Глава, в которой неожиданно появляется труп, а Джин кое-что узнаёт о своих учениках
Джин проснулась на рассвете. Её измучил сон: она кого-то тащила из воды, тот почти сдался, а у неё не хватало сил, осталось только упрямство и злость. Она нахмурилась, раньше она редко видела сны, разве в детстве. Встала, выглянула в окно и усмехнулась. На улице лил дождь. Капли молотили по крышке кондиционера со звуком падающего гороха. Она закрыла форточку из которой тянуло холодом и сыростью.
– Вот это да. Как льет-то! Так вот почему, я где-то плыла и кого-то тащила из воды! – она покачала головой, прислушалась. Дождь всё лил и лил. – Хм… Обещали погоду без осадков. Нет слов! Судя по всему, он зарядил на весь день. Бррр…
Завернулась в одеяло и села по-турецки на кровать. Попыталась вспомнить сон, но ничего не вспомнила, кроме свирепого желания жить и злости на того, кого она тащила к берегу.
– Хм… Вот ведь сон… Помню только эмоции, – в комнату постучали, она сообщила. – Я не сплю.
Дверь открылась, на пороге стоял отец.
– Это ничего, что я так рано? Дело в том, что ты всю ночь вопила. Стучал тебе, пытался разбудить, но не получилось, – отец потрепал её по голове. – Приснилось что-то?
Джин сонно потянулась.
– Ага! Знаешь папа, приснилось, видимо, из-за дождя. Весь сон никак не вспомню, какие-то обрывки, но я во сне так злилась! Вот злость, я хорошо запомнила. Папа, ты же психотерапевт! Поможешь разобраться? Я во сне вроде не кричала, некогда было.
– А вот и кричала. Очень громко. Мама перепугалась и побежала проверять в ванную не топят ли нас соседи, а я к тебе. Ты кричала: «Плыви, гaд!», – отец присел на край кровати и чуть взволнованно посмотрел на дочь. – Тебя опять кошмар мучил? Кошмары, как в детстве?
Джин потерлась головой о его плечо, неожиданно осознав, что редко кому достается такое счастье, как мудрый и нежный отец. Она поцеловала его в щеку, он засмеялся от неожиданности и погладил её по голове.
– Папуль, как хорошо, что ты есть у меня. Бог мой! Ты же самый прекрасный мужчина на свете!
– Приятно, – отец подмигнул ей. – Ну, колись, хитрушка-подлиза, что случилось?
Дин привалилась к его боку.
– Слушай! Папуль, ты ведь никогда не толковал мои сны, а другим рассказываешь. Нет-нет! Я и не просила, да и не помнила их в основном, но даже в детстве, ты просто рассказывал мне сказки, и я засыпала, если из-за чего пугалась во сне.
Отец поудобнее уселся на кровати, посмотрел в окно, за которым лил дождь, и хитро прищурился.
– Ух ты! А где же твой материализм? Ты же мне сама всегда говорила, что толкование снов это – мистификация.
Она немедленно, как в детстве положила свою голову ему на колени и замурлыкала.
– Папуль, не сердись! Я повзрослела и почитала. Времени у меня было много. Думаю, что сны это – не переработанная подсознанием информация. В древности набрали статистику и научились разбираться в снах. Ты читал много больше, поэтому растолкуй!
Отец почесал ей макушку.
– Ты неисправима! Это же надо! Не переработанная подсознанием информация! Ладно, доча, рассказывай сон! Главное, чтобы это не были кошмары, а то я подумаю, что в школе у тебя большие проблемы.
– Школа… – Джин чуть скривилась. Этот лицей стал для неё откровением, наверное, из-за директрисы, но в целом, все было обычным – ученики, уткнувшиеся в телефоны, учителя, почему-то уже ставшие. Ну как сказать отцу, что она ожидала чего иного. Только эти вечерники её взбодрили. Она посмотрела на отца, тот остро разглядывал её. – Пап, всё как обычно в школе. Хм… Испугалась, что будет нудно, хоть эти вечерники меня удивили. Может сон из-за них? Однако, рядовой урок… Во сне была опасность какая то, а не кошмары, что в детстве были. Это совсем другое. Папа, я во сне кого-то спасала из реки. По-моему, спасла. Как ты думаешь, к чему этот сон? Обидно, что мало что помню!
– А вода прозрачная была? – отец чуть приподнял брови, его дочурка была очень растревожена сном, иначе бы она не попросила его растолковать сон. Да и сон его смутил, слишком много он знал о снах. Он погладил её по голове. – Так, какая была вода? Может не река, а озеро, или море?
– А что, это важно? По-моему, это была река, вспухшая от дождя. Течение было быстрое, мимо нас что-то быстро проплывало. Вода… Не знаю… Почему-то мне кажется это была горная река, и вода была холодная
– Знаешь, вообще-то вода – это всегда неожиданность, а если кого-то тащила из реки, то спасала соратника, ну или попутчика, – Джин заметила, что отец на мгновение чуть нахмурился, но потом лицо стало спокойным и чуть насмешливым. – Ты у меня материалист, так вот тибетские монахи уверены, что плыть во сне в реке, это к скорой дороге, но именно на этом пути ты встретишь тех, кто станут твоей судьбой.
– А если вода мутная? Понимаешь, мелькнуло в памяти, что я подумала во сне, что не нахлебаться бы этой грязи?
Отец хыхыкнул.
– Если хочешь, то это – предостережение.
Она уже сидела рядом, а глаза сверкали от интереса.
– Пап я и не знала, что даже такое толкуется, как сигнал подсознания.
– Всё важно! Сонники в Интернете это для ленивых и глупых. Сама говорила, что толкователи снов, изучали сны тысяч людей в течение многих поколений. В сонниках этого не почесть! Так вот, мутная вода – это значит, о тебе сплетничают, – он усмехнулся. – Ну и как, уже сплетничают, доча? Я ведь помню, какой боевой наряд ты тащила в школу, а вчера вечером ты пришла с помадой на губах. Впервые в твоей жизни.
– А как без сплетен? – она потянулась и подмигнула ему. – Ведь большинство моих коллег – женщины, и меня всё время наши преподы обсуждают. Хотя… По-моему, они и друг друга обсуждают.
– Одежду или уже домашние дела, – отец чуть вздохнул. – Хотя… Скоро им будет не до этого. Ученики быстро заполнят их мысли.
Джин так же, как и он, вздохнула
– Наверное они на меня сердятся. Не интересно, мне их домашние дела, я сразу ухожу. О! Папа! Я вспомнила кое-что ещё из сна. Скажи, а то, что в этой реке плыли какие-то обломки, чей-то разрушенный дом, значит что-то?
Отец чуть нахмурился, но потом улыбнулся.
– А что это ты начала верить в сны? Так вот, в следующий день после сна…
Джин засмеялась и повисла у него на шее.
– Папка, я тебя обожаю! Даже за то, что ты серьёзно относишься ко всей этой мути. Ох, я и сама это могу растолковать. Это значит, что ты что-то не увидел и случайно развалил. Ну как, возьмешь к себе на работу? Учти, я буду с антуражем работать. Черные свечи и цыганский платок, какие-нибудь тибетские моления.
Её всегда поражал отец. Он увлекался всем, что влияло на судьбу человека, умел гадать на картах Таро, изучал сонники. К отцу обращались многие за советом и уходили благодарные. Мама говорила, что отец, не работает, а пашет. Коллеги, считали его лучшим психотерапевтом своего времени. К нему всегда были очереди. Джин его обожала и любила, в том числе и за то, что он ей никогда не советовал, если она не просила, но всегда подставлял плечо, когда считал нужным.
– Балда с антуражем! – отец хлопнул её подушкой. – Сама же спросила! Вставай, а то проснётся мать и опять начнёт пихать в нас еду.
– Я проснулась! – раздался голос матери. – Умываться и завтракать!
– Не повезло, – развёл руками отец.
Джин засмеялась, её всегда будил отец, и всегда звучал вопль матери: «Умываться и завтракать!», и всегда он говорил, что не повезло. Она вспомнила как именно этого ей не хватало, когда она жила одна. Только там в горах, наблюдая за величественным постоянством смены сезонов, она поняла, что именно это дарует счастье всем живущим и свободу. Она радостно улыбнулась и боднула головой плечо отца.
– Знаешь, папа, а ведь это хорошо, что ты знаешь, что будет утром! Нет! Я неправильно сказала. Это – невероятное и первородное счастье!
– Неужели выросла? Да-а, неожиданность! – по лицу отца опять скользнула тень, он чмокнул её в макушку и вышел из комнаты.
Джин попыталась разобраться в том, что прозвучало в голосе отца, но мать возмущённо крикнула:
–Опоздать хотите?
«Мои родители – лучшие в мире! Мама – теплота и нежность, отец – опора и защита», – подумала Джин и хмыкнула, отец и не знал, что неожиданности начались уже вчера.
Она достала неожиданный подарок директора и стала рассматривать его. Бюстье было произведением искусства, наверное, поэтому она решилась сегодня все соответствовать ему. Достала и надела чёрные кружевные трусы, которые купила ещё в школе в минуту помешательства, так они были красивы, не заметив размер. Тогда они, естественно, не налезли, теперь же легко расположились на её теле.
Посмотрела на себя в зеркало. На неё взглянула красавица-амазонка в броне мышц, но она, как всегда, увидела не её, а только свои бёдра.
– Да-а, корма, что амбар! Надо бы её подтянуть. Уж броня, так броня!
Потом нарядилась в любимые чёрные джинсы и натянула белую майку с надписью: «Абба» и изображением одноимённой группы. На ноги надела камелоты, благо у них подошва толстая – никакие лужи не страшны, и в таком наряде появилась на кухне.
Мать без разговоров поставила перед ней гоголь-моголь и стакан апельсинового сока. Джин выдула сок, съела разогретую вчерашнюю котлету и проворчала:
– Не буду гоголь-моголь!
– Так у тебя сегодня и уроки, и тренировка. Нельзя же морить себя голодом! – мать всхлипнула от огорчения. – Пей! Детка!
– Мама, сколько я уже этот гоголь-моголь пью, а говорю по-прежнему – низко.
– Зато он у тебя бархатный, –возразил отец.
–Деточка, не капризничай! –воскликнула мать.
Джин молча вылила всё в раковину и побежала на остановку, к её удивлению, успела на отходящую маршрутку. «Это неспроста, – подумала она, –обязательно какая-нибудь пакость приключится!». Однако в школе всё было обыкновенно – уроки, ученики. В учительской она поближе села к окну, слушала дождь и рассматривала листья тополя за окном, которые за одну ночь стали золотыми.
В двенадцать часов организм сообщил, что хочет есть и пить, и Джин, посетовав, что утром не выпила гоголь-моголь, направилась в буфет. Купив в буфете минералку, только её давали без очереди, вспомнила про музей и понеслась к комнате будущего музея. Там её ждали «три поросёнка» и раздражённые мастера с готовыми деталями стеллажей.
– А где завхоз? – удивилась Джин. – Мы же с ним договорились! Он же должен был открыть комнату и встретить вас!
Один из мастеров грохнул на пол оранжевый чемоданчик для инструментов и взвыл:
– А мы знаем?! Как можно ковать наше будущее, если сами воспитатели… Эх!! Что ты стоишь? Вспомни, сколько нам монтировать! Беги, ищи вашего завхоза!
Воспитатель нового поколения тяжёлой рысью побежала в комнатку завхоза, но его не было. Она обежала возможные места его нахождения, но завхоз, как провалился под землю, тогда Джин рванула к директору.
– Изольда Артуровна! Завхоз, куда-то свалил, а там мастера приехали.
– А зачем он вам?
– Так он, мне ключ от комнаты, где будет музей, не давал в руки, – и с сарказмом заключила, – видно боялся, что я из коллекции дом построю.
Директор сердито прищурилась, пора было опять вправлять мозги скупому завхозу, и, достав из сейфа связку ключей, быстро направилась к будущему музею. Джин зарысила за ней.
Наконец, дверь была открыта. Мастера, ругаясь на волокиту, вошли в комнату и застыли. Любопытные «поросята» втиснулись вслед за ними и также застыли.
– Ну что у вас там? – раздражённо поинтересовалась Директор, отодвинув всех, вошла внутрь и через мгновение лежала в обмороке на руках изумлённого Хиппи.
Джин принюхалась, решив, что кто-то в форточку подкинул дохлую кошку, также протиснулась в дверь и замерла.
На ящиках с образцами минералов лежал разрубленный на куски завхоз, а его голова, натянутая на ручку швабры, печально смотрела на всех. Несчастного будущего заведующего минералогическим музеем вырвало на ногу завхоза, сиротливо стоявшую между ящиками.
– Гaдствo! – ругая свой организм, Джин содрала забрызганную рвотой майку и вытерла губы. Повернулась к здоровяку «поросенку», вспомнив, что на том была кожаная жилетка, не разговаривая стянула её с него и одела на себя.
Директор очнулась и прошептала:
– Кошмар! Джин Касимовна, вызывайте полицию!
Девушка выдернула из рук остолбеневшего мастера телефон и рявкнула в него.
–Полиция? Это звонят из лицея «Сигма». Срочно приезжайте, у нас расчленёнка! Что?! Какие уж тут шутки? Убит завхоз, разрублен на части. Откуда я знаю, когда убит?!
Директор застонала и уткнулась в грудь Хиппи, тот расправил плечи и, посмотрев на Пуха, заметил:
– Видел, ученик? Вот так!
Джин изумленно посмотрела на них, но решила пока не комментировать ничего, в том числе и обращения брата к брату.
– Гaд! – немедленно отреагировал Пух, посмотрел на здоровяка, который, облизываясь, сосредоточенно изучал роскошную грудь их учителя химии, которая, несмотря на его жилетку, была доступна для обозрения, и добавил. – Ладно! С меня мороженое.
Директор очнулась, попыталась встать на ноги, но Хиппи нахально прошептал:
– Не стоит, всё в крови. Посмотрите сами! Вы испачкаетесь, – та ойкнула и испуганно обняла его за плечи. – Не волнуйтесь, Изольда Артуровна! Я дождусь полицию и не уроню Вас.
– Боже! Кошмар! Полиция! – прошептала Директор и закрыла глаза.
Джин нахмурилась. Как-то их Хиппи очень легко держал Директора. Она натолкнулась на его взгляд и проглотила все вопросы, из-за того, что тот едва заметно покачал головой. Удивительно, подумала Джин, как это я не заметила, что парень такой накаченный? Для себя она решила, что при случае из него всё вытрясет.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: