Он поднял ее с колен и стал сурово отчитывать. «Ты должна молчать», — убеждал аббат юную Жаклин. Его пугала та страсть, с которой эта девушка жонглировала рифмами, и успех, способный вскружить голову любому, что уж говорить о существе столь юном.
— Поэзия греховна, она отвлекает тебя от Бога, — вещал аббат Сенглен.
— Но мои сонеты приносят радость, сама королева восхищается ими, — настаивала Жаклин, убеждая его, что ростки тщеславия уже пустили корни в её душе.
И новые назидательные речи и беседы ждали её.
Жаклин Паскаль родилась в семье, где образованию и развитию способностей уделялось особое внимание. Её отец, Этьен Паскаль, был математиком, другом Декарта и членом парижского кружка великих умов — Мерсенна, Дезарга, Роберваля. Он открыл новую кривую, которую назвали «паскалевой улиткой». Её брат, Блез Паскаль, вошёл в историю как гений — закон Паскаля в физике, «треугольник Паскаля» в математике, теория вероятностей и «Мысли», которые считаются шедевром французской прозы.
Жаклин была не менее одарена. В восемь лет она начала писать стихи, а в одиннадцать — сочинила пятиактную комедию. В тринадцать — написала сонет в честь королевы Анны Австрийской, ждавшей появления на свет наследника после двадцати двух лет бесплодного брака. Стихи показали при дворе, и восхищённая королева пригласила девочку в Сен-Жермен.
Юная поэтесса вошла в приёмную — в длинном серовато-лиловом платье с отложным белым воротничком, в туфельках на изящных каблучках. Придворные дамы обступили её, просили почитать. Она читала — и тут же сочиняла новые стихи на месте, под заказ. Королева слушала, удивлялась и сомневалась: могла ли девочка такого возраста написать всё это сама? Но всё происходило на глазах десятков придворных.
Это был триумф. Жаклин стала любимицей двора, её осыпали ласками, представили Людовику XIII, удостоили чести прислуживать королеве во время её уединённых обедов. Но триумф длился недолго.
Мать Жаклин, Антуанетта Бегон, умерла, когда девочке было несколько недель от роду. Её портрет висел в доме, и Жаклин часто молилась перед ним, прося благословения. Соседи и родственники шептались: «Как жаль, что бедная Антуанетта не видит, какой выросла её младшая дочь». Но именно этот образ — благочестивой, строгой, немногословной женщины — стал для Жаклин образцом. Она сама решила: быть как мать.
Когда отец, Этьен Паскаль, в 1646 году опасно вывихнул ногу и его лечили братья-хирурги — горячие сторонники янсенизма, в дом Паскалей вошла новая вера.
Янсенизм учил, что спасение даётся не добрыми делами, а благодатью, которую нельзя заслужить. Это было строгое, суровое учение, которое привлекало интеллектуалов и отталкивало легкомысленных. Во время болезни отца братья-хирурги познакомили Паскалей с сочинениями Янсения, Сен-Сирана и Арно.
Больше всего идеями янсенизма проникся брат Жаклин, Блез. Сам будущий великий учёный, он увлёкся религией с той же страстью, с какой занимался наукой. А за ним — и Жаклин.
Она отказала очередному жениху, прервала все знакомства, перестала появляться в свете — и объявила, что уходит в монастырь.
Отец был против. Он не мог понять, как его любимая дочь, талантливая поэтесса, любимица королевы, добровольно отказывается от всего этого. Блез, который сам мечтал о монашестве, вступился за сестру — и взял на себя переговоры с отцом. Уговорить не удалось. Этьен запретил детям посещать Пор-Рояль.
Жаклин осталась верна своему выбору. Тайком переписывалась с монахинями, оборвала все светские знакомства, вела жизнь затворницы в отцовском доме. Аббат Сенглен — тот самый, кто крестил её знамением и поднял с колен, — стал её духовником. Он внушал ей, что поэзия — это «суетное занятие», отвлекающее от Бога. Мать Анжелика Арно, настоятельница Пор-Рояля, однажды жёстко ответила на её стихи: «Это талант, за который Бог не воздаст тебе».
Жаклин сопротивлялась, писала письма, спорила. Но Сенглен умел убеждать. «Ты должна молчать», — повторял он. И она замолчала.
В январе 1652 года, тайком, чтобы не устраивать сцен прощания с братом, Жаклин ушла в Пор-Рояль. Из монастыря она написала Блезу: «Не мешайте тем, кто делает доброе, и если вы не имеете силы последовать за мною, то, по крайней мере, не удерживайте меня, прошу вас, не разрушайте того, что вы же и построили».
5 июня 1653 года состоялся обряд пострижения. Жаклин стала монахиней Сент-Евфимией. Перед этим она сожгла все свои стихи. Сотни страниц — сонеты, оды, эпиграммы — полетели в огонь. Она хоронила свою душу заживо.
В монастыре она больше никогда не писала стихов для себя. Лишь изредка, по просьбе, сочиняла что-то для племянниц или о Рождестве — холодное, назидательное, безжизненное. Поэтесса в ней умерла.
В 1661 году церковные власти потребовали, чтобы все монахини Пор-Рояля подписали формуляр, осуждавший янсенизм. Это был смертельный удар по общине. Жаклин, вместе с аббатисой Анжеликой Арно, активно выступала против.
Она писала: «Я знаю, что не дело монахинь выступать на защиту истины! Но коль скоро епископы оказались робкими, словно женщины, то женщины должны обрести в себе смелость епископов; и, если мы не можем защитить истину, мы можем умереть за неё».
Но давление было слишком сильным. В июне 1661 года и она подписала формуляр — с оговорками, которые никого не обманули. Нервное потрясение подорвало её здоровье.
4 октября 1661 года, в день, когда ей исполнилось тридцать шесть лет, Жаклин Паскаль умерла.
Она могла стать великой поэтессой, такой же известной, как её брат — великим учёным. Но она предпочла умереть святой — и умерла в тот момент, когда поняла, что святость, которую строила годами, рушится по приказу из Рима.
Её имя забыли. Её стихи не сохранились, кроме жалких отрывков. В биографиях брата ей отведена роль «набожной сестры», которая помогала ему в его духовных исканиях.
Она мечтала писать — и у неё получилось. Но аббат сказал: «Замолчи». И Жаклин замолчала. Навсегда.
Bellalavanda в телеграм
Bellalavanda теперь и в MAX
Подписывайтесь на мой канал об истории, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки! Без вас невозможно развитие канала, а сейчас мне так нужна поддержка!