Глава 12
Сегодня адвокат пришёл к Кате последний раз
- Катюш, суд назначен на одиннадцатое ноября, сегодня девятое, тебе один день собраться с мыслями и подготовиться морально. Мы всё с тобой обговорили, как себя вести, ты знаешь, что говорить тоже. Поэтому завтра всё мысленно пройди. Мы с тобой так увлеклись подготовкой к процессу, что пропустили день пятнадцатое сентября!
Катя покраснела - Да, я и забыла про этот день.
- А я вспомнил, с днём рождения, девочка, тебе исполнилось пятнадцать, ты взрослая девушка.
- Да уже пятнадцать, жаль мама с папой не могут меня поздравить.
- Не грусти, я немного подслащу тебе этот день - и Аркадий Вадимович вынул большую шоколадку - Это тебе. Шоколад поднимает настроение и вырабатывает гормоны счастья, а они , в свою очередь, снижают уровень стресса и улучшают эмоциональное состояние - улыбнулся адвокат.
- Значит - это вкусное лекарство?
- Да, девочка, вкусное лекарство.
-Аркадий Вадимович, а как вы меня нашли? Вас назначили?
- Ко мне обратились Анна с Димой, те, что хотели вас принять в свою семью. Они рассказали мне о тебе и я сразу согласился.
- Значит, они не бросили меня? Помнят Мишу?
- Они всё помнят, девочка. Каждый раз расспрашивают меня о тебе. Так, что они в курсе всего. Они будут в зале суда, чтобы поддержать тебя.
-Прада?
-Правда, Катюш!
Они простились на весёлой ноте, и на душе у Кати разлилось тепло, ей было не так страшно, с этим человеком она ничего не боялась. Три её соседки по камере были взрослыми женщинами и относились к ней тепло
- Ну что, Катюха, когда суд?
- Послезавтра. Вот меня с днём рождения поздравили, давайте пить чай. Она вскрыла упаковку плитки шоколада и разделила его на четверых. Катя увидела, как загорелись глаза уже у взрослых женщин: сладкое хотелось всем, даже тем, кто нарушил законы.
Ночью Катя не могла заснуть, всё вспоминала наставления адвоката — чёткие, сухие фразы, которые он повторял раз за разом, словно вбивал в сознание
-Отвечай только на вопросы. Не поддавайся на провокации. Следи за формулировками.
Она кивала, старалась запомнить каждое слово, но сейчас всё смешалось в какой‑то гул, похожий на шум далёкого моря. .Девочка представляла, каким будет зал суда. Строгие линии деревянных панелей, тяжёлые шторы, приглушающий свет. Скамейка для подсудимых — холодная, неуютная, будто специально созданная, чтобы напомнить: ты здесь не гость. Взгляд судьи — бесстрастный, оценивающий. Прокурор с папкой, набитой доказательствами, которые, кажется, уже решили её судьбу. И зрители — чьи любопытные глаза скользили по ней, изучающие, осуждающие ещё до приговора.
Тревога сжимала грудь, мешала дышать. Она ворочалась, натягивала на себя грубое одеяло, но оно не грело — только царапало кожу. Мысли крутились по кругу, возвращаясь к одному и тому же
- Что будет завтра? Что я скажу? Почувствуют ли они судья, присяжные, все эти чужие люди — что я не такая, какой меня выставляют? Или их решение уже принято, а всё остальное — лишь формальность?
Не заметила, как глаза закрылись, и она провалилась в тревожный сон.
А там было самое интересное.
Мама и папа — такие красивые, прямо живые. Здесь они были настоящими: мама с её тёплой улыбкой и прядями волос, вечно выбивающимися из причёски, папа с лукавым блеском в глазах, который появлялся, когда он готовил какой‑то сюрприз. Они стояли рядом, держась за руки, и смотрели на неё так, будто хотели сказать - Всё будет хорошо. Мы рядом.
Рядом с ними — Миша. Живой и здоровый. Тот самый Миша, за которого она так переживала, за которого отомстила и теперь будет отвечать.
Он улыбался, махал рукой и кричал
- Эй, идём! У меня есть план!
Его глаза светились азартом, а волосы растрепались от ветра — совсем как раньше, когда они бежали к реке у бабушки в деревне.
Катя видела, что родители и Миша шли к дому бабушки Старый дом со скрипучим крыльцом, яблоня во дворе, чьи ветки гнулись под тяжестью плодов, дорожка, усыпанная лепестками вишен. Воздух пах травой, дымом от мангала и чем‑то ещё — тем неуловимым, что бывает только в детстве, когда мир кажется огромным и добрым.
Мама позвала всех к столу, накрытому под навесом: пироги с яблоками, варенье в вазочках, свежий хлеб. Папа достал гитару, начал наигрывать старую песню, которую они пели всей семьёй. Миша схватил мяч и подмигнул
- После чая — в футбол!
Она хотела подойти, обнять их, сказать, как сильно ей не хватает их любви, как нужны такие моменты. Но что‑то мешало — будто невидимая стена между сном и реальностью. Катя протянула руку, и в тот миг, когда пальцы почти коснулись маминой ладони, резкий звук вырвал её из этого мира.
Грохот открывшейся двери, окрик надзирателя — Подъём!
Сон рассыпался, как стеклянная мозаика. Она села на край кровати, пытаясь удержать в памяти лица родителей, их голоса. Но они уже таяли, растворялись в утреннем полумраке камеры. Осталась только пустота — и мысль, которая теперь казалась яснее, чем вчера: я должна бороться. Ради правды, ради Миши.
****
Одиннадцатого ноября её повезли в зал суда. На улице уже хозяйничала осень: деревья стояли без листьев, готовясь к долгому зимнему сну, а в воздухе витало ощущение неизбежности холодов. Серое небо нависало низко, а порывистый ветер гнал по асфальту последние сухие листья словно напоминание о чём‑то утраченном.
Она смотрела в окно автозака, но почти не замечала пейзажа. Мысли крутились вокруг одного: что будет дальше? В груди сжималось от тревоги, а пальцы невольно сжимались и разжимались, выдавая внутреннее напряжение. Рядом сидел конвоир — молчаливый, отстранённый, словно часть механизма, который вёз её к неизбежному.
Когда машину остановили у здания суда, она на мгновение замерла. Высокие ступени, массивные двери, строгие лица охранников — всё это казалось частью какого‑то чужого, жестокого мира. Её вывели из автозака и повели внутрь. В коридорах пахло старой краской и кофе из автомата, где суетились журналисты, пытаясь поймать хоть крупицу информации. Кто‑то щёлкал фотоаппаратом, кто‑то задавал вопросы, но она шла вперёд, опустив голову, стараясь не замечать ни камер, ни любопытных взглядов - так учил её адвокат.
Зал суда встретил её гулом голосов и ощущением тяжести. Люди сидели на скамьях, перешёптывались, поглядывали в её сторону. Она заняла место за ограждением, чувствуя на себе десятки взглядов — оценивающих, сочувствующих, равнодушных.
К ней подошёл адвокат — спокойный, уверенный в себе - эта уверенность передалась Кате.
— Всё будет хорошо. Мы подготовились. Просто слушай меня и делай, как я скажу.
- Я нервничаю - сказала Катя
- Это нормально, вы живая и очень эмоциональная.
Его голос звучал уверенно, и это на мгновение успокоило её. Она кивнула, пытаясь собраться с силами. Адвокат открыл папку, достал несколько листов и начал что‑то объяснять — быстро, чётко, без лишних эмоций. Он напоминал ей механизм, который не даёт сбоя даже в самый сложный момент.
— Помните, — продолжал он, — вы не одна. Я буду рядом на каждом этапе. Главное — не давайте эмоциям взять верх. Отвечайте только на вопросы, не добавляйте ничего лишнего.
Она снова кивнула, на этот раз увереннее. Взгляд скользнул по залу: прокурор с серьёзным лицом, свидетели в стороне… Всё это напоминало сцену из фильма, но реальность была куда более осязаемой и пугающей.
Адвокат ещё раз ободряюще улыбнулся, затем направился к своему столу. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг. Она глубоко вздохнула и приготовилась. Впереди ждали долгие часы допросов, споров, доказательств. Но теперь она знала: рядом есть тот, кто поможет пройти через это.
-Прошу всех встать! Суд идёт! - сказала свои привычные слова секретарь.
В зал зашла красивая женщина в мантии: строгая, с модной стрижкой чуть подкрашенными губами. Катя, как заворожённая смотрела на неё.