Писк был не из кустов и не с дерева. Тамара Викторовна стояла у открытой форточки и слушала.
Тонкий, громкий, настойчивый.
Снизу.
Она подалась к открытому окну, посмотрела во двор. Никого. Только дворник у дальнего подъезда катит тележку. Песочница пустая. Качели стоят. Декоративный колодец у детской площадки - круглый, в кирпич, с чугунной решёткой сверху - тоже пустой на вид.
Писк раздался снова.
«Из-под земли, что ли», - подумала она и сама удивилась мысли.
В халате поверх ночной рубашки, в тапках на босу ногу, она спустилась с пятого этажа быстрее, чем сделала бы это в любой другой день. Подъездная дверь хлопнула за спиной. Утро было прохладное, но не холодное - воздух пах сырой травой и чем-то весенним.
Тамара пошла на звук. Звук вёл к колодцу.
Она наклонилась над решёткой. Чугун был тёмный, в потёках, делился на четыре сектора. Одна секция сдвинута чуть набок. На дне, в полутора метрах внизу, среди сухих прошлогодних листьев, она увидела серый комок.
Комок поднял мордочку и пискнул прямо в неё.
– Господи, - произнесла Тамара Викторовна вслух.
Тамара ухватилась за решётку, потянула. Чугун не сдвинулся с места. Она попробовала ту самую отодвинутую секцию - тяжёлая, не для одной женщины. Снизу опять раздался писк - тоньше прежнего, обиженный, словно котёнок откликался на её возню.
– Эй! - крикнула Тамара и сама вздрогнула от своего голоса. - Люди! Тут котёнок в колодец упал!
Она крикнула в пустой двор - и удивилась, что крик получился.
***
Первой спустилась женщина с первого этажа - та, маленькая, в платке, которую Тамара видела у подъезда с пакетами. Сухонькая, в ситцевом халате, поверх него наброшено серое шерстяное одеяло.
– Что у вас? - спросила она тихо.
– Котёнок. В колодце.
Женщина подошла, наклонилась, всмотрелась. Постояла молча. Потом сняла с плеч одеяло и положила его на край колодца - аккуратно сложенное, тёплое.
– Пусть лежит, пригодится, - сказала она. - Сейчас ещё кто-нибудь подойдёт.
Тамара хотела спросить, как её зовут. Но не спросила.
Следом, со скрипом коляски, подошла молодая женщина в пуховике, накинутом поверх клетчатой пижамы. Волосы кудрявые, собраны в тугой узел на затылке. В коляске спал ребёнок, накрытый розовым пледом.
– Я слышала из окна, - сказала она. - Господи, какой маленький. У вас телефон есть?
– Дома, - сказала Тамара.
– У меня с собой. Я сейчас в МЧС позвоню. Они на животных выезжают, в соседнем дворе в прошлом году кота с дерева снимали.
Она достала телефон, отошла на несколько шагов, чтобы не разбудить ребёнка криком, и стала говорить - спокойно, по делу: адрес, дом, площадка, котёнок в колодце, решётка тяжёлая, нужны люди. Положила трубку.
– Двадцать минут, сказали.
– Двадцать минут, - повторила женщина с первого этажа.
Все трое посмотрели вниз. Котёнок молчал.
***
К моменту, когда из третьего подъезда вышел крупный мужчина в спортивных штанах, у колодца стояло уже человек шесть. Тамара никого из них не знала по именам. Видела - да. Здоровалась - да. Имена - нет.
Мужчина оказался Сергеем. Он сам представился, протянул руку и Тамаре, и Лидии Степановне, женщине с первого, и молодой соседке - оказалось, её зовут Зина.
– Сергей. Я в третьем, на втором этаже. Что у нас?
– Котёнок, - сказала Зина. - МЧС едут.
Сергей подошёл к решётке, попробовал поднять. Хмыкнул.
– Одному не сдвинуть. Вдвоём бы можно, но опускать обратно опасно. Да и как его оттуда поднять...
– А если верёвку? - сказала Лидия Степановна. - У меня шпагата нет, но в кладовке точно что-то было.
– Я принесу, - сказал Сергей и пошёл к подъезду.
Вернулся с мотком бельевой верёвки и старой авоськой, серо-синей, советской ещё. Сел на корточки у колодца, привязал авоську к концу верёвки, аккуратно опустил в щель решётки.
– Котик, - сказал он. - Котик, иди сюда. Кушай, кушай.
Авоська повисла в полуметре над листьями. Котёнок зашевелился. Поднялся на лапы, шатаясь. Подошёл, ткнулся в авоську мордой. Запах, видимо, был чужой и манящий одновременно.
Сергей начал тянуть - медленно, по сантиметру.
Котёнок цепко ухватился когтями за сетку. Поднялся над листьями - на десять сантиметров, потом на двадцать, потом на сорок.
– Тяните, тяните, - шептала Зина.
На середине пути одна лапка соскользнула. Котёнок дрогнул, попытался удержаться - и сорвался.
Тихо шлёпнулся обратно в листья.
Замолчал.
– Чёрт, - сказал Сергей сквозь зубы. - Извините.
Тамара смотрела вниз. Котёнок не двигался секунды три, потом снова пискнул - тоньше, обиженно, как будто его обманули.
– Жив, - сказала Лидия Степановна. - Жив, слава богу.
***
Соседка из первого подъезда, Раиса Ивановна, как позже оказалось, появилась запыхавшаяся.
– Я Зою Андреевну привела! Из третьего!
За ней шла худая женщина лет пятидесяти пяти, седеющая, в очках, с холщовой сумкой через плечо. В сумке угадывались знакомые предметы - стетоскоп, баночки, что-то ещё. Зоя Андреевна оказалась ветеринаром из соседнего подъезда, и Тамара впервые за полгода узнала, что во дворе жил ветеринар.
– Где? - спросила Зоя Андреевна по-деловому.
Ей показали колодец. Она наклонилась, посмотрела долго, прислушалась к писку.
– Активный, голос есть, - сказала она. - Это уже хорошо. До приезда МЧС главное чтоб дышал и не замёрз. Пусть лежит, не дёргайте больше - ему стресс лишний ни к чему.
– А он не разобьётся там? - спросила Зина.
– Он уже на дне, ниже не упадёт, - ответила Зоя Андреевна спокойно. - Ждём.
И стали ждать. В обычное утро каждый из них занимался бы своим: Тамара пила бы чай, Лидия Степановна кормила бы внуков (которых, как выяснилось из разговора, было трое, и приезжали они по субботам), Зина укачивала ребёнка, Сергей ехал бы на работу. Сейчас они стояли у колодца и переговаривались - вполголоса, чтобы не пугать котёнка.
Тамара слушала и понимала, что узнаёт имена.
Лидия Степановна - первый этаж, шестая квартира, муж умер пять лет назад, живёт одна.
Зина - четвёртый этаж, ребёнку семь месяцев, дочка.
Сергей - второй этаж третьего подъезда, инженер, жена в командировке.
Раиса Ивановна - тот же подъезд что и Тамара, только ниже на два этажа, всю жизнь в школе работала.
Зоя Андреевна - третий подъезд, ветврач в частной клинике, дочь в Москве.
«Полгода прошло, - подумала Тамара. - Полгода я тут живу. И только сейчас...».
Она не закончила мысль. Издалека послышался сигнал.
***
Машина МЧС въехала во двор медленно, объезжая припаркованные машины. Из неё вышли двое - молодой парень в форме и его напарник, постарше.
– Где? - спросил молодой.
Ему показали.
Двое спасателей подошли к колодцу, оценили решётку, переглянулись.
– Это в две руки нужно, - сказал молодой. - Одному никак.
Они взялись с двух сторон, приподняли отодвинутую секцию, сдвинули её в сторону. Чугун стукнул о бортик, отозвался глухо. Молодой достал из машины складную сетку - что-то вроде маленькой, но широкой авоськи на длинной телескопической ручке.
– Посветите кто-нибудь, - сказал он.
Сергей включил фонарик на телефоне. В луче света котёнок съёжился на дне, прижал уши.
Сетка опустилась. Спасатель действовал мягко, не торопясь. Котёнок не убегал - сил, видимо, не было. Котёнок немного сопротивлялся, но все же вступил на нее лапками. Сетка подвелась под него снизу, приподнялась.
И вот он наверху.
Серый, тощий, с белой полосой по хребту и приплюснутой мордочкой. Дрожит. Молчит впервые за час - то ли устал, то ли понял, что всё.
***
Зоя Андреевна приняла его из сетки в ладони, осмотрела, прощупала лапки, посмотрела глаза. Молчала несколько секунд.
Соседи замерли.
– Цел, - сказала Зоя Андреевна. - Истощён, обезвожен, в стрессе - но цел. Пацан, два месяца где-то. Накормить, согреть, через сутки-двое оклемается.
Лидия Степановна молча подала ей серое одеяло. Зоя Андреевна обернула в него котёнка - аккуратно, оставив только мордочку - и сказала тихо:
– Тёплое, домашнее. Ему сейчас это и надо.
***
Встал вопрос - чей.
Спасатели оформили какую-то бумагу, попрощались, уехали. Соседи остались стоять у колодца с котёнком, замотанным в одеяло.
– У меня собака, - сказала Раиса Ивановна. - Не возьмёт.
– У меня двое детей и старший аллергик, - сказала Зина с сожалением.
– Я бы взяла, - сказала Лидия Степановна. - Но у меня уже две кошки. Третья - перебор для однушки.
– У нас с женой попугай, - сказал Сергей. - И жена кошек, честно говоря, не любит.
Все посмотрели на Зою Андреевну.
– Я бы взяла, - сказала она. - Но у меня в клинике постоянно кто-то на передержке. А коту дома спокойствие нужно. Не справлюсь по-человечески.
Все посмотрели на Тамару.
Тамара Викторовна стояла, прижав руки к халату, и не знала, что сказать. У неё дома никого не было. Никого вообще. Шкаф, стол, кровать, телевизор, который она почти не включала. Полгода тишины.
– Вы первая услышали, - произнесла Лидия Степановна тихо, и в её интонации было что-то решающее - этим, кажется, всё было сказано.
– Я не знаю, - ответила Тамара. - Я никогда не держала.
– Я рядом, - сказала Зоя Андреевна. - Третий подъезд, седьмая квартира. Если что - звоните, помогу. По-соседски.
Котёнок в одеяле шевельнулся, высунул мордочку и посмотрел на Тамару.
Зоя Андреевна шагнула к ней и осторожно переложила свёрток ей в руки. Котёнок был лёгкий, почти невесомый - и тёплый сквозь шерсть одеяла.
– Ваш, - сказала Зоя Андреевна. - Берите.
Тамара взяла.
***
Расходились медленно. Зина записала номер Тамары в свой телефон и продиктовала свой:
– Если что нужно - корм там, лоток, наполнитель - я могу принести, у меня всё равно ребёнок в коляске, гулять надо. А в коляске как раз есть отсек для тяжелых вещей.
Сергей сказал, что у него на балконе стоит коробка - можно временно вместо переноски. Принесёт через полчаса.
Раиса Ивановна сказала, что у неё в кладовке точно есть старая миска, и она спустит её попозже.
Лидия Степановна сказала:
– Одеяло потом отдадите. Не торопитесь. Пусть пока с ним побудет.
Тамара кивнула. Она хотела что-то добавить - благодарное, важное, - но только сглотнула и кивнула ещё раз. Потом пошла к подъезду, прижимая котёнка к себе.
***
В квартире она не сняла халат и не пошла на кухню. Села на диван в комнате, прямо как была, и положила свёрток на колени.
Котёнок молчал. Дышал часто, неровно, но дышал. Из-под одеяла торчал только серый кончик уха и кончик носа.
Тамара сидела не шевелясь. За окном двор уже жил - кто-то выгуливал собаку, кто-то нёс пакеты из магазина. Звуки были обычные, утренние. Но она слышала их теперь иначе - как звуки места, где она знает людей, их имена.
Котёнок чуть пошевелился, выпростал лапу, зацепил её за рукав халата. Лапка была тощая, в розовых подушечках, грязная.
«Как тебя теперь, - подумала Тамара. - Тебе же тоже надо как-то».
Она перебирала в голове клички, которые слышала в жизни - чужие, у соседей, на работе, в книгах. Все казались громкими. Все казались не про этого тихого, замотанного в одеяло котёнка с белой полосой по спине.
Имя пришло через минуту. Простое.
– Прошка, - сказала Тамара тихо. - Спи, Прошка.
Котёнок приоткрыл глаз, посмотрел на неё, закрыл обратно.
Она сидела с ним ещё долго, не двигаясь, чтоб не разбудить.
Тамара полгода жила среди чужих и не знала, как заговорить первой. А у вас бывало - живёшь рядом с людьми и здороваешься, а познакомились только когда что-то случилось?