За окном густели сумерки, а на кухне мерно тикали старые настенные ходики. На столе стояла глубокая тарелка с баранками и две чашки остывающего чая.
Я сидел напротив деда.
Пять лет назад я лично забивал гвозди в крышку его соснового гроба, после того как мы нашли его в старом сарае. Тяжелая веревка тогда оставила на его шее глубокий, багровый след, намертво переломав шейные позвонки.
А сейчас он сидел за моим столом.
Его голова неестественно кренилась к правому плечу. Она не держалась прямо, а тяжело покачивалась при каждом движении туловища, словно привязанная к телу лишь слоем иссохшей кожи и остатками связок.
Самым страшным было то, как спокойно вела себя соседка, зашедшая пару минут назад одолжить соли. Она сидела рядом с ним, поправляла край клеенки, улыбалась и рассказывала про то, что зима обещает быть снежной.
Я смотрел на эту сюрреалистичную картину, и мой мозг отказывался обрабатывать информацию.
Дед потянулся за баранкой. Его сухие, пожелтевшие пальцы с длинными, неровными ногтями скрипнули по столу. Он поднес выпечку к лицу, но не откусил. Не смог бы. Его губы, превратившиеся в две тонкие синие полоски, были плотно сжаты.
— Снег — это хорошо, — раздался звук в абсолютной тишине.
Слова вышли не изо рта. Они прозвучали откуда-то снизу. Я медленно опустил взгляд на его шею. Края старой, глубокой раны, там, где была разорвана трахея, мелко вибрировали. Звук выдавливался сквозь эту темную щель — сухой, сипящий, похожий на шелест сухой листвы по шиферу. В нем не было ни одной человеческой интонации.
Соседка кивнула, даже не вздрогнув.
— Озимые не померзнут, — спокойно ответила она, глядя в мутные, затянутые белесым струпом глаза мертвеца.
Именно в этот момент причинно-следственная связь, которая весь вечер билась в истерике, выстроилась в четкую, парализующую логику.
Деревня не ослепла. И люди не сошли с ума. Просто когда дома пустеют один за другим, а живых на улице остается меньше, чем холмиков на погосте, человеческая психика ломается. Оставшиеся заключили негласный, чудовищный договор с той хтонью, что пропитала здешнюю землю. Они позволили своим мертвецам вернуться, чтобы сохранить иллюзию жизни. И главное правило этой больной игры — делать вид, что всё в порядке. Стоит закричать, стоит указать пальцем на болтающуюся голову или показать свой страх — и иллюзия рухнет. Тихая имитация быта мгновенно превратится в агрессивную бойню.
Дед тяжело оперся локтями о стол и медленно повернулся всем корпусом ко мне. Голова мотнулась, подбородок с глухим стуком ударился о ключицу.
— А ты чего молчишь, внучок? — просипела зияющая рана на шее, обдав меня осязаемым запахом влажной земли и старой пыли. — Чай совсем остыл.
Бежать было некуда. За окном, в темноте соседних дворов, уже зажигались тусклые огни, и я знал, что за каждым столом там сидят такие же возвращенцы с проломленными черепами, распоротыми животами и застывшими взглядами. Бежать — значит нарушить правила.
Я сглотнул ком, раздирающий горло, и заставил парализованные мышцы лица растянуться в жалкой пародии на улыбку. Затем медленно, стараясь унять дрожь в пальцах, подвинул к себе чашку.
— Да вот, задумался, дед, — сказал я абсолютно ровным голосом и сделал глоток холодной, горькой заварки. — Сидите. Я сейчас еще кипятка согрею.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#хоррор #мистика #страшныеистории #деревня