У отца Сергея и Николая было три вещи: двухкомнатная квартира в хрущевке в Москве, старенькая дача с участком в шесть соток и добротная иномарка в гараже. Для братьев это было не столько богатство, сколько память. Но для их жен Татьяны и Светланы — это было наследство. И они уже мысленно поделили шкуру неубитого медведя задолго до того, как отец испустил дух.
Отец хворал долго. Полтора года лежал пластом после инсульта. Братья дежурили по очереди, покупали лекарства, возили к врачам. Жены не участвовали. «Своих дел полно, детьми заняты», — отмахивались они, когда мужья просили помочь.
Перед смертью отец позвал обоих сыновей, сказал слабым голосом: «Мальчики, вы у меня одни. Кроме вас, никого. Не ссорьтесь из-за барахла. Квартира, дача, машина — все пополам. Как хотите, так и делите. Но не ссорьтесь. Уговор дороже денег. Пообещайте».
Братья переглянулись, пожали друг другу руки. «Обещаем, батя. Не будем ссориться. Мы же братья». Оба знали, что их жены — женщины с характером. Но надеялись, что смогут сохранить мир.
Отец умер через две недели. Похороны, поминки. На поминках жены уже начали шептаться. Татьяна (жена старшего) считала, что квартира должна отойти им — потому что они живут в съемной двушке, а у младшего квартира своя. Светлана (жена младшего) шипела: «Квартира отца — наша, потому что мы дольше за ним ухаживали, пока ты с детьми носилась».
Мужья пытались успокоить: «Девочки, потом, не сейчас, батю только похоронили». Жены замолчали. Но ненадолго.
Через неделю после похорон Светлана позвонила Татьяне с предложением: «Давай встретимся, обсудим наследство. По-женски, без мужиков. Они у нас нерешительные, надо брать инициативу в свои руки». Татьяна согласилась.
Встретились в кафе. Сначала пили чай, улыбались, называли друг друга «сестренками». Но как только речь зашла о квартире, улыбки сползли. Татьяна предложила: «Вы забираете дачу и машину, а квартира — нам. Мы же старшие, нам первым полагается».
Светлана поперхнулась: «С какой стати? Дача без ремонта, машина хлам, а квартира в центре! Нет уж, квартира наша. Вы забирайте дачу, машину продайте, и хватит».
Татьяна начала злиться: «Мы двадцать лет в съемном жилье, а ты со своим мужем в своей квартире сидишь! Вам не нужна отцовская, а нам — жизненно необходима!». Светлана вскипела: «А нам не нужна дача и не нужна машина! Мы не нищеброды, чтобы на старье размениваться!».
Разговор перешел на повышенные тона. Женщины забыли, где находятся. Татьяна кричала, что «твой муж — подкаблучник, который и слова поперек не скажет, тюфяк». Светлана орала, что «Татьяна — злая склочница, которая только и умеет, что на чужое добро позариться».
Официант сделал замечание. Женщины не услышали. Они вскочили из-за стола, выбежали на улицу, там продолжили. Татьяна дала пощечину, Светлана ответила, и началась потасовка. За волосы, за серьги, с визгом и матом.
Приехал наряд полиции. Драку разняли. Женщины разъехались по домам — растрепанные, в порванных блузках, с синяками. Мужья пришли в ужас. Сергей, старший брат, позвонил Николаю: «Коль, ты представляешь, наши жены подрались из-за папиной квартиры! Какой позор!».
Николай вздыхал: «Сережа, ты же знаешь Светку. Её не остановишь. Уже всех соседей обзвонила, адвоката наняла. Готовится к суду». Сергей помолчал: «И моя такая же. Сказала: «Либо квартира наша, либо развод».
Братья попытались поговорить с женами. Сергей сказал Татьяне: «Давай по-человечески. Квартиру продадим, деньги поделим. Дачу и машину тоже. Зачем суд?». Татьяна посмотрела на него как на врага: «Ты что, дурак? Продать? Я с твоим братом судиться буду до последнего. Или ты не мужик, не можешь свою семью защитить?». Сергей замолчал. Он понял, что женщину не переубедить.
Светлана же заявила Николаю: «Если твой брат не откажется от квартиры добровольно, я подам на раздел имущества. И еще взыщу моральный ущерб за то, что его жена меня ударила. У меня есть свидетельница — официантка. Мы выиграем. Или ты против меня пойдешь?».
Николай развел руками: «Света, уговор же был. Мы с братом поклялись отцу не ссориться». Светлана рассмеялась в лицо: «Какой уговор? Ты клялся, не я. Уговор дороже денег? Хрена с два. Дороже денег — только адвокат, который выиграет дело. А твои братские клятвы мне до лампочки».
Через месяц братья подали в суд на раздел наследства. Не по своей воле — жены заставили. Судебные заседания проходили в нервной обстановке. Женщины кричали в зале, перебивали судью, писали жалобы друг на друга.
Мужья сидели с опущенными головами. Сергей и Николай уже не разговаривали друг с другом — жены запретили. «Он наш враг», — твердила Татьяна. «Они хотят нас обокрасть», — шипела Светлана. Братья молчали. Они помнили про уговор, но ничего не могли сделать.
Суд затянулся. Адвокаты стоили бешеных денег. Квартиру оценили, дачу оценили, машину оценили. Судья предлагал мировое соглашение — продать всё и поделить деньги пополам. Татьяна и Светлана отказались. Каждая хотела выиграть квартиру. Каждая была уверена в своей правоте. Мужья пытались влиять — услышали в ответ: «Не лезь, ты в этом ничего не понимаешь.».
Семьи разругались в пух и прах. Двоюродные племянники перестали с ними общаться. Родственники по материнской линии выбирали сторону. Друзья, которые знали отца, качали головами: «Старик вертелся бы в гробу. Он хотел, чтобы сыновья жили дружно. А тут — бабы всё испортили».
Сергей и Николай теперь встречаются только в суде. Не здороваются. Сидят по разные стороны зала. Смотрят в пол. Им стыдно. Но перешагнуть через жен не могут.
Татьяна и Светлана готовятся к апелляции. Адвокаты тянут деньги. Квартира тем временем ветшает — никто в ней не живет, никто не платит за коммуналку. Долг уже перевалил за двести тысяч. Дача зарастает борщевиком. «Иномарка» гниет в гараже без присмотра. Уговор дороже денег? Нет. Уговор забыт.
Осталась только злоба. И две семьи, которые ненавидят друг друга. Из-за имущества, которым отец хотел объединить сыновей. А разъединил сварливых женщин, которые с радостью разорвали братское обещание ради квартиры. И теперь ждут суда. Который никогда не принесет мира. А вас дорогие читатели и подписчики приглашаю в свой телеграм-канал "Рита Райан" и на Бусти, скучно точно не будет.