Катя любила свою квартиру. Это было её место силы, уютное гнездышко на пятнадцатом этаже с видом на засыпающий город, где каждая подушка на диване, каждая чашка в шкафу были выбраны с любовью. Они с Ильей прожили в браке три года, и их быт напоминал слаженный танец: тихие вечера за просмотром сериалов, совместные завтраки с ароматом свежесваренного кофе, неспешные планы на будущее.
Все изменилось в один дождливый октябрьский вечер, когда на пороге возникла Маргарита.
Старшая сестра Ильи, Рита, всегда казалась Кате существом из другого мира. Ей было тридцать шесть, она не была замужем, носила исключительно кашемир пастельных тонов и смотрела на мир с легким прищуром уставшей аристократки.
— Катюша, Илюша! — пропела Маргарита, переступая порог в своих безупречных замшевых ботильонах, оставляя на светлом коврике мокрые следы. — У меня в квартире трубы меняют, шум, пыль, просто кошмар! Я к вам буквально на выходные, перекантоваться. Вы же не против?
За спиной «бедной родственницы» возвышались два огромных чемодана размера XL и дизайнерский кофр для платьев. Катя почувствовала, как внутри что-то тревожно екнуло, но Илья уже радостно обнимал сестру:
— Конечно, Рит! О чем речь? Чувствуй себя как дома.
«Как дома» Маргарита почувствовала себя уже через час. Она заняла гостевую комнату (которую Катя планировала переделать под детскую), немедленно переставила там мебель «по фэн-шую» и заявила, что у нее аллергия на перьевые подушки, поэтому Илье пришлось бежать под дождем в круглосуточный супермаркет за гипоаллергенной.
Выходные прошли. Потом прошла неделя. Когда октябрь сменился ноябрем, а чемоданы Маргариты так и не были собраны, Катя осторожно спросила мужа:
— Илюш, а у Риты трубы еще не поменяли? Месяц прошел.
— Ой, Катюш, там подрядчик оказался мошенником, судятся. Да пусть живет, жалко тебе, что ли? Она же моя сестра, у нее сейчас сложный период. Мужчина бросил, на работе стресс. Давай будем снисходительнее.
Катя вздохнула и промолчала. Это была её первая и самая главная ошибка.
Методы Маргариты были изощренными. Она никогда не скандалила, не повышала голос и не хамила в открытую. Её оружием была идеальная, стерильная пассивная агрессия, завернутая в обертку псевдо-заботы.
Она начала с кухни.
— Катенька, ты снова жаришь на подсолнечном масле? — сокрушенно вздыхала золовка, появляясь на кухне в шелковом халате к обеду. — Это же чистый канцероген. Бедный Илюша, у него в детстве был такой слабый желудок. Я заказала нам фермерское масло гхи. Оно дорогое, но здоровье брата мне важнее.
В одночасье Катя из любимой жены превратилась в женщину, которая «травит» мужа. Илья, который раньше обожал катины котлеты, начал задумчиво ковырять вилкой в тарелке, прислушиваясь к лекциям сестры о вреде глютена.
Потом настала очередь катиной внешности.
— Катюша, ты так много работаешь, — ласково ворковала Рита за вечерним чаем. — У тебя такой уставший вид. Эти синяки под глазами... Знаешь, в моем салоне сейчас акция на биоревитализацию. Хочешь, я тебя запишу? А то ты совсем себя запустила, Илюша ведь любит ухоженных женщин. Мужчины, они же любят глазами.
Катя чувствовала, как внутри закипает ярость, но когда она пыталась пожаловаться мужу, Илья лишь искренне удивлялся:
— Кать, ну ты чего заводишься? Ритка же от чистого сердца! Она просто о тебе заботится. У нее нет своей семьи, вот она и опекает нас.
К январю ситуация стала критической. Маргарита полностью захватила территорию. В ванной батареи были увешаны её кружевным бельем, в холодильнике стояли её специфические детокс-соки, к которым нельзя было прикасаться, а по вечерам она неизменно садилась на диван между Катей и Ильей, беря брата под руку и вспоминая их «счастливое детство», в котором Кате места не было.
Гостья не собиралась уезжать. Суды с подрядчиком стали удобной легендой, а квартира Кати — бесплатным пятизвездочным отелем по системе «всё включено».
Последней каплей стала годовщина знакомства Кати и Ильи. Катя готовилась к этому дню всю неделю: заказала столик в их любимом ресторане, купила потрясающее изумрудное платье, которое стоило ползарплаты, и сделала сложную укладку. Она мечтала о романтическом вечере вдвоем, чтобы хотя бы на пару часов вырваться из-под неусыпного контроля «дорогой золовки».
В пятницу вечером Катя влетела в квартиру, предвкушая праздник. В гостиной было темно, горели свечи. Из кухни доносились ароматы запеченной рыбы и звон бокалов.
«Илья решил сделать мне сюрприз!» — радостно подумала Катя и, скинув туфли, побежала на кухню.
За накрытым столом сидел Илья с виноватым лицом, а напротив него — Маргарита, разливающая вино по хрустальным бокалам (тем самым, которые Катя берегла для особых случаев).
— А вот и наша бизнес-леди! — пропела Рита. — Катюша, Илюша сказал, что у вас сегодня праздник. Я решила, что идти в ресторан в такую погоду — это глупость, да и зачем тратить деньги? Я приготовила сибаса по рецепту нашей мамы. Садитесь скорее, пока не остыло. Мы как раз вспоминали, как Илюша в школе на выпускном танцевал.
Илья виновато посмотрел на жену:
— Катюш, ну правда, Рита так старалась весь день... Ресторан подождет, давай посидим по-домашнему?
Катя посмотрела на сибаса. Потом на свое изумрудное платье, которое оказалось совершенно неуместным на этой кухне, где она чувствовала себя лишней. В этот момент она увидела глаза Маргариты. В них не было заботы. Там плескалось торжество. Торжество хищника, который успешно вытеснил соперницу с её же территории.
Катя не устроила скандал. Она молча развернулась, пошла в спальню, переоделась в спортивный костюм и вышла на улицу. Она гуляла под ледяным февральским ветром два часа. Слезы замерзали на щеках. Ей хотелось кричать, подать на развод, выставить вещи золовки на лестничную клетку.
Но когда она замерзла окончательно, слезы высохли, оставив кристально чистую, холодную решимость. Выгнать Риту со скандалом — значит стать истеричкой в глазах мужа. Рита немедленно наденет маску невинной жертвы.
«Нет, дорогая золовка, — подумала Катя, глядя на светящиеся окна своей квартиры. — Ты любишь играть в заботу? Ты любишь причинять добро? Отлично. Мы поиграем по твоим правилам. Но я буду играть на опережение».
Утро субботы началось в семь ноль-ноль.
Маргарита, которая имела привычку спать до одиннадцати, подскочила на кровати от пронзительного визга. Это на кухне работал мощный стационарный блендер, перемалывая лед и сельдерей.
Дверь в гостевую комнату распахнулась без стука. На пороге стояла Катя с подносом в руках. На её лице сияла улыбка, способная ослепить.
— Доброе утро, Риточка! — звонко пропела Катя, ставя на прикроватную тумбочку огромный стакан с густой зеленой жижей. — Вставай, соня!
— Катя... ты с ума сошла? Суббота... — прохрипела золовка, натягивая одеяло на голову.
— Какая суббота, Ритуль! Я вчера всю ночь читала статьи по эндокринологии. То, что ты рассказывала про свою усталость — это же первые признаки жесточайшего авитаминоза и зашлакованности печени! Я поняла, что была ужасной эгоисткой. Ты живешь у нас полгода, а я совсем не слежу за твоим здоровьем. Пей! Это сельдерей, шпинат, спирулина и свежий чеснок для иммунитета.
— Я не буду это пить... — Рита с ужасом смотрела на стакан.
— Будешь, дорогая! Иначе зачем мы семья? Илюша! — крикнула Катя в коридор. — Иди сюда, помоги Рите выпить витамины, она стесняется!
Илья, заспанный и ничего не понимающий, появился в дверях.
— Рит, ну Катя старалась, выпей, — зевнул он.
Под пристальным, пугающе-радостным взглядом Кати и при поддержке брата, Маргарите пришлось сделать три глотка омерзительного зелья.
Это было только начало.
На следующий день Катя собрала все любимые деликатесы Риты — сыры с плесенью, хамон, шоколад ручной работы — и выбросила их в мусоропровод.
— Представляешь, — сокрушенно сообщила она золовке вечером, — я посмотрела передачу про паразитов. Оказывается, в этих плесневых сырах такой кошмар живет! А мы же о тебе заботимся. Я купила тебе фермерскую репу и брокколи. Будем парить! И для кожи полезно. Кстати, о коже...
Катя подошла вплотную к Рите и с театральным ужасом прикрыла рот рукой.
— Рита... А что это за пятнышко у тебя на щеке?
— Какое пятнышко? — Рита нервно бросилась к зеркалу. — Обычная пигментация...
— Боже мой. И ты так спокойно об этом говоришь?! — Катя повысила голос, чтобы Илья точно услышал из соседней комнаты. — В твоем возрасте меланома развивается за месяцы! Я не прощу себе, если с тобой что-то случится в моем доме! Завтра же идем к онкологу. Я отпросилась с работы, беру тебя за ручку и идем. И никаких возражений!
Всю неделю Катя не давала золовке прохода. Она врывалась к ней в комнату с проветриванием (даже в минус десять), заставляла делать утреннюю гимнастику, включала лекции по позитивному мышлению на полную громкость и каждую минуту интересовалась её стулом, давлением и настроением.
Маргарита начала запираться в комнате, но от «заботы» было не скрыться. Катя звонила ей на мобильный из соседней комнаты с криком: «Рита, ты попила воды?! Нужно два литра в день, я веду график!».
Илья был в восторге.
— Катюш, ты так изменилась, — умилялся он. — Вы с Ритой стали настоящими сестрами. Она правда немного бледная ходит, спасибо, что взялась за неё.
Рита же начала дергаться от каждого звука открывающейся двери. Её пассивная агрессия разбивалась о непробиваемую броню катиного энтузиазма. Когда Рита пыталась съязвить: «Катя, этот суп немного пересолен», Катя тут же хваталась за сердце:
— Пересолен?! Боже! Рита, если тебе кажется это пересоленным, значит, у тебя отказывают почки! Нарушен водно-солевой баланс! Срочно скорую!
И тянулась за телефоном, пока побледневшая Рита не начинала клясться, что суп идеален и ей просто показалось.
Поняв, что Рита ослаблена физически, Катя перешла к психологическому наступлению.
В один из мартовских вечеров, когда Рита, измученная утренними пробежками (на которые Катя выгоняла её под угрозой звонка маме с рассказом о депрессии дочери), лежала на диване с маской на лице, в дверь позвонили.
На пороге стоял Аркадий. Бухгалтер с катиной работы. Аркадию было сорок пять, он жил с мамой, страдал от повышенной потливости, носил сандалии с носками (даже весной) и мог часами рассказывать о своей коллекции почтовых марок с жуками.
— Аркаша! Проходи! — защебетала Катя. — Риточка, смотри, кто к нам пришел!
Рита сорвала маску с лица и в ужасе уставилась на лысеющего мужчину, который уже протягивал ей гвоздику в пластиковой упаковке.
— Рита, я так много о тебе рассказывала Аркадию! — продолжала Катя, сияя. — Он такой же одинокий, тонко чувствующий человек, как и ты! Я подумала, вам будет так интересно вместе. Аркаша, садись рядом с Ритой, расскажи ей про того редкого навозника, которого ты приобрел на аукционе!
Вечер превратился для Риты в пытку. Катя и Илья (которого Катя убедила, что Аркадий — отличная партия для засидевшейся в девках сестры) тактично ушли на кухню, оставив «голубков» наедине в гостиной. Аркадий час рассказывал Рите про особенности размножения жуков, попутно вытирая потный лоб носовым платком.
На следующий день Катя пригласила в гости тетю Любу. Тетя Люба была маминой подругой Риты и Ильи — громкой, бестактной женщиной, которая обожала давать советы.
— Ой, Ритка! — басила тетя Люба, поедая эклеры, которые Катя специально испекла для неё. — А ты сдала, мать! Морщины вон какие. И бедра раздались. Ничего, бывает. У меня племянник есть, фермер под Рязанью. Жена померла, пятеро детей осталось. Ему баба в доме нужна, крепкая. Ты же у нас нигде не работаешь особо, тут у брата на шее сидишь... Чего тебе терять? Поедешь в Рязань, на свежий воздух! Коров доить научишься!
Рита сидела красная как рак, не смея нагрубить маминой подруге, а Катя, подливая чай, сочувственно вздыхала:
— И правда, Риточка, это же твой шанс! Дети — это такое счастье. А мы к вам в гости будем приезжать, за парным молоком!
Добить врага нужно было его же главным оружием — мнимой беспомощностью.
В апреле Катя, якобы поскользнувшись в ванной, «растянула» связки на ноге. Она купила в аптеке самый страшный на вид ортопедический сапог, надела его и легла на диван. В центр гостиной.
Врач (подкупленный Катей шоколадкой знакомый травматолог) авторитетно заявил при Илье и Рите:
— Полный покой. Минимум три недели. Никаких нагрузок. Женщине нужен уход.
Илья, работавший с утра до вечера, с мольбой посмотрел на сестру.
— Рит... Ты же дома целыми днями. Помоги Катюше, пожалуйста. Она же за тобой так ухаживала!
Ловушка захлопнулась. Маргарита, которая полгода играла роль белоручки-интеллектуалки, оказалась в роли сиделки и горничной.
Катя оказалась идеальной, невыносимой больной. Она использовала арсенал Риты против неё самой, возведя его в абсолют.
— Риточка, — жалобно стонала Катя в три часа дня, когда золовка только садилась с книгой. — Риточка, мне дует. Закрой форточку.
Рита закрывала.
— Ой, нет, теперь душно. Приоткрой, но только щелочку.
Рита приоткрывала.
— Ритуль, а ты можешь сварить мне бульон? Только не из бройлера! Помнишь, ты сама говорила про гормоны роста? Сходи на фермерский рынок на другом конце города, купи домашнюю курочку. Илюша так расстроится, если я буду есть химию...
Рита скрипела зубами, но шла. Катя стала дотошной до паранойи.
— Рита, ты помыла пол с химикатами? У меня от них начинает кружиться голова! Только экологичная уборка! Возьми соду, горчичный порошок и ползай на коленях, иначе пыль не соберешь. Ты же сама учила меня экологичности!
Апогеем стала стирка. Катя вспомнила ту самую шелковую блузку, которую Рита испортила в декабре.
— Риточка, солнце мое, — ласково попросила Катя. — Мое любимое кашемировое платье нужно постирать. Но в машинку нельзя. Только руками. В прохладной воде с детским шампунем. Ты ведь знаешь, как это важно, ты же ценитель дорогих тканей.
Маргарита, чьи идеальные гелевые ногти уже начали отслаиваться от постоянной возни с водой, содой и горчицей, стояла над тазом с кашемировым платьем и тихо плакала. Она понимала, что проиграла. Катя не дала ей ни единого повода для обиды — всё делалось под соусом бесконечной благодарности и цитирования собственных нравоучений Риты. Пожаловаться Илье было невозможно: брат только умилялся тому, как сплотились его любимые женщины в трудную минуту.
Развязка наступила в майские праздники. Илья уехал на два дня в командировку, оставив женщин вдвоем.
В субботу утром Катя, чья нога чудесным образом почти «исцелилась», сидела в кресле и планировала день.
— Ритуль! — позвала она золовку. Маргарита вышла из своей комнаты. Под глазами у нее залегли настоящие тени, волосы были собраны в небрежный пучок. От лоска светской львицы не осталось и следа. — У меня для тебя потрясающая новость!
Рита вздрогнула и инстинктивно отступила на шаг.
— Что... что еще? Аркадий переезжает к нам?
— Нет, что ты! Глубже бери! Я позвонила твоей маме.
Рита побледнела. Отношения с властной матерью у нее всегда были натянутыми, именно поэтому она так отчаянно цеплялась за квартиру брата.
— Зачем? — одними губами спросила Рита.
— Как зачем?! — Катя всплеснула руками. — Ты так исхудала, ухаживая за мной! Ты отдаешь нам всю себя! Я сказала маме, что мы с Илюшей не справляемся, что ты таешь на глазах и тебе нужна материнская забота. Мама так распереживалась! Она уже взяла билеты на поезд. Приезжает завтра утром!
Глаза Маргариты расширились от настоящего, первобытного ужаса.
— Мама? Сюда?!
— Конечно! И знаешь что самое классное? Я сказала ей, что она может пожить в нашей гостиной, а ты уступишь ей свою комнату и переляжешь на раскладушку на кухне. Вы же так давно не общались по душам! Она сказала, что привезет свои фирменные закатки и заодно проверит, как ты питаешься. Будете вместе пить мои зеленые смузи!
Это был контрольный выстрел. Жить с Катей, которая превратилась в энергетического вампира под маской заботы, было тяжело. Но оказаться в одном пространстве с матерью, которая будет критиковать каждый вздох, да еще и спать на раскладушке на кухне — это было выше сил Маргариты.
Она молча развернулась, зашла в свою комнату и начала вытаскивать из шкафа вещи.
— Рита? Ты куда? — невинно хлопая ресницами, спросила Катя, стоя в дверях и наблюдая, как золовка яростно запихивает кашемировые свитера в чемодан размера XL.
— Трубы... — прошипела Маргарита, не оборачиваясь. — Мне позвонил прораб. Суд закончился. Трубы поменяли. Мне срочно нужно домой. Принимать работу.
— Но как же мама?! Она же приезжает завтра!
— Сама с ней разбирайся! Скажи, что я... что я уехала в ретрит! В Гималаи! Куда угодно!
Через полтора часа в прихожей стояли собранные чемоданы. Маргарита судорожно вызывала такси по премиум-тарифу, лишь бы уехать быстрее.
— Риточка, ну как же так внезапно... — Катя обняла сестру мужа у двери. Хватка у Кати была крепкой, почти железной. — Мы будем так по тебе скучать. Ты ведь приедешь к нам еще на выходные?
Маргарита вырвалась из объятий и посмотрела на Катю. В её взгляде смешались страх и невольное уважение.
— Знаешь, Катя... Я думаю, мне в моем городе тоже неплохо. Спасибо за гостеприимство. И за... заботу.
Она схватила чемодан и ринулась к лифту, словно за ней гнались демоны.
Вечером следующего дня вернулся Илья. Он открыл дверь своим ключом и замер. В квартире пахло не вареной брокколи, а любимой запеченной курицей с чесноком. В гостиной не играли мантры, а по телевизору шел старый добрый детектив.
— Катюш? А где Рита? — спросил он, снимая куртку.
Катя вышла из кухни. Она была в красивом домашнем платье, без всякого ортопедического сапога на ноге, с бокалом красного вина в руке.
— Представляешь, Илюш, у неё наконец-то решился вопрос с ремонтом. Пришлось срочно уехать. Она так извинялась, что не дождалась тебя.
Илья с облегчением выдохнул, хотя и попытался скрыть это за дежурным вздохом.
— Ну надо же. Жалко, конечно. Дом как-то опустел без неё, да?
— Безумно, — улыбнулась Катя, отпивая вино. — Но ты не волнуйся. Твоя мама сегодня не смогла приехать, но я пригласила её пожить у нас недельки две в следующем месяце. Ты же не против? Она так соскучилась.
Илья побледнел, представив свою авторитарную маму в их уютной квартире на две недели.
— Э-э-э... Катюш, а может, лучше мы к ней на выходные съездим? Зачем её утруждать дорогой...
Катя подошла к мужу, нежно поцеловала его в щеку и прошептала:
— Конечно, милый. Как скажешь. Главное, чтобы в нашем доме всем было комфортно.
Она вернулась на кухню, поправила идеально белую кружевную салфетку на столе и улыбнулась своему отражению в темном стекле окна. Её дом снова принадлежал только ей. И больше никаких «дорогих гостей» на выходные. Никогда.
