- Галя, ну объясни мне как нормальная женщина нормальной женщине, зачем ты это делаешь?
Подруга Тамара смотрела на неё через стол с таким выражением, будто Галина только что призналась в чём-то неприличном. На столе между ними стояли два стакана с чаем. У Тамары в блюдечке лежал кусок медового торта, у Галины ничего не было.
- Что именно я делаю? - спросила Галина ровно.
- Вот это. - Тамара обвела рукой воздух вокруг неё. - Сидишь в кафе и не заказываешь ничего, кроме чая. Приходишь в пальто, которому лет двадцать. У тебя муж коммерческий директор крупной компании, Галя. Я не понимаю.
- Виктор зарабатывает хорошо, но мы копим. У нас цель есть.
- Какая цель?
- Дом у моря. Мы уже давно об этом говорим. Виктор считает, что к его выходу на пенсию у нас должна быть сумма, которая позволит купить нормальное жильё на побережье и ещё остаться на жизнь. Без кредитов, без долгов, спокойно.
Тамара помолчала. Потом отложила вилку.
- Галя, вы копите уже сколько лет?
- Лет десять активно. Ну, может, чуть меньше.
- Десять лет. И ты всё это время не покупаешь себе нормальную одежду, не ездишь в отпуск, не ходишь к врачу нормально. Спина у тебя болит уже года три, ты мне сама говорила.
- Болит иногда. Не критично.
- Не критично. - Тамара повторила это без интонации, просто так, как повторяют слова, которые не верят. - А Виктор, значит, тоже во всём себе отказывает? Тоже экономит?
Галина чуть помедлила.
- У него машина служебная, представительские расходы по работе. Это не личные траты, это рабочая необходимость.
- Понятно, - сказала Тамара и больше ничего не добавила.
Они допили чай. Галина оставила ровно столько, сколько стоил её стакан, и добавила двадцать рублей сверху. Тамара смотрела на это молча.
На улице они обнялись и разошлись в разные стороны. Галина шла к метро и думала о том, что Тамара, при всей своей доброте, никогда не умела думать наперёд. Жила сегодняшним днём, тратила, сколько зарабатывала, и ни разу в жизни не имела никакой подушки. А у них с Виктором будет дом. Настоящий. С видом на воду, с верандой, где можно сидеть по утрам с кофе. Она представляла этот дом уже столько лет, что он стал почти реальным. Почти живым.
Ей было пятьдесят семь лет. Виктору пятьдесят девять. Дочь Алина давно жила отдельно, снимала квартиру с подругой, работала в рекламном агентстве, звонила по воскресеньям. Жизнь шла своим чередом, ровно и понятно, и Галина знала в ней каждый угол.
Они с Виктором поженились тридцать три года назад. Галина тогда работала бухгалтером на небольшом производстве, Виктор только начинал карьеру в торговле. Первые годы были действительно трудными, и экономия была настоящей необходимостью. Потом стало лучше. Потом намного лучше. Но Виктор говорил, что расслабляться рано, что деньги любят счёт, что богатеют не те, кто много зарабатывает, а те, кто умеет не тратить. И Галина слушала. Она всегда умела слушать.
Она вела домашнюю бухгалтерию в обычной тетрадке. Записывала каждую покупку. Продукты, коммунальные услуги, лекарства, иногда что-то по мелочи для дома. Виктор раз в месяц клал на её карту фиксированную сумму на хозяйство, и Галина укладывалась в неё всегда. Даже оставалось. Остатки она не трогала, копила отдельно, сообщала Виктору. Он одобрительно кивал.
О том, сколько именно отложено на общий счёт, она не знала точно. Виктор говорил «нормально», «идём по плану», «не переживай, всё под контролем». Галина не переживала. Она доверяла.
Этой осенью спина разболелась сильнее обычного. Не острой болью, а такой тупой, тянущей, которая не уходила ни днём ни ночью. Галина мазала гель из аптеки, пила таблетки от воспаления, старалась не сидеть долго на одном месте. К врачу не шла. Нормальный специалист по спине стоил денег, причём не малых, а районная поликлиника дала бы направление через полтора месяца.
- Запишись в платную, - сказала Алина по телефону. - Мам, ну это же спина. Это серьёзно.
- Обойдётся, - ответила Галина. - Пройдёт.
- У тебя три года «пройдёт».
- Алина, не надо мне читать лекции.
Алина замолчала. Она давно перестала спорить с матерью на эту тему. Просто иногда присылала деньги переводом с пометкой «на себя». Галина переводила их обратно.
Виктор в октябре уехал в командировку. В Екатеринбург, на три дня. Он часто ездил в командировки. Иногда на два дня, иногда на неделю. Галина давно к этому привыкла и даже, если честно, немного любила эти дни одна. Не потому что ей было плохо с мужем, просто одной было тихо. Можно было лечь спать когда хочешь, поставить телевизор на любой канал, не готовить полноценный ужин.
В первый день после его отъезда она решила убраться как следует. Не просто протереть пыль, а по-настоящему. Виктор работал дома по вечерам, у него был кабинет. Небольшая комната с письменным столом, стеллажом и принтером. Галина туда заходила редко. Не то чтобы он запрещал, просто так сложилось. Его территория.
Она пришла с тряпкой и пылесосом. Протёрла стеллаж, переставила книги, убрала со стола бумаги в аккуратную стопку. Под стопкой оказалась папка. Обычная офисная папка с кольцами, серая, без подписи. Галина машинально открыла её, думая, что это рабочие бумаги, которые надо просто убрать на полку.
Это были не рабочие бумаги.
Она не сразу поняла, что видит. Взгляд скользнул по первому листу. Банковская выписка. Имя получателя, сумма, дата. Перевод. Ещё один. Ещё. Она перевернула страницу. Там была следующая выписка, за другой месяц. Потом ещё одна.
Галина опустилась на стул, стоявший рядом со столом. Просто потому что ноги перестали казаться надёжными. Она начала читать внимательно. Не торопясь. Цифры были понятными, дата была понятной, имя получателя было понятным. Каждый месяц, на протяжении семи лет, с их общего счёта уходила сумма. Сначала пятьдесят тысяч рублей, потом шестьдесят пять, потом восемьдесят. Назначение платежа. Ипотека. Адрес объекта. Жилой комплекс «Парус» в Москве. Получатель. Ирина Олеговна Светлова.
Галина знала это имя. Виктор упоминал её несколько раз. Секретарша в его отделе. Молоденькая, лет двадцать пять. Виктор говорил о ней с лёгкой жалостью. Сирота, мол, родителей нет, живёт в съёмной комнате, работает старательно. Галина помнила, что однажды сказала: хорошо, что ты к людям внимателен. Виктор тогда кивнул.
Она посидела ещё немного. Потом встала, принесла из ящика стола листок бумаги и ручку. Начала считать. Семь лет. Восемьдесят четыре месяца. Суммы менялись, она взяла среднее. Получилось примерно пять миллионов четыреста тысяч рублей. Она перечитала цифру. Написала её ещё раз. Цифра не изменилась.
Потом она нашла в той же папке распечатку. Это было предложение о продаже. Жилой комплекс «Парус», двухкомнатная квартира, семьдесят два квадратных метра, пятнадцатый этаж с видом на парк. Стоимость по договору, датированному семь лет назад. Пять миллионов восемьсот тысяч рублей.
Галина сидела и смотрела на эту цифру долго. Потом посмотрела в окно. За окном был двор, серый октябрьский двор с облетевшими тополями и лавочкой, на которой никто не сидел. Она смотрела на этот двор и думала о веранде с видом на воду.
Дом у моря стоил столько же. Примерно столько же, сколько квартира в жилом комплексе «Парус» для Ирины Олеговны Светловой.
Галина закрыла папку. Встала. Пошла на кухню, поставила чайник. Подождала, пока закипит. Налила себе чай. Выпила его стоя у окна. Спина тянула привычно и тупо, но она не обращала на неё внимания. Потом вернулась в кабинет, взяла папку и пошла в прихожую, где стоял её старый принтер. Она купила его десять лет назад для какой-то домашней нужды и с тех пор почти не использовала. Принтер оказался рабочим. Картридж не высох.
Она копировала страницу за страницей. Не торопясь. Аккуратно складывала копии в отдельную стопку. Потом убрала оригинальную папку точно туда, откуда взяла. Копии положила в свой ящик, под зимние свитеры.
После этого она вернулась на кухню и начала готовить ужин. Просто потому что было время ужина.
Следующие два дня она жила как обычно. Убирала, готовила, звонила Алине в воскресенье. Алина спросила, как спина. Галина сказала: терпимо. Алина спросила, что нового. Галина сказала: папа в командировке, у меня всё спокойно.
Ночью она не спала. Лежала и думала. Не о том, что делать с Виктором, а о другом. Она думала о годах. О том, как они шли. Она вспоминала конкретные моменты, один за другим, как вытаскивают вещи из коробки, раскладывают на полу и смотрят.
Лет восемь назад Алина заканчивала институт. Галина хотела купить ей нормальное платье на выпускной. Не дорогое, просто красивое. Виктор сказал: незачем, у неё есть что надеть. Галина согласилась. Алина пришла на выпускной в том, что было.
Семь лет назад у Галины начала болеть спина. Не сильно, тогда только первые признаки. Она сказала Виктору, что хочет сходить на массаж, курс десять сеансов. Виктор сказал: сначала к врачу, зачем платить непонятно за что. К врачу она пошла, врач выписал направление к платному специалисту. Галина посмотрела на цену, решила подождать. Подождала семь лет.
Пять лет назад Тамара позвала её поехать вместе в санаторий в Кисловодске. Недорогой, на двенадцать дней, на двоих вышло бы терпимо. Галина спросила у Виктора. Виктор сказал: какой санаторий, ты в своём уме, мы копим. Галина отказала Тамаре. Тамара поехала с другой подругой и потом долго рассказывала, как там было хорошо.
Три года назад Галина нашла в магазине пальто. Просто хорошее пальто, серое, на синтепоне, тёплое. Не дорогое. Она примерила его и сразу поняла: вот оно. Но Виктор как раз говорил, что этот год у них напряжённый по деньгам, что надо потерпеть. Она повесила пальто обратно на вешалку и ушла. Носит старое до сих пор.
Год назад у неё был день рождения. Пятьдесят шесть лет. Алина привезла торт и цветы, они посидели вдвоём, потому что Виктор был занят. Потом Виктор вечером пришёл, поцеловал в щёку, сказал: ну что, ещё год ближе к нашему дому у моря. Галина улыбнулась. Она тогда ещё улыбнулась.
Она лежала в темноте и думала об этом пальто. О санатории в Кисловодске. О выпускном Алины. О семи годах с тянущей спиной.
А в это время Ирина Олеговна Светлова жила в двухкомнатной квартире на пятнадцатом этаже жилого комплекса «Парус». С видом на парк.
На третий день вечером приехал Виктор. Галина встретила его в прихожей.
- Ну, как ты? - спросил он, снимая куртку.
- Нормально, - сказала она.
Больше в тот вечер они почти не разговаривали. Виктор устал с дороги, поел, посмотрел новости и лёг спать. Галина сидела на кухне и пила чай. Смотрела на свои руки. Руки были усталые, немного огрубевшие, с короткими ногтями. Она не делала маникюр последние года четыре. Незачем, решила когда-то.
Следующие несколько дней она собиралась. Не быстро, не нервно. Вечером, когда Виктор уходил в кабинет, она спокойно доставала из шкафа вещи и складывала в чемодан. Не всё, только нужное. Документы она давно держала в отдельной папке. Паспорт, пенсионное, медицинский полис, свидетельство о браке, выписки со своей карты за последние годы. Свидетельство о браке она взяла с собой. Ещё она нашла старую записную книжку и выписала оттуда несколько телефонных номеров.
Один из номеров был Натальи Борисовны. Адвоката по семейным делам. Галина когда-то давно, лет пятнадцать назад, помогла ей с бухгалтерскими бумагами, просто так, по-соседски. Наталья Борисовна тогда сказала: если что когда-нибудь понадобится, звони. Галина тогда засмеялась. Зачем ей адвокат. Но номер сохранила.
Она позвонила Наталье Борисовне утром, когда Виктор был на работе.
- Наталья Борисовна? Это Галина Сергеевна. Мы с вами соседствовали в девяностые, на Садовой. Я вам когда-то с балансами помогала.
Пауза.
- Галина Сергеевна! Конечно помню. Как вы?
- У меня ситуация, - сказала Галина. - Мне нужна консультация. Семейное дело.
Они встретились через два дня в небольшом офисе на Таганской. Наталья Борисовна постарела, волосы стали совсем белыми, но глаза были те же. Галина разложила перед ней копии документов. Наталья Борисовна смотрела молча, иногда делала пометки в блокноте.
- Вы уже решили, что хотите делать? - спросила она наконец.
- Развод, - сказала Галина. - И раздел имущества. Я хочу знать, имею ли я право на долю в этой квартире.
- Если квартира приобреталась за счёт совместных средств в браке, то, как правило, имеете. Даже если она оформлена на третье лицо. Это зависит от деталей. Нам нужно будет установить происхождение денег.
- У меня есть выписки за семь лет, - сказала Галина и положила руку на стопку бумаг.
Наталья Борисовна посмотрела на неё. Потом кивнула.
- Хорошо. Работаем.
Галина вернулась домой. Виктор был уже там, на кухне пил кофе и читал что-то в телефоне. Он поднял глаза:
- Где ходишь?
- По делам, - ответила она и прошла в комнату.
Ещё три дня. Она дала себе три дня. За это время позвонила Алине и сказала, что скоро будет важный разговор, но сейчас не по телефону. Алина замолчала на секунду, потом спросила:
- Мама, всё в порядке?
- Да, - сказала Галина. - Всё в порядке.
Она не лгала. Всё действительно было в порядке. Внутри у неё было странно тихо. Не мертво, не пусто, а именно тихо, как бывает в комнате, из которой вынесли лишнюю мебель. Просторно и чисто.
Чемодан она поставила в прихожей в пятницу вечером. Виктор вышел из кабинета, увидел его и остановился.
- Это что?
- Мои вещи, - сказала Галина.
Он смотрел на неё. Потом на чемодан. Потом снова на неё.
- Объяснишь?
- Да, - сказала она. - Пройдём на кухню.
Они сели за кухонный стол. Галина положила перед ним распечатанные копии выписок. Он посмотрел на первый лист. Галина наблюдала за его лицом. Оно не изменилось так резко, как она когда-то, наверное, представляла. Просто стало чуть напряжённее. Он взял листок в руки, потом положил обратно.
- Это рабочий вопрос, - сказал он. - Сложный, ты не поймёшь.
- Рабочий вопрос, - повторила она без интонации. - Пять миллионов четыреста тысяч рублей за семь лет переведены физическому лицу в счёт ипотечных платежей за квартиру. Какой именно рабочий вопрос?
- Галя, послушай.
- Виктор, я слушала тридцать три года. Хватит. - Она говорила ровно, не повышая голоса. - Помнишь, я хотела пальто три года назад? Ты сказал: потерпи, деньги туго. Помнишь, я хотела на массаж, ещё семь лет назад, когда спина только начиналась? Ты сказал: ни к чему тратить. Помнишь, Алинин выпускной? Санаторий, куда Тамара меня звала?
Он молчал.
- В это самое время, - продолжила она, - ты оплачивал квартиру в жилом комплексе «Парус» для Ирины Светловой. Той самой, которую ты называл несчастной сиротой. Я правильно понимаю ситуацию?
- Галя, это не то, что ты думаешь.
- Виктор, я бухгалтер тридцать лет. Я умею читать выписки.
Он встал, прошёлся по кухне. Потом повернулся к ней:
- Ты не сможешь одна. Ты понимаешь это? В твоём возрасте, без опыта, без... Галя, ты не справишься.
Она посмотрела на него спокойно.
- Научусь.
Она взяла чемодан, сумку с документами и вышла из квартиры. Виктор остался стоять на кухне. Она не слышала, что он делал дальше. Дверь захлопнулась, лифт пришёл через минуту. Она спустилась вниз, вышла на улицу. Был вечер, было холодно, октябрь. Она поймала такси.
- В гостиницу, - сказала она. - На Ленинградский проспект, «Северная звезда».
Она никогда не жила в гостиницах одна. Почти никогда вообще. Несколько раз с Виктором, давно, когда ездили к его родственникам. Номер оказался маленьким, но чистым. Кровать, стол, телевизор, ванная. Окно выходило на проспект, внизу ехали машины.
Галина поставила чемодан, сняла пальто, легла на кровать поверх покрывала. Потолок был белый и ровный. Она смотрела на него и думала о том, что впервые за много лет никуда не надо торопиться. Не надо готовить ужин. Не надо проверять, выключен ли свет в коридоре. Не надо думать, всё ли куплено на завтра.
Потом она встала, спустилась в ресторан при гостинице и заказала себе ужин. Настоящий. Суп, горячее, бокал вина. Официантка принесла меню, и Галина открыла его без привычного взгляда на правую колонку с ценами. Просто прочитала, что там есть, и выбрала то, что хотелось.
Это было так странно, что она засмеялась. Тихо, себе под нос. Официантка оглянулась с удивлением, и Галина сделала нейтральное лицо.
Утром она позвонила Наталье Борисовне и сказала, что готова подавать заявление.
Развод тянулся восемь месяцев. Галина не ожидала, что это будет так долго и так утомительно. Не больно, именно утомительно. Как большая бумажная работа, которую надо делать аккуратно и терпеливо.
Виктор сначала пытался договориться. Звонил, писал, один раз приехал к гостинице. Стоял внизу у входа, когда она выходила.
- Галя, давай поговорим.
- Нам говорить не о чем, - сказала она. - Разговаривай с адвокатом.
- Ты разоришь нас обоих этим разводом.
- Это не мой выбор.
Он смотрел на неё с тем выражением, которое она когда-то принимала за усталость, а теперь видела иначе. Это было выражение человека, которому впервые не удаётся то, что всегда удавалось. Управлять.
- В каком ты номере? - спросил он вдруг.
- До свидания, Виктор.
Она вошла в гостиницу. Охранник у входа даже не пошевелился, просто проводил взглядом. Галина поднялась в номер, закрыла дверь и обнаружила, что внутри у неё всё спокойно. Ни облегчения, ни горечи. Просто пустое и тихое.
Алина приехала в конце октября. Они сидели в номере, Галина заказала кофе из ресторана, Алина привезла печенье. Дочь смотрела на мать с тем сложным взглядом взрослых детей, которые не знают, плакать или гордиться.
- Мама, ты как?
- Нормально. Серьёзно, нормально.
- Ты в гостинице уже две недели.
- Я ищу квартиру. На время суда снимать не хочется дорого. Посмотрю что-нибудь попроще.
- Живи у меня.
- У тебя двухкомнатная с Катей. Не надо.
- Мама.
- Алина. Я справляюсь.
Алина помолчала. Потом сказала тихо:
- Я давно чувствовала, что что-то не так. Не то, что это... не знала. Но что-то с деньгами не сходилось. Ты всегда во всём себе отказывала, а он... Он жил по-другому.
- Я тоже не видела, - сказала Галина. - Или не хотела видеть. Это разные вещи.
- Ты не должна была этого терпеть столько лет.
- Я не терпела. Я верила. Это другое.
Алина ничего не ответила. Они допили кофе. За окном шёл дождь, московский мелкий октябрьский дождь, и в окне напротив горел жёлтый свет чужой квартиры.
Наталья Борисовна работала хорошо. Она запросила расширенные выписки по всем счетам, которые Галина могла подтвердить как совместные. Она нашла нотариуса, который когда-то оформлял один из договоров. Она сделала запрос в банк. И в феврале, когда слушания уже шли по-настоящему, она положила перед Галиной новую папку.
- Там ещё кое-что, - сказала Наталья Борисовна. - Помимо ипотеки. Загородный участок. Два года назад оформлен на мать Светловой, формально. Мать официально безработная, пенсионерка. Деньги пришли с вашего совместного счёта через посредника.
Галина взяла папку.
- Сколько?
- Восемьсот тысяч.
- Итого?
- Суд рассматривает сумму порядка шести миллионов двухсот тысяч в совокупности. Это всё, что можно доказать документально.
Галина кивнула.
- Хорошо. Продолжаем.
На одном из заседаний она видела Виктора через стол. Он был в хорошем костюме, выглядел устало. Его адвокат, молодой мужчина с быстрой речью, говорил о том, что совместный вклад обеих сторон в бюджет семьи не был равным, что муж нёс основную финансовую нагрузку, что требования истца необоснованно завышены.
Галина слушала это и думала: вот, значит, как оно называется, когда тридцать три года ведёшь хозяйство, воспитываешь ребёнка, ведёшь бухгалтерию семьи, отказываешь себе во всём и сохраняешь деньги, которые уходят в другую сторону. «Вклад не был равным».
- Галина Сергеевна, - сказал её адвокат тихо. - Всё нормально?
- Да, - ответила она. - Продолжайте.
Суд шёл ещё три месяца. К весне Виктор уже не звонил. Через общих знакомых она узнала, что Светлова ушла от него ещё в ноябре. Тихо, без сцен. Просто исчезла из его жизни, как только стало понятно, что деньги закончились и будет суд. Галина узнала об этом и не почувствовала ничего похожего на злорадство. Просто отметила факт, как отмечают погоду за окном.
Она к этому времени сняла небольшую однокомнатную квартиру недалеко от метро. Недорогую, но приличную. Перевезла туда чемодан и несколько коробок с вещами, которые Алина помогла забрать из старой квартиры. Книги, часть посуды, зимние вещи. Пальто она не взяла. Оставила висеть в прихожей, пусть висит.
В феврале она впервые за семь лет записалась на приём к платному врачу. Специалист по позвоночнику, клиника в центре. Приём стоил три тысячи рублей. Раньше она бы сказала себе: деньги на ветер. Сейчас она просто записалась.
Врач был пожилой мужчина с усталым лицом и очень точными руками. Он осмотрел её, назначил снимок, посмотрел снимок и сказал:
- Протрузия на двух уровнях. Не критично, но лечить нужно. Вы давно живёте с этим?
- Лет семь, - сказала Галина.
Он посмотрел на неё поверх очков.
- Зачем так долго ждали?
Она чуть подумала.
- Считала, что не на что.
Он ничего не ответил. Только написал направление на курс лечения.
Курс обошёлся в двенадцать тысяч рублей. После пятого сеанса спина перестала тянуть. После восьмого она впервые за много лет спала всю ночь без того, чтобы просыпаться от боли. Она лежала утром и думала о том, что это очень странно, что двенадцать тысяч рублей могли решить то, что семь лет портило ей каждый день. Просто двенадцать тысяч рублей.
Решение суда пришло в июне. Судья постановил: раздел совместно нажитого имущества с учётом доказанных трат из общего бюджета на обеспечение третьего лица. Галина получала половину стоимости квартиры в жилом комплексе «Парус», плюс долю в общем накоплении, которое всё-таки существовало, хотя было значительно меньше того, что она предполагала. Виктор должен был или выплатить ей сумму, или продать квартиру и разделить деньги.
Квартиру в итоге пришлось продать. Виктор этому не радовался, но выбора не было. Свою квартиру, где они жили вместе, он оставил себе, выплатив Галине компенсацию за её долю. Галина согласилась.
Итоговая сумма, которую она получила на руки, оказалась достаточной. Не огромной, не сказочной, но достаточной. Наталья Борисовна сказала: хороший результат. Галина кивнула. Она уже знала, что с этим делать.
День, когда всё подписали, выдался ясным, почти летним. Она вышла из здания суда на улицу и остановилась на секунду, зажмурившись от солнца. Потом услышала голос.
- Галина.
Виктор стоял немного в стороне. Он постарел за эти восемь месяцев, это было заметно. Или просто она давно не смотрела на него со стороны.
- Поздравляю, - сказал он. - Добилась своего. Теперь спустишь всё на тряпки?
Она посмотрела на него. Солнце было сзади него, и она немного щурилась.
- Нет, - сказала она. - Еду покупать дом у моря.
Он смотрел на неё, не сразу понимая.
- Но жить в нём буду одна, - добавила она.
Она повернулась и пошла к машине. Алина ждала её у тротуара, за рулём своей маленькой серебристой машины. Открыла дверь изнутри.
- Ну как? - спросила она.
- Нормально, - сказала Галина и села. - Поехали.
- Куда?
Галина немного подумала.
- Сначала пообедаем. Потом заедем в тот магазин на Садовом. Мне нужно пальто.
Алина засмеялась. Тихо, не от радости, а от чего-то, у чего нет точного названия.
- Хорошо, - сказала она. - Поехали.
Машина тронулась. Галина смотрела в окно на летнюю Москву, на деревья с густой зелёной листвой, на людей, которые шли куда-то по своим делам. Город жил как жил, ничего в нём не изменилось. Изменилась она, но это было её личное дело.
Дом она нашла в сентябре. Небольшой, каменный, с крашеными ставнями, в посёлке на Черноморском берегу. Не вилла, конечно, но хороший дом. С верандой. Веранда выходила не прямо на море, но если встать и посмотреть чуть левее, между двумя соснами была видна синяя полоса воды.
Она приехала смотреть его одна, без Алины, без риелтора. Просто сама. Обошла все комнаты. Постояла на веранде. Посмотрела на синюю полоску между соснами.
Агент ждал её снаружи.
- Ну как вам? - спросил он, когда она вышла.
- Беру, - сказала она.
Она стояла на веранде в первый свой вечер там. Было тихо. Пахло морем и нагретым деревом и ещё чем-то, что она не умела назвать словами, просто хорошим таким запахом, немного смоляным. Было уже прохладно, октябрь, но она вынесла из дома кружку с чаем и стояла так, смотрела в темноту между соснами, слушала.
Ей было пятьдесят семь лет. Она была одна. Спина не болела.
Она подумала о Тамаре. Надо будет позвонить ей. Позвать приехать. Тамара обрадуется. Галина представила, как они будут сидеть здесь вдвоём за столом, с чаем или даже без чая, просто так, и Тамара будет говорить: ну вот видишь, и при этом будет права.
Она сделала глоток чая. Он был горячий и немного крепкий, она всегда заваривала слишком крепко.
Телефон в кармане молчал.
Хорошо.