— Вытаскивай свой мусор на помойку! — Антон брезгливо пнул носком ботинка резную ножку старинной тумбы. — Через час приедут нормальные люди, а у нас на лоджии пахнет воском и старым хламом. Старьевщица!
Я стояла с куском мягкой фланели в руках. Пальцы всё ещё хранили тепло дерева. Эту дубовую тумбу эпохи модерн я бережно вышкуривала последние три недели на застекленном балконе. Снимала въевшуюся советскую краску, аккуратно восстанавливала шпон. Делала это по вечерам, пока муж смотрел телевизор.
— Антон, она уже готова, я просто нанесла финишное масло. Ничем не пахнет, — попыталась я возразить.
— Я сказал, убирай! — он шагнул к тумбе, ухватился за тяжелую столешницу и с натужным кряхтением потащил ее через комнату. Линолеум жалобно скрипнул. Муж вытолкал мою работу в коридор, распахнул входную дверь и выпихнул тумбу на лестничную клетку.
— Пусть дворники забирают! И чтобы я больше этих деревяшек в доме не видел. Умойся иди, на тебе стружка.
Дверь захлопнулась. Я осталась стоять посреди прихожей с тряпкой в руках.
Слез не было. Была только глухая, тупая усталость. Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет я старалась соответствовать его понятию «нормальной семьи». Мы скидывались на быт поровну, только вот Антон считал, что его зарплата — это на статус: дорогие костюмы, литые диски для машины, посиделки в барах с коллегами. А моя скромная зарплата бухгалтера — это на продукты, коммуналку и страховку для его же авто. Я пятый год ходила в одном пуховике, во всем себе отказывала, а свое единственное увлечение — реставрацию старой мебели — оплачивала с крошечных подработок.
Утром я вышла на площадку, чтобы спустить тумбу вниз, к мусорным бакам, пока ее не разломали подростки. И столкнулась с соседом с восьмого этажа. Роман Эдуардович, владелец известной в городе студии дизайна, стоял возле моей работы и буквально поглаживал восстановленный шпон.
— Доброе утро, Анна, — он поднял на меня совершенно ошарашенный взгляд. — А кто эту вещь выставил? Это же ювелирная реставрация. Сохранили рисунок дерева идеально.
— Мой муж выставил. Сказал, это мусор.
Сосед выпрямился.
— Мусор? Анна, я сейчас оформляю интерьер одного загородного клуба в купеческом стиле. Я с ног сбился искать такие подлинные вещи. Сто пятьдесят тысяч вас устроит?
Я не поверила своим ушам.
— Я вам сейчас пятнадцать тысяч по номеру телефона закину как задаток, — Роман уже достал смартфон. — А вечером пришлю грузчиков и переведу остаток. И знаете... мне в команду очень нужен человек с таким чувством дерева. Приходите завтра ко мне в офис, обсудим контракт.
Я вернулась на кухню. Антон доедал бутерброд и листал новости. Мой телефон звякнул — пришло уведомление от банка о зачислении средств. Муж машинально скосил глаза на светящийся экран.
— Ого, пятнадцать тысяч? — он оживился. — Премию дали? Отлично, переводи мне. Я как раз присмотрел новый видеорегистратор. А то все на нас, мужиках, держится.
Я спокойно налила себе воды.
— Это задаток. Сосед купил мою тумбу за сто пятьдесят тысяч. И предложил мне работу в своей студии.
Антон подавился чаем. Закашлялся. Его высокомерное лицо вдруг стало удивительно заискивающим, а тон сменился на медовый.
— Ничего себе... Сто пятьдесят штук! Слушай, Ань, ну я же говорил, что у тебя талант! Давай так сделаем. Вечером получишь остаток, мы эти деньги пустим на первый взнос за новую иномарку для меня. А ты себе еще деревяшек на помойке найдешь. Мы же семья, у нас общий бюджет! Тем более, если бы я твой хлам за дверь не выставил, сосед бы его не увидел. Считай, я твой продюсер!
Я смотрела на него не моргая. Человек, который вчера унижал меня, который годами заставлял меня экономить на базовых вещах, сейчас абсолютно буднично планировал потратить мои деньги на свою игрушку. Ни капли раскаяния. Только жадность.
Я молча развернулась, пошла в комнату и достала с верхней полки дорожную сумку.
— Эй, ты чего удумала? — Антон семенил следом. — Обиделась? Ань, ну хватит дурью маяться! Я же как лучше хочу, для семьи! Мы все крупные покупки вместе должны обсуждать!
Я скидывала в сумку свои немногочисленные вещи. Джинсы, свитера, белье. Затем подошла к тумбочке, выдернула из розетки шнур от вай-фай роутера и аккуратно свернула его. Роутер я покупала на свои деньги полгода назад.
— Ты куда интернет тащишь?! — взвился муж.
— Туда же, куда и себя. Подальше от тебя. За аренду квартиры на следующий месяц я автоплатеж со своей карты только что отменила. Так что оплачивай свою жизнь и свой интернет сам, продюсер.
Я застегнула молнию, перешагнула через порог и закрыла за собой дверь, оставив его возмущаться в пустоту.
Спустя полгода я сидела в плетеном кресле на открытой палубе круизного лайнера. Легкий бриз трепал волосы, а на столике стоял бокал апельсинового сока. Контракт с рестораном принес мне деньги, о которых я раньше и мечтать не могла. Я наконец-то купила путевку, которую откладывала пятнадцать лет.
От общих знакомых я узнала, что Антон съехал из той квартиры через два месяца. Платить аренду в одиночку он не потянул, старую машину продал за долги, и теперь живет у своей мамы в тесной двушке.
Я смотрела на бирюзовые волны и понимала одну простую вещь. Иногда нужно позволить кому-то выставить твое увлечение за дверь, чтобы вместе с ним за дверь отправилась твоя прежняя, чужая жизнь.