Олеся этой ночью проснулась уже третий раз. Сначала ливень барабанил по стеклу и крыше так, что было страшно. Потом ветер завывал. Теперь вот показалось, что стучат в калитку кулаком. Приподнялась, прислушалась – нет, все-таки, показалось. И тут зазвонил телефон. Сощурившись, Олеся разглядела имя – МАМА. Что могло у них случиться в такую рань? Олеся ответила сонным голосом, и Тамара Николаевна сразу же затараторила в трубку:
– Встречай гостей! Долго нам еще под калиткой торчать?! Околеем, пока достучимся до тебя.
– Что? Кого встречать? – Не поняла Олеся, а потом, словно кольнуло что-то, подошла к окну и, отодвинув штору, увидела под забором движение теней.
– Открывай, говорю, скорее, – повторила мать и сбросила вызов.
Олеся глубоко вдохнула и прошла в прихожую. Натянула теплую кофту поверх пижамы, обула уличные тапочки и медленно пошла к калитке. Мыслей не было, но было неуютно внутри, так, как будто там все заполнялось тревогой – нарастающей, безжалостной, какой-то жгучей и болезненной.
Открыв калитку, Леся так и ахнула. Перед ней стояла мать со своим мужем Дмитрием и его дочкой Анечкой, как ее всегда называла Тамара Николаевна. Родную же дочь звала только Леськой, и так небрежно, словно это ее привели в дом в возрасте девяти лет, брошенную собственной матерью, а не Анечку.
– А вы чего тут? – Спросила осторожно Олеся. – Какими судьбами?
– А что, не имеем права? – Вскинула голову мать, – Хотим на море отдохнуть, а тут погодка хуже, чем у нас в Сибири.
– У нас нет моря, – возразила Олеся, когда гости уже спешили к дому, волоча за собой чемоданы.
– Два часа до моря, значит, есть! – Заговорил Дмитрий Петрович. – На электричку сели, накупались, и обратно так же приехали.
– Накупались? – Удивилась Олеся, – вообще-то, для купания еще не совсем сезон, вернее, совсем не сезон.
– А в сезон там яблоку упасть негде будет, – усмехнулся муж матери, затаскивая в дом самый большой чемодан.
Тамара Николаевна поспешила следом и, уткнувшись в его спину, замерла, заглядывая через его плечо.
– Вот это да! Корова ляжет и хвост некуда вытянуть! Внешне, вроде, дом немаленький, а тут… А говорила дом купила! Ну ты, Леська, как была бестолковой, так и осталась! Так и надо было говорить, что норку, а не дом!
– Мне хватает! – Сказала Олеся упрямо, – а на гостей я не рассчитывала!
Дмитрий Петрович занес чемоданы в комнату и плюхнулся на небольшой диван, Тамара Николаевна сразу прошла на кухню, включила чайник, по-хозяйски осматриваясь и требуя, чтобы Олеся завтрак им приготовила. А Анечка проскользнула в спальню и бесцеремонно разместилась на Олесиной кровати.
Олеся даже понять не успела, что происходит. Она принялась делать бутерброды, прокручивая в голове, как бы дать понять гостям незваным, что им тут не рады, да и места у нее, на самом деле, было очень мало.
В памяти всплывали то одни, то другие картинки, заставляющие вспоминать не самые приятные моменты. Вот, мама впервые привела дядю Диму домой.
– Он теперь с нами будет жить, – сказала и повела его в комнату, даже не спросив, как дела у дочери, как день прошел.
Олеся тогда училась в третьем классе, она еще помнила своего папу, которого однажды просто не стало. Она вернулась с прогулки домой, когда мама горько плакала, а потом спросила, уже перед сном, почему папы долго нет и Тамара Николаевна, выкрикнув, что больше его никогда не будет, запретила дочери о нем вспоминать и говорить.
А потом Дмитрий Петрович привел с собой и Анечку.
– Девочки, вам нужно подружиться, – сказал он, – вы теперь сестрички.
Олеся бы и рада была подружиться, да только Анечка вела себя, как принцесса из сказки. Всё не так, всё не по её. А мама Лесина старалась ей угождать, поясняя своей дочери, что Анечку ее родная мама предала, ей требуется больше внимания и заботы.
Олеся тогда плакала ночами, понимая, что теперь она и вовсе никому не нужна.
А однажды Тамара Николаевна неожиданно решила отправить Олесю к бабушке по отцу. Это решение казалось странным и даже немного тревожным. Девочка почти не знала Клавдию Семеновну, мать всегда строго запрещала им общаться, и вдруг такая перемена. Олеся ехала к бабушке с тяжелым сердцем. Она не ждала ничего хорошего и, оказавшись в ее тихом, немного старомодном доме, только убедилась в своих опасениях. Там было непривычно пусто, слишком спокойно, даже холодно. Клавдия Семеновна была женщиной немногословной, она не задавала лишних вопросов, не лезла в душу, не пыталась расположить к себе внучку. Казалось, она просто приняла ее присутствие как факт.
Дни тянулись медленно. Чтобы не сойти с ума от тишины и одиночества, Олеся стала читать. К счастью, у бабушки оказалась богатая библиотека — старые шкафы были заполнены книгами на любой вкус. Постепенно страницы книг стали для девочки спасением, в них она находила эмоции, которых не хватало в реальной жизни.
Со временем такие поездки стали повторяться все чаще. Тамара Николаевна словно нашла удобный способ избавляться от дочери. И, как это часто бывает, привычка сделала свое дело — Олеся и Клавдия Семеновна постепенно притерлись друг к другу. Между ними не возникло теплой, нежной близости, но появилось нечто вроде тихого взаимопонимания.
Когда Олесе исполнилось пятнадцать лет, бабушка впервые решилась на откровенный разговор. В тот вечер они сидели на кухне, и Клавдия Семеновна, долго подбирая слова, рассказала правду внучке о ее отце.
Оказалось, он давно погиб. В тот роковой день между ним и Тамарой Николаевной произошла сильная ссора. Он уехал, будучи на взводе, сел за руль в состоянии, когда лучше было этого не делать… и случилась трагедия. Он долго находился в больнице, но Тамара к нему так и не пришла. Более того, она запретила говорить Олесе , что с ее отцом. Обида оказалась сильнее всего. А когда его не стало, она не пришла даже на похороны.
Для Олеси это стало настоящим ударом. Внутри будто что-то оборвалось. Она вдруг по-новому вспомнила свое детство: как мать постоянно упрекала отца, что он мало зарабатывает, как в доме звучали бесконечные ссоры…
И тем более странным теперь казалось поведение матери в настоящем. Дядя Дима, ее новый мужчина, почти всегда сидел дома. Работал редко, перебивался случайными заработками. Но Тамара Николаевна словно не замечала этого. Она сама хваталась за любую подработку, уставала, но молчала, лишь бы он был доволен. Лишь бы ему было удобно… и его дочери, Анечке.
Ане всегда покупали все самое лучшее: дорогая одежда, модные сумки, хорошая обувь, новые телефоны. Олеся же жила словно в тени, ей доставались либо Анины обноски, либо все самое дешевое с распродаж. И это считалось нормой.
Однажды, на совершеннолетие, Клавдия Семеновна подарила Олесе золотое кольцо. Неброское, но очень красивое. Но даже такую малость ей приходилось прятать. Она знала, что если мать увидит, обязательно скажет с привычным холодным презрением:
— Тебе, Леська, это ни к чему. Отдай лучше Анечке…
Годы шли. Аня поступила в институт, потом – в другой, получала второе высшее образование. Тамара Николаевна с готовностью оплачивала ее учебу, гордилась ею, ставила в пример. То, что Анечка успела два раза замуж выскочить и развестись, все старались благополучно забыть – не повезло, жалко девочку, нельзя на раны сыпать соль…
Олеся же выбрала другой путь. Она окончила училище и начала работать через интернет. Сначала было тяжело: заказы появлялись редко, денег почти не было. Но она не сдавалась. Училась, пробовала, набиралась опыта. Со временем у нее появились постоянные клиенты. Она рисовала баннеры, обложки, постеры для сайтов, и постепенно начала зарабатывать вполне приличные деньги.
Правда, об этом она предпочитала молчать. Почти все доходы откладывала на свой личный счет, готовясь к тому дню, когда сможет наконец начать самостоятельную жизнь.
Но дома ничего не менялось.
— Вон с Анечки бери пример! — постоянно слышала она от матери. — Второе высшее получает! А ты? Бездарь! Окончила какой-то занюханный колледж и сидишь, бездельничаешь целыми днями!
И это при том, что Олеся покупала продукты, помогала оплачивать квартиру, старалась быть во всем полезной. Но в глазах матери она оставалась никем. Неудачницей. Лишней.
К тому времени многое в жизни Олеси незаметно, но бесповоротно изменилось. Клавдия Семеновна продала свою квартиру и уехала в другой город, к сестре. Они простились без лишних слов, но Олеся вдруг остро почувствовала, что разрывается единственная ниточка, связывавшая ее с чем-то по-настоящему родным и спокойным.
Оставшись одна в привычной, но чужой по духу обстановке, она все чаще ловила себя на мысли: если не сейчас, то когда? Она уже не была той девочкой, которая молча терпит и надеется, что станет лучше. У нее были пусть небольшие, но свои деньги. Была работа, не привязанная к месту. И главное — было желание начать жить по-настоящему.
Олеся долго просматривала объявления, сравнивала, сомневалась… а потом вдруг наткнулась на один вариант – небольшой поселок на юге страны. Теплый климат, тишина, почти полное отсутствие суеты. И смешные по городским меркам цены на жилье. Решение пришло неожиданно легко, она почти не раздумывала.
Дорога заняла несколько дней, и с каждым километром Олеся чувствовала, как будто с нее слой за слоем сходит прежняя жизнь – тяжелая, давящая, чужая. Когда она, наконец оказалась на месте, первое, что ее поразило, это воздух. Теплый, пахнущий землей и чем-то цветущим, он казался почти нереальным после серого городского смога. Поселок был тихим, немного будто бы сонным. Узкие улочки, невысокие дома, редкие прохожие. Здесь никто никуда не торопился.
Домик, который она присмотрела, был небольшим, но уютным. Старенький, с покосившимся забором и запущенным палисадником, зато с крепкими стенами и крышей, не требующей срочного ремонта. Именно из-за отсутствия работы в поселке жилье стоило недорого. Для кого-то это был минус, а для Олеси – настоящий подарок. Она купила его. И в тот момент, когда подписывала бумаги, вдруг почувствовала странную, непривычную легкость. Как будто впервые в жизни сделала что-то только для себя, и никому ничего не должна.
Первые недели пролетели незаметно. Она убирала дом, выносила старый хлам, расставляла немногочисленные вещи. Потом занялась палисадником: вскопала землю, посадила цветы. Каждое утро выходила с кружкой чая на крыльцо и смотрела, как они постепенно оживают. Удаленная работа позволяла не беспокоиться о доходе. Да, здесь не было офисов, карьерных перспектив, привычной городской жизни, но ей это и не было нужно.
Когда Олеся окончательно обустроилась, решилась сообщить все-таки матери. Коротко, без лишних подробностей: что у нее все хорошо, что возвращаться не собирается. Реакция была предсказуемой. Сначала Тамара Николаевна кричала, не давая вставить ни слова. Обвиняла в глупости, в безрассудстве, уверяла, что Олеся наверняка влезла в долги.
— Только потом к нам не прибегай! — громко возмущалась она. — Не рассчитывай, что мы тебя вытаскивать будем!
Потом, немного остыв, сменила тактику. Решила, что дочь просто врет.
— Наверное, снимаешь какую-нибудь халупу, — язвительно говорила она. — А нам сказки рассказываешь, пыль в глаза пускаешь…
Олеся не спорила. Просто перестала что-либо доказывать.
И вот теперь Тамара Николаевна и Аня вели себя в ее доме так, будто всегда здесь жили, без малейшего смущения. Олеся смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается напряжение.
— Леська, — вдруг сказала мать, остановившись посреди комнаты и прищурившись, — ты мне документы покажи на дом. А то ведь поди брешешь, что купила?
От этих слов Олесю словно окатило ледяной водой. На секунду она растерялась — слишком неожиданным был этот выпад. Но почти сразу в голове вспыхнула мысль, быстрая и четкая.
— А… нет никаких документов, — спокойно ответила она. — Я еще не оформила.
Тамара Николаевна победно вскинула подбородок.
— Вот же зараза, — процедила она с нескрываемым удовлетворением. — Так и знала, что врешь! Что, деньги лишние – за аренду платить? Совсем ума нет? Давай кончай дурить. Поедешь с нами обратно домой.
Аня молчала, но по ее лицу было видно - она полностью поддерживает мать.
— Анечка сейчас работу найти не может, — продолжала Тамара Николаевна. — И Дима тоже не работает. Нам не сладко! А ты тут деньгами разбрасываешься. Вернешься, будешь нам помогать.
В этот момент в Олесе что-то окончательно оборвалось. Она выпрямилась и посмотрела матери прямо в глаза.
— Никуда я с вами не поеду, — спокойно, но уверенно произнесла она. — И вообще… я замуж выхожу.
Слова сорвались с губ быстрее, чем она успела их обдумать. Олеся тут же прикусила язык, но было поздно. На секунду мать замерла, а потом громко, почти истерично рассмеялась.
— Замуж? — переспросила она, едва сдерживая смех. — Ты?
Она оглядела дочь с головы до ног, с явным презрением.
— Надо же такое придумать, да кому такая дурында нужна…
Вот почему Олеся так долго молчала и не хотела, чтобы мать раньше времени узнала о ее новой жизни. Слишком хорошо она понимала: стоит только появиться хоть чему-то светлому и настоящему, его тут же попытаются обесценить, отобрать или превратить в повод для насмешек.
С Максимом она познакомилась почти сразу после переезда. Тогда все было новым, непривычным, немного тревожным. Она только начала обживаться, разбиралась с документами, искала подходящий дом — и именно он оказался тем самым риэлтором, который помог ей с покупкой.
Сначала это было обычное деловое общение. Спокойный, внимательный, он сразу произвел на нее впечатление человека, на которого можно положиться. Он не торопил, не навязывал варианты, терпеливо объяснял каждую мелочь, словно чувствовал, насколько для нее важен этот шаг.
А потом как-то незаметно их разговоры стали выходить за рамки формальностей. Он иногда заходил, якобы, убедиться, все ли в порядке с домом, приносил свежие фрукты, помогал с мелкими делами. И в какой-то момент Олеся вдруг поймала себя на том, что ждет этих встреч.
С тех пор они были вместе. Максим оказался тем самым человеком, рядом с которым ей не нужно было притворяться, оправдываться или доказывать свою ценность. С ним она чувствовала себя спокойной, нужной, настоящей. И когда он сделал ей предложение, она согласилась без колебаний. До свадьбы оставалось всего три недели.
И именно в этот момент, когда она случайно проболталась о замужестве, телефон зазвонил. На экране высветилось его имя. Олеся вышла во двор, прикрыла за собой дверь и, стараясь говорить спокойно, вкратце объяснила, что происходит. Максим не стал задавать лишних вопросов.
— Я скоро буду, — сказал он уверенно.
И действительно, не прошло и получаса. Когда во двор вошел высокий, уверенный, с легкой улыбкой, молодой человек, Аня буквально впилась в него взглядом, не скрывая своего интереса. Тамара Николаевна и отчим переглянулись, явно не ожидая увидеть такого жениха у Олеси.
За чаем Максим рассказывал о себе немного, но достаточно, чтобы у гостей постепенно менялось выражение лиц. Когда он упомянул, что у него есть студия и дом у моря, Тамара Николаевна сразу оживилась, начала задавать вопросы, а потом как будто невзначай, перешла к мечтам.
— Мы вот всегда хотели у моря пожить… — протянула она, бросая выразительные взгляды то на Максима, то на Аню. – Анечка у нас столько учится, морской воздух на пользу пойдет…
Аня в этот момент уже не скрывала своего интереса. Она улыбалась, поправляла волосы, ловила каждый его взгляд. Максим, заметив такой интерес к своей персоне, на мгновение изменился. В его глазах мелькнуло что-то ироничное. Он стал чуть дольше задерживать взгляд на Ане, будто подыгрывая. И вскоре она сама не выдержала – поднялась, бросила короткий взгляд на Максима и кивнула в сторону двери. Приглашение было более чем очевидным. Он встал и спокойно пошел за ней.
Олеся осталась в доме с матерью и отчимом, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Она доверяла Максиму, но все происходящее было слишком уж странным.
Они вернулись довольно быстро. Аня выглядела довольной, даже торжествующей.
— Мы едем к Максиму, — объявила она родителям, даже не глядя на Олесю. — Он любезно пригласил нас в свой дом у моря.
И бросила на Лесю холодный взгляд, сверху вниз.
Все произошло стремительно. Чемоданы были собраны в считанные минуты. Тамара Николаевна суетилась, отдавая указания, отчим молча помогал.
Уже на выходе мать обернулась.
— Как была никчемной, так и осталась, — бросила она Олесе. — Надо было с Анечки пример брать.
Максим, едва заметно подмигнув Олесе, поспешил следом за «гостями».
И вот тогда тишина в доме стала по-настоящему гнетущей. Олеся осталась одна. Она старалась убедить себя, что все под контролем, что Максим знает, что делает… но тревога все равно не отпускала. Время тянулось мучительно медленно.
Когда дверь, наконец, открылась, она вскочила с места.
— Ну все, — сказал Максим с порога, снимая куртку. — Отвадил я твою родню.
Он улыбнулся широко, с явным удовольствием.
— Уже на вокзале выставил им ценник за проживание, дал адрес. Видела бы ты их лица! Чего я только о себе не услышал… А эта их Анечка, — он покачал головой, — она всерьез думала, что кто-то поведется на ее подмигивания?
Он подошел ближе, посмотрел на Олесю уже совсем по-другому – нежно, тепло.
— Ты, кстати, не забыла, что нас мама ждет сегодня на вареники? – Потом немного помолчал, глядя в ее глаза. – У нас все будет лучше всех. Веришь мне?
Олеся только кивнула. Она верила. Верила, что впереди у них только счастье.
Максим почти сразу познакомил ее со своей семьей, его мама встретила ее так, словно давно ждала.
— Наш сын — однолюб, — сказала она однажды за чаем, улыбаясь. — Всю жизнь ждал одну-единственную. И вот встретил. Я его таким счастливым еще никогда не видела, Олесенька. И знаешь… я так рада, что ему досталась именно ты.
Она тогда посмотрела на Олесю с такой теплотой, что у той защемило в груди.
И вот теперь она не сомневалась. Все, что было раньше — боль, обиды, одиночество, перестало иметь над ней власть. Теперь у нее была своя жизнь и новая семья. Та самая, о которой она когда-то только мечтала.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖