужина, и, сунув босые ноги в тапочки, приблизился к жене.
Его Софья в свои пятьдесят пять выглядела очень молодо, и свой возраст ей никто не давал.
Утончённая, интеллигентная, с прекрасным вкусом во всём. Творческая личность, с уникальным музыкальным слухом, она пленила когда-то Бородина и до сих пор держит в тонусе.
— Вот. Даже имя не русское! — продолжала своё возмущение Софья Михайловна. Она сидела на мягком пуфе перед зеркалом и плавными движениями втирала в кожу крем.
Крепкие руки мужа легли на её хрупкие изящные плечики.
— Не вмешивайся, Софа — повторил Эдуард Владимирович, встретившись в отражении зеркала с женой своим тяжёлым взглядом — не разделяй людей на сословия. Если Филипп полюбил эту девушку так внезапно, то значит увидел в ней то, что не нашёл в Варваре. Доверяй нашему сыну. У него такой же хороший вкус во всём, как и у тебя, моя радость.
Софья Михайловна опустила глаза и вынужденно улыбнулась, отступив перед натиском мужа. Его скрытый намёк она поняла и в грязь лицом ударить не хотела. Со своим супругом из-за какой-то девицы с улицы она отношения портить не собиралась. Сделает вид, что смирилась.
— Эдичка, как скажешь, дорогой. Давай спать, устала я что-то. От таких неожиданных новостей голова кругом.
Эдуард Владимирович довольно разулыбался. Вот за это он и любил свою Софу. Что она мудро сглаживала острые углы, и за тридцать пять лет брака они ни разу не поссорились по-крупному.
«Я всё равно расстрою эту предстоящую свадьбу. Жениться своему единственному сыну на какой-то безродной девице неясного происхождения я не позволю» — размышляла перед сном Софья Михайловна.
Автор: Ирина Шестакова