Продолжаем изучать обиходно-разговорный язык, быт и нравы Москвы XVIII века по челобитным на имя императрицы Елизаветы Петровны.
Двадцать первого марта 1747 года «до полудни в 7 м часу» подканцелярист (младший письмоводитель/ копиист/переписчик) Московской полицмейстерской канцелярии (орган управления полицией в Москве 1722-1781 годов) Петр Иванов сын Аристов мылся в Хомутовской торговой бане (в платной общественной). Далее предоставляем слово Аристову. «И ис то бани вышел я в сторошку и стал одеватца. И в то время неведома с какого вымыслу онои же Полицымеистерскои канцелярии канцелярист Григореи Іванов сын Зуев объявленнои бани с парелщиком Степаном (а как ему отечества не знаю) били меня, нижаишаго смертно. При которых побоях был седмои команды (до разделения Москвы на полицейские части были команды) копеист Иван Гребенщиков и онои меня бил ли или нет, того от тяшких от них мне побои в беспаметстве не помню... От которых я несносных смертелных мне побои и для отнятия от оных кричал я «караул», и показаннои парелщик Степан в то время тои бани банщику (которого набывал Семенычем) банныя вороты тако ж и у сторожки двери велел запереть, и оные тем банщиком в то время были заперты... Он же Зуев при том похвалялся впред убить меня до смерти». Далее Аристов говорит о свидетелях. «При оных побоях были свидетели: третеи гилдии московскои купец Никита Семенов сын Лапатников с сыном малолетным Иваном да второи гилдии купец Аврам Степанов, да съезжаго двора десяцкои Дмитреи (как ему отечество и прозвание, того не помню). И то время оного десяцкого как он, Зуев, так и парелщик били же. И в то время имеющейся в тои сторожке народ, убояс того страха, все выбежали и не осталос никого».
За что же канцелярист Зуев вместе «бил смертно» своего коллегу по Московской Полицмейстерской канцелярии и «десяцкого съезжего двора» Дмитрия? Дело в том, что копиист Иван Гребенщиков жил «с матерью и с женой своею у него, Зуева, в доме». А за несколько дней до злополучной бани Гребенщиков вместе с двумя «женками» был задержан в доме некоего Ивана Леонтьева сына, доставлен на съезжий двор (место предварительного задержания подозрительных лиц) и «допрашиван». Возможно, задержание происходило в рамках какой-то полицейской облавы на воров в притонах и в сомнительных домах. И Зуев, нанося побои несчастному Аристову, «упоминал» Гребенщикова и говорил: «Не надобно де тебе своего брата допрашиват (очевидно, «свой брат» – коллега) и не в свое дело вступатца». «Десяцкий»-десятский же на съезжем дворе – низший полицейский чин, а избитый вместе с Аристовым Дмитрий, служил как раз там, куда привели мстительного Гребенщикова.
Так что, пишет Аристов, «уповаю (здесь в значении «уверен»), что Зуев бил меня за копеиста Гребенщикова». И теперь от «похвалных у убивству меня до смерти слов рано и поздна ходить я весьма опасен». В челобитной же просит «бои и раны на мне повелеть осмотреть и описат», а также «вышеозначенных злодеев» – коллегу Зуева и парильщика Хомутовской бани Степана – «сыскать и против моего прошения допросит».
