Ворс этого полотна всегда казался влажным. Не мокрым, а именно маслянисто-влажным, как шерсть животного, которое долго бежало сквозь туман. Я забрал этот домотканый ковер из безымянного поселения, куда не ведут асфальтированные дороги. Местные жители отличались странной, пугающей безмятежностью. Они никогда не запирали двери на ночь, не вздрагивали от резких звуков и спали так крепко, что их не будил даже лай дворовых собак. Секрет их спокойствия лежал в покосившейся избе на отшибе, где жили три слепые старухи. Днями и ночами они сидели у массивного деревянного ткацкого станка. Староста тогда отдал мне свернутый рулон даром, бросив лишь одну фразу: «Они нам новый соткали. Главное — ниток не режь и не тяни. Мы тут спим спокойно, пусть и в городе хоть один человек выспится». Дома я постелил полотно в кабинете. Орнамент был хаотичным — густая, плотная вязь из темно-серых, бурых и глубоко-черных нитей. Но стоило отвести взгляд, как боковым зрением я замечал: узор складывается в фигуры. Скр
Одна порванная нить. То, что жило внутри ковра, теперь на свободе.
СегодняСегодня
194
2 мин