Громкий треск рвущегося поликарбоната заставил меня выронить садовые ножницы. Я выскочила из-за угла дома и остолбенела. Младший сын золовки с разбегу влетел в мою новую теплицу, сминая хрупкий каркас. Следом за ним по свежим грядкам с коллекционной клубникой носились еще двое мальчишек.
У распахнутых ворот стоял мой муж Костя. Он тяжело дышал, вытаскивая из багажника огромные клетчатые сумки. А рядом, поправляя дорогие солнцезащитные очки, по-хозяйски осматривала участок его старшая сестра Зоя. Заместитель начальника в районной администрации, женщина, привыкшая открывать любые двери ногой.
— Принимай гостей, Нина, — громко скомандовала она, даже не поздоровавшись. — В городе дышать нечем, асфальт плавится. Мы к вам до самого сентября. Костя, тащи вещи в большую спальню на втором этаже, мне для работы пространство нужно. А ты, Нина, сообрази детям поесть, они с дороги голодные.
Я перевела взгляд на мужа. Костя старательно прятал глаза, делая вид, что очень занят лямкой от сумки.
— В каком смысле до сентября? — я подошла ближе. — У меня удаленная работа, мне тишина нужна. И мы вообще-то это не обсуждали.
Зоя усмехнулась. Снисходительно, как чиновники обычно смотрят на назойливых просителей.
— А мы не напрашиваемся. Дом в браке построен, значит, по закону половина принадлежит моему брату. Родственные связи надо уважать, Ниночка, и делиться. Мы одна семья.
В этот момент раздался жуткий хруст. Средний племянник, пытаясь достать застрявший мяч, всем весом рухнул на каркас теплицы. Алюминиевые дуги погнулись, дорогой пластик лопнул сверху донизу. Десятки кустов элитных томатов, которые я бережно выхаживала с февраля, превратились в месиво из грязи и сломанных веток.
— Прекратите немедленно! — я бросилась к грядкам.
Костя перехватил меня на полпути. Его грубые пальцы стальной хваткой впились мне в предплечье. Он сжал руку так сильно, что я невольно охнула от резкой боли.
— Закрой рот, — злобно прошипел муж прямо мне в лицо. От него несло агрессией. — Моя сестра — уважаемый человек. Ей отдыхать надо. А ты кто такая? Живешь за мой счет, дом на мои деньги строили. Пойдешь сейчас на кухню и приготовишь им поесть, уяснила?
Он грубо дернул меня за руку, пытаясь отшвырнуть в сторону крыльца.
В эту секунду я не почувствовала обиды. Вся моя многолетняя привычка сглаживать углы и быть хорошей женой просто испарилась. Я посмотрела на его пальцы, сжимающие мою руку.
— Отпусти, — сказала я тихо, но с такой интонацией, что Костя инстинктивно разжал хватку.
Я достала из кармана телефон. Набрала 112 и сразу включила громкую связь. Гудки отчетливо разнеслись по двору.
— Дежурная часть, слушаю.
— Здравствуйте. Улица Заречная, дом восемь. Проникновение на частную территорию, порча имущества и физическое нападение.
Костя нервно хохотнул, переглянувшись с сестрой.
— Ты совсем больная? Какое нападение? Это мой дом!
— Заявление принято, наряд выехал, — сухо ответил диспетчер. Я сбросила вызов.
Зоя подошла ко мне, вызывающе скрестив руки на груди.
— Ты кого пугать вздумала? Я в районной управе работаю! Да я твоих полицейских сейчас одним коротким звонком разверну. Костя тут хозяин.
— Костя забыл тебе кое-что рассказать, Зоя, — я растерла саднящее предплечье, на котором уже проступали синяки. — Мы не строили этот дом. Мы его снимаем.
Муж замер с приоткрытым ртом. Тяжелая сумка выпала из его рук прямо на каменную дорожку.
— Чего ты несешь? — с трудом выдавил он.
Вдалеке послышался ровный шум мотора. У ворот остановился знакомый темный внедорожник. Калитка открылась, и во двор уверенным шагом вошла моя мама, Таисия Васильевна. Тридцать лет она проработала старшим следователем в областной прокуратуре, и этот профессиональный, пронизывающий насквозь взгляд остался с ней навсегда.
Она мгновенно оценила обстановку: растоптанную теплицу, застывшую Зою и Костю, который вдруг начал сутулиться.
— Добрый день, — голос мамы звучал как удар судейского молотка. — Нина, я привезла документы на продление аренды, как договаривались. А это что за табор на моем участке?
— Мама... — промямлил муж, отступая на шаг назад. — В смысле вашем?
— В прямом, Константин. Участок и дом куплены мной пять лет назад. Я разрешила вам здесь жить при условии регулярной оплаты налогов и счетов. Вы решили, что раз квитанции за свет приходят на этот адрес, то стены автоматически стали вашими?
Таисия Васильевна подошла вплотную к Зое. Та попыталась сохранить надменный вид, но перед человеком старой прокурорской закалки ее чиновничья спесь быстро дала трещину.
— Вы работаете в нашей администрации, если не ошибаюсь? Заместитель начальника отдела? — мама слегка прищурилась. — Отлично. Порча чужого имущества на сумму около семидесяти тысяч рублей. Плюс статья за побои — я прекрасно видела от калитки, как ваш брат применял физическую силу к моей дочери. Как думаете, глава района сильно обрадуется, когда официальный протокол с вашей фамилией ляжет ему на стол в понедельник утром?
Зоя резко сдала назад. Вся ее наглость улетучилась, оставив только животный страх за свое теплое кресло и карьеру. Она судорожно схватила младшего сына за шиворот.
— Костя... ты же сказал, всё твое... — зашипела она на брата. — Грузи вещи обратно. Быстро! Мне скандалы с полицией не нужны!
Вдалеке уже отчетливо завыла сирена патрульной машины. Зоя металась по двору, заталкивая упирающихся детей в салон своей иномарки и бросая сумки прямо на заднее сиденье.
Муж остался стоять посреди газона, совершенно растерянный. Он переводил испуганный взгляд с уезжающей сестры на мою маму, а затем на меня.
— Нин... ну мы же семья. Я же не знал... Я правда думал, мы вместе строили. Ну вспылил, с кем не бывает.
Я посмотрела на синяки на своей руке.
— Семья не оставляет таких следов, Костя. Иди в дом. У тебя есть ровно десять минут до приезда наряда, чтобы собрать свою одежду. За теплицу и сломанные растения деньги я вычту из нашего общего счета, пока ты не успел до него добраться.
Он попытался шагнуть ко мне, протянул руки, но наткнулся на абсолютно непреклонный взгляд Таисии Васильевны. Обреченно опустив плечи, он побрел собирать свои вещи.
Спустя месяц нас официально развели. Делить оказалось нечего — старая машина была оформлена на него еще до свадьбы, а дом всегда принадлежал маме.
Зоя, чтобы быстро замять дело и не портить репутацию в администрации, перевела мне на карту полную стоимость сломанной теплицы еще до того, как участковый успел дописать бумаги. Костя теперь снимает койко-место в тесном рабочем общежитии на окраине города. Его влиятельная сестра наотрез отказалась пускать к себе брата, из-за которого чуть не лишилась должности.
А я сижу на своей уютной веранде, пью свежий травяной настой и любуюсь новыми, крепкими дугами теплицы. Сорняки нужно вырывать с корнем — не только на грядках, но и в собственной жизни.