— Значит так, мам. Костя будет жить здесь. Мы взрослые люди, у нас личные границы!
Алина с вызовом задрала подбородок. Она перегородила собой половину тесной прихожей в маминой трешке.
За её спиной топтался Костя. На плече парня висела пухлая спортивная сумка. В руках он тискал пакет с какими-то проводами и массивным джойстиком от приставки.
Галина неторопливо вытерла руки кухонным полотенцем. Она ожидала этого разговора еще неделю назад, когда дочь начала прощупывать почву жалобами на дороговизну съема.
— Да на здоровье, — будничным тоном отозвалась Галина.
Она прислонилась к дверному косяку.
— Колхоз дело добровольное. Обувь только на коврик ставьте. И полку в обувнице я вам нижнюю освободила.
Галина развернулась и ушла обратно на кухню к своей плите.
Алина явно растерялась. Она готовилась к масштабному скандалу. Заготовила аргументы про токсичных родителей, поддержку в трудную минуту, сепарацию и право на личную жизнь. Отсутствие сопротивления сбило её с толку.
— Ну типа… здрасьте, — буркнул Костя в спину будущей теще.
Он скинул с ног здоровенные, неоправданно дорогие кроссовки песочного цвета. Левый приземлился прямо мимо резинового коврика, испачкав чистый линолеум. Алина торопливо пнула обувь на место.
Галина вернулась к нарезке овощей. Все было предельно ясно. Дочь встречалась с этим чудом уже полгода. Два месяца назад Костя внезапно уволился из салона связи. По словам Алины, он «выгорел, не терпел токсичного начальника и теперь искал себя».
С тех пор Алина стала чаще стрелять деньги до зарплаты. Сначала на маникюр. Потом на проезд. Потом просто «мам, переведи пару тысяч, очень надо, до вторника отдам». Галина переводила, но выводы делала. Она предчувствовала неизбежное уплотнение жилплощади. Поэтому вчера вечером открыла на ноутбуке эксель.
Утро субботы началось с грохота посуды.
Галина вышла из своей комнаты. Алина деловито переставляла банки и контейнеры на полках холодильника.
Кастрюля с маминым супом перекочевала на самую нижнюю полку. Вплотную к задней стенке, где обычно всё подмерзало. На освободившееся козырное место на уровне глаз дочь водрузила три огромные черные банки с протеином. Рядом плотным строем встали упаковки с дорогим овсяным молоком и контейнеры с отварной грудкой.
— Вообще-то, мы тут тоже живем, — Алина недовольно зыркнула на мать, заметив её взгляд.
Она поправила съехавшую на плечо лямку растянутой домашней майки.
— Косте нужно пространство под спортпит. У него строгий режим, он массу набирает. Пять приемов пищи.
Галина подошла к чайнику. Щелкнула кнопкой.
— Ясно, — она достала кружку из навесного шкафчика. — Пространство — это святое. Только суп мой зачем к стенке прижала? Он же прокиснет там.
— Мам, ну подвинь сама, — отмахнулась Алина. — И еще. Мы продукты будем покупать раздельно. У нас свое питание, у тебя свое. Ты слишком много жареного ешь, макароны всякие, Косте такое категорически нельзя. У него сушка.
— Договорились, — Галина налила кипяток. — Раздельно так раздельно. Никаких проблем. Мои полки нижние, ваши верхние.
Алина победно хмыкнула. Она удалилась в свою комнату, прикрыв дверь. Дочь явно чувствовала себя хозяйкой положения. Взрослая жизнь казалась на редкость удобной штукой. Живи в маминой квартире, устанавливай свои правила, строй личные границы, не плати за аренду.
Днем Галина собиралась в магазин за картошкой. Она заглянула в ванную комнату, чтобы взять из тумбы запасную хозяйственную сумку.
На стиральной машинке горой лежали чужие вещи. Огромные толстовки Кости. Его спортивные штаны. Какие-то безразмерные футболки. Алина как раз засыпала гель для стирки в отсек.
— Аля, — Галина окликнула дочь. — Мой гель не трогай.
Алина замерла с мерным стаканчиком в руке.
— В смысле? Мне что, отдельно порошок покупать? Он же общий стоит!
— У нас же раздельный быт, — напомнила Галина, забирая сумку. — Ты сама утром сказала. Питание раздельное, полки раздельные, химия тоже. Мой гель для цветного стоит немало. Покупайте свой.
— Да тебе жалко, что ли?! — возмутилась дочь.
Она с досадой стукнула пластиковым стаканчиком по крышке машинки.
— Это всего два колпачка! Костя на пробежку ходил, ему вещи свежие нужны! У него ткань специальная, дышащая!
— Не жалко, — осадила её мать. — Просто констатирую факт. Раздельный бюджет включает в себя всё. Свой гель я уберу к себе в комнату.
Галина вышла в прихожую. В спину ей донеслось возмущенное сопение дочери и хлопок дверцы стиральной машины.
В воскресенье тишину квартиры разорвал громкий возглас из комнаты молодых. Спустя минуту Алина влетела на кухню. Она нервно тыкала пальцем в экран смартфона.
— Мам, что с вайфаем? Пишет неверный пароль! Роутер завис, что ли?
Дочь попыталась дотянуться до мигающей коробочки на верхнем кухонном шкафу.
— Роутер работает прекрасно, — Галина неторопливо помешала заварку в чашке. — Я пароль сменила.
Алина опустила руку.
— В смысле сменила? Зачем? Дай новый, Косте нужно вакансии смотреть. У него созвон скоро в дискорде с ребятами! Ему пинг важен!
— Понимаю, — сочувственно кивнула мать. — Но мой интернет, мой пароль. Подключайте свой тариф. Провайдеров в доме полно, кабель кинуть дело одного дня.
— Мам, ты издеваешься? — Алина шагнула вплотную к столу. — У меня мобильного интернета крохи остались! А Косте файлы тяжелые качать надо!
— Вы же отдельная семья, — Галина пожала плечами.
Она отпила из чашки, глядя прямо на дочь.
— Личные границы. Раздельный бюджет. Проводите свой кабель, заключайте договор на свое имя. В чем сложность?
— Да это копейки стоит! Тебе жалко за интернет заплатить? У нас и так денег в обрез!
Алина с силой швырнула телефон на столешницу. Аппарат жалобно звякнул, ударившись о фасад кухни.
— Не копейки, — Галина невозмутимо отодвинула чашку. — Я плачу за максимальную скорость. Хотите пользоваться — платите свою часть или проводите свой.
Алина схватила телефон. Она развернулась и выскочила в коридор. Галина спокойно допила чай. Она знала, что это только разминка. Основной концерт начнется вечером, когда придет время снимать показания счетчиков.
Вечером понедельника на кухне запахло тушеной капустой с мясом. Галина готовила себе ужин на два дня вперед.
Из комнаты молодых доносилось ритмичное щелканье мышки. Костя во что-то играл. Следом раздавались раздраженные возгласы Алины, которая просила его сделать потише.
Наконец дочь появилась на пороге кухни. Растянутое худи висело на ней мешком. Волосы были собраны в небрежный пучок.
— Ты можешь нормально объяснить, что происходит? — Алина уперла руки в бока. — Сначала ты порошок прячешь, потом пароль меняешь! Теперь вот это! Я пошла в душ, а воды горячей нет!
Галина убавила огонь под сковородкой.
— Бойлер пустой, — спокойно пояснила она.
— В смысле пустой? Он же на сто литров!
— Был на сто, — Галина взяла прихватку. — Пока твой Костя не простоял под струей сорок минут. Я помыться не успела. А электричество этот бойлер жрет как не в себя, если его два раза в день с нуля греть.
Дочь шагнула вперед. Она едва не смахнула со стола солонку.
— Мам, хватит! Мы переехали, потому что нам тяжело! Костя в депрессии, он ищет себя, ему нужна поддержка! А ты устраиваешь цирк из-за горстки стирального порошка, воды и пароля от роутера!
— Цирк? — Галина вытерла руки. — Никакого цирка. Математика простая.
Она подошла к холодильнику. Сняла сувенирный магнитик с видом Сочи. Взяла белый прямоугольник бумаги, который висел там с самого утра изнанкой наружу. Галина перевернула его и положила на стол перед дочерью.
Алина непонимающе уставилась на распечатку.
Там была аккуратная таблица. Четыре колонки.
В первой значились пункты. Квартплата. Вода по счетчикам — с учетом двойного расхода за последнюю неделю. Электричество — с учетом круглосуточно работающего мощного компьютера. Интернет. Базовые средства гигиены. Вывоз мусора.
Во второй колонке стояли общие суммы. В третьей — суммы, поделенные на три.
В четвертой колонке была прописана итоговая цифра. Она была выделена жирным шрифтом и умножена на два. Это была доля Алины и Кости. В самом низу листа красовался распечатанный куар-код. Для удобного перевода через банковское приложение.
— Восемнадцать тысяч?! — Алина отшатнулась от стола.
Она заморгала, словно цифры могли исчезнуть.
— Откуда такие цифры?! Это бред какой-то!
— Все по квитанциям и счетчикам, — будничным тоном ответила Галина. — Ваша часть — две трети. За двоих взрослых людей, которые моются по часу, жгут свет до утра и стирают кроссовки через день.
Дочь схватила листок. Бумага затрещала в ее пальцах.
— Мам, ты в своем уме? Я не буду за это платить! У нас нет таких денег! Я зарабатываю копейки в своем колл-центре!
— Вы взрослые люди, — напомнила мать. — Ты сама это озвучила в прихожей неделю назад. Жить бесплатно в чужой квартире, тратить чужой свет, лить чужую воду — это не личные границы. Это паразитизм.
Алина бросила помятый листок обратно на стол.
— А почему я должна платить за его воду?! — Алина сорвалась на крик.
Она ткнула пальцем в сторону коридора.
— Он в душе по часу моется! И электричество мотает своим компьютером! Я ему эти протеины на последние деньги с кредитки купила! Я уже в минус ушла с его сушкой!
Она выпалила это и тут же осеклась. Алина прикрыла рот рукой, осознав, что выдала свой главный секрет.
В дверях кухни стоял Костя.
Он пришел на шум. Теперь парень растерянно переминался с ноги на ногу. Вся его вальяжность куда-то испарилась. Песочные кроссовки на нем были не зашнурованы.
— Аль, ты чего? — протянул он с откровенной обидой в голосе. — Нормально же сидели. Я катку слил из-за ваших криков. Какая кредитка? Ты же говорила, тебе премию дали.
— Нормально?! — Алина резко развернулась к нему.
Ее лицо пошло красными пятнами.
— Я все свои сбережения тебе на кроссовки и спортпит спустила! Я в долгах сижу! А теперь мне восемнадцать кусков за коммуналку выкатывают! Ты когда работу найдешь, искатель себя?!
Костя попятился в коридор.
— Ну типа… я же в поиске. Там условия везде адские. Чего ты начинаешь? Сама сказала, мама поможет на первых порах.
— Я начинаю?! Да пошел ты! Сам за свой свет плати! Собирай свой джойстик и чеши к своей маме!
Алина пулей вылетела с кухни. Она оттолкнула парня плечом. Костя постоял секунду. Он почесал затылок, недовольно скривился и поплелся следом в комнату.
Галина подобрала со стола помятый листок. Разгладила его ладонью. Снова повесила на холодильник под магнитик из Сочи. Только теперь куар-кодом наружу.
Мясо на сковородке аппетитно шкварчало.
Через три дня Галина возвращалась с работы. В подъезде пахло жареной картошкой от соседей и привычной сыростью.
Она провернула ключ в замке. Толкнула дверь.
В прихожей было тихо. Коврик для обуви пустовал. Здоровенные песочные кроссовки исчезли. Как и спортивная сумка из угла.
Галина аккуратно сняла туфли. Поставила их точно на середину освободившегося резинового прямоугольника.
Из комнаты дочери не доносилось ни звука. Алина второй день сидела запершись. Она выходила только на работу и заварить лапшу быстрого приготовления. Общаться с матерью она отказывалась. Всем своим видом дочь демонстрировала вселенскую обиду на жестокий мир.
Костя съехал быстро. Видимо, парень понял, что бесплатного санатория не предвидится. Трехразовое питание, бойлер и безлимитный интернет отменились. А Алина спонсировать его поиски себя дальше не смогла. Кредитка имела свойство заканчиваться, а платить коммуналку за двоих она отказалась.
Галина повесила плащ на крючок. Прошла на кухню. Листок с расчетами все так же висел на холодильнике.
Она щелкнула чайником.
— Ну, и на том спасибо, — вполголоса произнесла Галина в пустую квартиру.
Она достала из шкафчика кружку. Вечером нужно было оплатить квитанции. Все сто процентов суммы. Как и всегда. Главное, что математика сошлась.
