Иногда кажется, что прежде чем что-то выбрать, решить или сделать, можно (если хорошенечко постараться) точно просчитать цену выбора, решения, действия. Правда, порой очень хочется, чтобы был как-то где-то заранее доступен расчёт: сколько это будет стоить, чем придётся заплатить, от чего отказаться.
Увы, в реальности цена не бывает достоверно известна заранее.
Цена становится понятна и осязаема, уже когда выбор сделан, решение принято, действие совершено. И даже тогда понимание, сколько придётся заплатить, приходит не сразу. Оно появляется постепенно: в последствиях, в изменившихся обстоятельствах, в том, от чего уже не будет, в том, что уже не вернуть...
Если смотреть на процесс выбора так, тогда выбор — это не столько поиск «правильной» подходящей цены, сколько готовность платить цену, которую невозможно в полной мере предсказать.
Если такой готовности нет, человек подолгу может держать себя в подвешенном состоянии, замирая, не выбирая, не решая, не двигаясь, как будто в надежде, что без выбора удастся избежать и необходимости платить цену, которая может оказаться слишком высокой.
Это лишь часть истории о том, насколько важен навык готовности платить цену, на которую нет возможности согласиться или не согласиться заранее.
Есть и другая часть этой истории. Она о том, что порой что-то случается уже не по нашей воле. Что-то решается за нас — миром, обстоятельствами, другими людьми... Выбора не было. А вот цена есть, хоть она не выбиралась. На эту цену невозможно существенно повлиять, как невозможно и отменить произошедшее и его последствия. Всё, что остаётся, — иметь дело с тем, что случилось, и как-то платить эту цену: сталкиваться с последствиями, разгребать, выдерживать, жить дальше.
Можно бороться с ценой. Спорить с тем, что она, вообще, есть. Доказывать, что так быть не должно. Ждать, что кто-то исправит произошедшее, компенсирует, заберёт последствия на себя. Пытаться не платить, хотя на самом деле это невозможно. Тогда человек застревает в прошлом, где всё ещё как будто ведёт спор с уже случившимся.
А можно признать цену и платить её. Не в смысле, что убедить себя в том, что всё было правильно, справедливо или хорошо. А в смысле признать: да, это произошло, да, это случилось со мной, да, мне теперь придётся иметь с этим дело.
Чтобы как-то влиять на своё будущее, а не замирать, пока всё как-то само случается, чтобы как-то продолжать жить со своим прошлым, а не спорить с тем, что оно не подходит, нужен навык готовности платить цену, на которую заранее не соглашался. А для этого навыка необходима способность к гореванию.
По сути горевание — это способность признавать потери, замечать, от чего пришлось отказаться, что не случилось, что стало недоступно, что уже не вернуть. Признавать и не обесценивать это.
Горевание — это признание цены вопроса. Признание того, что в структуре любого выбора есть не только приобретение, но и потеря. Не только то, что ты получил, но и то, что ты не выбрал. Не только новая возможность, но и отказ от множества альтернатив. Не только то, что пришло, но и то, что ушло.
Если навыка горевания нет, человек может то застревать в уже случившемся, в попытках отменить, оспорить, не признавать цену, то зависать перед будущим, не решаясь сделать шаг, потому что неизвестно, во сколько этот шаг обойдётся. Если же этот навык есть, тогда появляется возможность жить более свободно, более подвижно. Не без потерь, но с готовностью встречать их, признавать их и выдерживать. И тогда выбор становится не попыткой избежать цены, а возможностью выбрать то, за что ты готов платить. Там же, где выбора нет, а цена уже назначена обстоятельствами, появляется возможность определиться, с тем, как её платить.
Неготовность горевать буквально цементирует. Потому что двигаться дальше, — значит, снова и снова оказываться в точке, где нет гарантий, но есть необходимость платить. Горевание же является не побочным процессом, а условием жизни как таковой. Условием возможности двигаться. Тем, что позволяет не застревать — ни в прошлом, ни в бесконечном ожидании идеального решения. Это не согласие с тем, что цена справедлива или правильна. А согласие с фактом: у любого выбора она есть, и никогда не предсказуема.
Способность горевать возвращает свободу. Потому что там, где есть готовность платить даже ту цену, с которой не согласен, появляется возможность выбирать и жить дальше.
P.S.: Я не только про болезненное горючее. Больше даже наоборот. Вот человек выбирает семью, детей, большой дом, вкладывается в это, доволен этим, но годам к пятидесяти грустит о том, что рок-н-ролл и всё прочее — мимо. Или выбирает жить в домике у моря, но упускает возможность жить в центре большого города. Выбирает стать юристом и становится, офигенным, с огроменными гонорарами и известностью, но космонавтом-то не стал, как не стал и оперным певцом или продавцом мороженого (а так хотелось в детстве). Выбирает вступить в брак и тут же теряет возможность создания семьи со всеми прочими людьми мира, по крайней мере, сейчас. Это всё хорошее, это радует. Но у этого всего есть цена.
И про случившееся аналогично. Вот ты родился в полной тёплой семье в домике у моря. А мог бы в такой же, но в центре большого города. И грустно, да. Родился в семье врачей, а мог бы в семье бизнесмена и домохозяйки. Пошёл в школу в семь лет, а мог бы в шесть. Ходил на хоккей, а мог бы...
