Свекровь лежала в постели уже третью неделю, и Яна привыкла к этому так же, как привыкают к другим неудобствам жизни — молча, не показывая виду.
— Эмилия Семёновна, как вы себя чувствуете? Может, принести воды?
— Всё нормально, Яночка. И зови меня просто Эмилия. Я ещё не настолько старая.
— Хорошо. Тогда давайте хотя бы тревожную кнопку поставим — Веня всё время в разъездах, вы остаётесь одна.
— Ни к чему это. Иди уже, опоздаешь.
Убедившись, что невестка ушла, Эмилия достала из-под матраса конверт. Долго смотрела на содержимое, потом закрыла глаза и тихо застонала. Вариантов было немного — и все одинаково плохие.
Тридцать три года назад Эмилия выходила из ЗАГСа в дорогом платье, под руку с красавцем-мужем. Михаил был из тех, кто взлетает рано — боксёр, чемпион области, человек нужных знакомств. Его тренер Константин Иванович возглавлял одну из городских группировок, и деловые вопросы решались быстро.
На свадьбу муж подарил ей помещение. Просторное, с хорошим ремонтом — делай что хочешь. Эмилия не растерялась: половину отвела под свадебные платья, в другой открыла парикмахерскую и кабинеты мастеров. Рассудила здраво: люди женятся и стригутся всегда, вне зависимости от эпохи.
Экономическое образование не подвело — бизнес шёл. Но пока она строила своё дело, муж куда-то уходил. Не в переносном смысле — сначала в азартные игры, потом в долги, потом исчез совсем. Просто не приехал однажды домой. Через месяц явились кредиторы.
Они приходили регулярно. Однажды утром разбили витрины в салоне.
Тогда Эмилия обратилась за помощью к Вячеславу — давнему другу мужа, перешедшему в другую группировку. Он давно присматривался к ней с другим интересом. Они стали близки, и много лет этот человек хранил её бизнес от любых посягательств. Через год у неё родился сын. В свидетельстве о рождении стояло имя мужа — пропавшего без вести, официально не умершего.
Сын Вениамин всю жизнь считал своим отцом Михаила, а Вячеслава — просто крёстным. Когда покровитель умер, у Эмилии начались проблемы. Серьёзные.
Яна ехала на работу и думала о свекрови.
Они не были похожи ни характером, ни судьбой, но Яна привязалась к ней. Эмилия всегда выглядела старше своих лет — в хорошем смысле: ухоженная, статная, уверенная. Сейчас за один месяц она словно постарела.
Яна набрала номер мужа.
— Ну чего ты трезвонишь? Я на работе, — ответил Веня без приветствия.
— Твоей маме всё хуже. Может, вернёшься пораньше из командировки?
— Расходы на тревожную кнопку — это я, что ли, оплачивать буду? Салон закрыт, деньги заканчиваются.
— Ну, салон как раз можно открыть. Простой только вредит.
— Ага, ты у нас большой специалист. И кто им руководить будет — ты с педагогическим дипломом или я в разъездах?
— Просто подумай хотя бы о другом враче. Она не хочет ехать в больницу.
— Не когда. Приеду — поговорим.
Он бросил трубку.
Яна смахнула слёзы и вошла в ворота детского сада.
Здесь начинался другой мир — шумный, суматошный, пахнущий пластилином и кашей. Яна работала нянечкой, хотя выучилась на педагога. Единственная специализированная группа в городе закрылась, и она пошла туда, куда взяли.
Внешность у неё была не стандартная — выразительный нос с горбинкой, который в детстве смотрелся чужеродно на детском лице. Именно поэтому её так и не удочерили, хотя воспитатели нахваливали. Яна выросла в детдоме, получила квартиру от государства и привыкла рассчитывать только на себя.
В том же детдоме она когда-то заступилась за тихого семилетнего мальчика по имени Макар — слишком умного для своей компании и слишком слабого физически. С тех пор он был для неё чем-то вроде младшего брата. Теперь Макар учился на программиста и работал дворником в её саду — для стажа.
— Снова плакала? — сказал он, стоило Яне подойти к крыльцу.
— Свекровь. Ей хуже становится, а всем всё равно.
— Не накручивай. Беги уже, тебя спрашивала заведующая.
Яна побежала.
День не задался с самого начала. Заведующая Наталья Михайловна — маленькая, жёсткая женщина с давней необъяснимой неприязнью к Яне — объявила, что та теперь переводится в старшую группу.
— Болезни, карантин, не хватает людей. И не смей опаздывать. Ещё раз — уволю по статье.
— Поняла.
Воспитатель Ниночка только схватилась за голову:
— И как мне теперь одной с горшками и прогулками?
— Ну, с начальством не спорят.
Пока Яна разбиралась с чужими детьми, её муж нежился в постели у любовницы. Командировка закончилась два дня назад.
Оксана была красивая, шумная, привыкшая к дорогим ресторанам. Она нравилась Вениамину именно своей противоположностью тихой Яне. На неё и уходило всё, что он зарабатывал, пока жене рассказывал про плохой план и задержанные премии.
— Когда твоя мамаша умрёт, подаришь мне салон? — поинтересовалась Оксана, разглядывая потолок.
— Не торопи события.
— Ну не Яне же это всё оставлять.
— Окса, я приехал не за этим.
В тот же вечер Яна сменила постельное бельё в комнате свекрови и, перекладывая матрас, обнаружила не запечатанный конверт. Она заглянула внутрь — фотографии. Пересняла их на телефон и вернула на место.
Рассмотрела снимки уже в своей спальне. На них Эмилия сидела в кафе с незнакомым мужчиной. Съёмка скрытая, с расстояния. И дата в углу кадра — тот самый день, когда свекровь якобы лежала почти без сознания. Яна хорошо помнила это число: тогда в саду объявили карантин, и она пришла домой поздно.
Значит, болезнь — спектакль. Но зачем?
Яна решила разобраться.
На следующей неделе она нашла на площадке странный электронный предмет и машинально сунула в карман. Вечером показала Макару.
Тот повертел устройство в руках и убрал в свой.
— Разберусь дома.
Они посидели в кафе. Макар рассказывал о девушке, спрашивал совета. Яна смеялась — её собственный опыт любовных историй ограничивался нынешним браком.
На следующее утро Макар написал: Встретимся в парке после работы. Важно.
В парке он сказал шёпотом:
— То, что ты принесла — прослушка. Микрофон с записью в облако. Я перепрограммировал. Можешь использовать.
— Дальность какая?
— Батареи хватит часов на сто. Лучше ставить прямо в комнате.
— Ты как разведчик, — улыбнулась Яна.
— Ага. Кого собралась слушать?
— Врача Эмилии. Он мне не нравится.
Жучок она поставила в спальне свекрови в тот же вечер.
Через два дня они с Макаром прослушали записи у него дома. Без картинки многое было непонятно, но главное — слышно: Эмилия ходила, сама открывала дверь, разговаривала бодро.
— Всё чисто? Никакой слежки у дома? — спрашивала свекровь.
— Пока тихо, — отвечал мужчина, которого она называла Митей. — Интересующий тебя человек о себе не напоминает.
— Митька, ты единственный, кому я доверяю. Веня — прожигатель. Яночка хорошая девочка, но что она может? Даже салон ей отдать боюсь.
— Не стоит. Вокруг него крутятся не хорошие люди. Видимо, всё-таки засекли тебя тогда в кафе. Я же говорил: ляг на дно и не высовывайся.
— Кто знал, что старые долги через столько лет снова всплывут.
— Теперь знаешь. Лежи и изображай больную, пока ситуация не изменится.
Яна переслушала запись дважды. Значит, врач — никакой не врач, а Эмилия скрывается от кого-то из прошлого.
Новый рабочий день начался со скандала.
В кабинете заведующей Яну ждали двое: мужчина с кулаками размером с кочан капусты и его жена — блондинка с наколотыми губами и копной нарощенных волос. Их сын Витя — тот самый наглый мальчик, который угрожал Яне папой, — нажаловался на нянечку.
— Найдёнова, допрыгалась? — заверещала Наталья Михайловна.
— А доказательства есть? — спокойно спросила Яна.
— Да какие доказательства! — взревел папаша. — Я прослушку прицепил сыну. Правда, он её потерял, но записи у меня есть.
— Тогда предъявите запись, — сказала Яна. — Иначе считайте, что разговора не было. Если уволите без оснований — подам жалобу в Комитет образования и в прокуратуру.
— Ладно! — рявкнула заведующая. — Тогда сокращение. Без отработки. Расчёт в бухгалтерии. Считай, легко отделалась.
— Удачи вам в поисках хорошего персонала, — сказала Яна. — При таком руководстве очередь выстроится.
Макар ждал у ворот.
— Слышал. Я тоже ухожу, — сказал он. — У меня там фиктивное оформление, могу в любой день.
Они вместе покинули сад под вопли начальницы. Яна злилась так, как злилась в детдоме на несправедливость — без страха, только с ледяным спокойствием.
— И куда теперь? — спросил Макар.
— Для начала домой. Нужно поговорить со свекровью.
Эмилия стояла на кухне в банном халате и варила кофе, когда Яна вошла.
— Ремиссия? Или полное выздоровление?
Свекровь обернулась — неловко, с виноватым лицом.
— Яночка, мне и правда стало лучше...
— Хватит. Я прослушивала вашу комнату. Дмитрий Андреевич никакой не врач. Вы не больны. И в конверте под матрасом я видела фотографии. Объясните мне, что происходит — без сказок про болезнь.
Долгая пауза. Эмилия поставила на стол две чашки.
— Кофе сначала. Без него не расскажу.
История оказалась проще и страшнее, чем Яна думала.
Михаил — пропавший муж — объявился два месяца назад. Прислал записку в салон, потом позвонил и назначил встречу. Эмилия взяла с собой Митю — своего давнего доверенного человека, юриста с уголовным прошлым, — и тот сфотографировал их встречу с точным временем и датой.
— Зачем вы слегли в постель, закрыли салон? — спросила Яна.
— Я из тех времён, когда неугодным предпринимателям били витрины, — ответила Эмилия. — Михаил тридцать лет назад наделал огромных долгов. Те, кому он должен, никуда не делись. Просто сменилось поколение. Я испугалась, что они прийдут в салон.
— То есть вы спрятались, как страус.
— Возможно. Но Михаил пришёл не с пустыми руками — он хотел телефон Вени. Выкрутил руки, я дала.
— Зачем ему Веня?
— Он думает, что Вениамин его сын, — вздохнула Эмилия. — Но это не так. Веня — сын Вячеслава. Только об этом никто никогда не знал, даже сам Веня.
Яна помолчала.
— Понятно. А если анализ ДНК покажет несовпадение?
— Михаил расстроится. А потом, боюсь, придёт злой.
Веня тем временем ехал на встречу с «отцом», воображая лёгкое богатство. Незнакомец с балаклавой на голове остановил его в машине, приставив что-то холодное к шее, и велел ехать. На пустыре снял маску.
— Отец! — ахнул Веня.
— Может быть, — усмехнулся Михаил. — Сначала анализ ДНК, потом разговоры.
Результаты пришли через неделю: родства нет.
Михаил расстроился, но не удивился. Зато узнал, что у него есть другой сын — Даниил, от второй жены, давно умершей. Тридцатилетний ветеринар из глухой деревни, решившийся разыскать отца.
Веня, получив расчёт при увольнении и прочитав сообщение Яны о разводе, подписал заявление онлайн и поехал к Оксане. Потеря работы и жены его не огорчила: он всё ещё рассчитывал на деньги из ни откуда.
Яна подала документы в суд и переехала в свою квартиру.
— Пожалуйста, не уходи сейчас, — попросила Эмилия. — Митя в отъезде. Я боюсь одна.
— Хорошо. Но развод всё равно будет.
Даниил узнал, что отец пропал, приехал в город и нашёл Эмилию в салоне.
— Где он? Больше месяца молчит.
— В рабстве, — коротко ответила она. — Старые долги. Не лезь туда, там опасные люди.
— Дайте контакты.
— Зачем? Чтобы тебя тоже забрали?
— Дайте контакты, — повторил он.
Эмилия посмотрела на него — высокий, темноволосый, с отцовским упрямством в линии рта. Написала номер на листочке.
— Только не осуждай меня. В жизни не всё черно-белое.
— Видно, как вы делили, — сказал он. — Вы сохранили бизнес. Он — пахал трактористом.
И ушёл.
Той же ночью Даниил пришёл к Константину Ивановичу с диктофоном в кармане — маленькая ручка, которую показал знакомый журналист.
— Отпустите отца. Иначе — полиция.
— Горячий, — усмехнулся старый бандит. — Ну попробуй.
Разговор был записан. Потом в комнату ворвались парни — мешок на голову, удары. Даниила бросили на стройке возле восстанавливающегося храма.
Священник — старый друг Михаила, бывший человек с той стороны, теперь молчаливо несущий покаяние, — нашёл его в темноте, вызвал скорую и полицию.
Запись с диктофона стала уликой, которую следствие ждало годами. Спецназ выехал в деревню Рыбное.
Из рабства освободили почти сотню человек.
Михаил узнал, что сын в больнице, и попросил отвезти его туда.
Даниилу нужна была редкая группа крови. Михаил предложил свою.
Им сделали прямое переливание.
Той же ночью Михаил позвонил Эмилии.
— Привези что-нибудь переодеться. Пожалуйста.
Она позвонила Яне.
— Поедем со мной. Боюсь.
— Хорошо. Заезжайте.
В палате лежали двое. Михаил выглядел усталым, но живым. Его сын без сознания — молодой, с правильными чертами, похожий на отца.
Эмилия и Михаил вышли говорить в коридор. Яна поправляла одеяло Даниила, когда он открыл глаза.
— Девушка... я умер?
— Нет. Вы в больнице.
— Вы такая красивая... наверное, ангел.
— Это анестезия так действует, — смутилась Яна.
— Нет, это похоже на что-то другое. Обещайте, что придёте ещё.
— Приду. Что принести?
Она пришла на следующий день. И послезавтра. И каждый день после этого.
Эмилия продала дом и салон, чтобы закрыть долги — и старые, и новые. Вениамина она оставила ни с чем: мать и сын расстались без скандала, но и без сожаления. Вместе с Михаилом она уехала в деревню — туда, где он прожил тридцать лет трактористом и откуда хотел уехать навсегда. Оказалось, что то место давно стало его настоящим домом.
Яна развелась. Нашла работу — по иронии судьбы, нянечкой к дочери Романа Седова, того самого папаши, который однажды её уволил: сын наврал, и отец это признал.
Через три месяца после выписки Даниил сделал предложение.
Заявления в ЗАГС — их с Яной и Михаила с Эмилией — подали в один день.
И свадьбу сыграли тоже вместе.
Макар был свидетелем. Растроганный, но сделавший вид, что просто чихнул.