[Отзыв на книгу "Миссис Деллоуэй" Вирджинии Вулф]
Ну вот, друзья. Познакомился с очередным общепризнанным мастером (гением?) литературного искусства. Прочитал (частично прослушал в прекраснейшем исполнении Т.Шпагиной) только что роман Вирджинии Вулф «Миссис Деллоуэй». Литература практически целиком в стиле «потока сознания» для меня не нова. Я осилил лет пять назад «Улисса» Д.Джойса — следовательно, шутейно говоря, бояться мне больше нечего.
Учитывая, что в такого рода литературе напряжённого сюжета не жди, и вполне может быть (как, собственно, у Джойса) — «началось ни с чего и кончилось ни чем», — я был жутко рад чудесной концовке книги. Девственная Волчица завершила-закольцевала её красиво и чётко. Не сказать, что это вызвало эйфоричный АХ в моей душе, но вызвало скупое эстетски-мужское уУм в моём усталом разуме.
По-порядочку для сугубо неискушённых. Роман (не такой уж большой, на 7 с чем-то часов чтения вслух той-вот волшебной Т.Шпагиной, раза в 3 короче пресловутого «Улисса» Джойса) повествует об одном дне жизни... ... ... Всё. Конец.
......
Ага?..
Ну да. У битлов есть песня A Day in the Life с их самого крутого (по мнению некоторых музыкальных критиков) альбома. Там описано, как лирические герои читают новости в лондонской газете: вот авария, вот какие-то странные дыры в какой-то английской области (Ланкашире что ли?); вот герой бежит, опаздывает на автобус, не успев толком причесаться, — всё это под абра-кадабра-вроде-бы красивую-но-где-то-какофоничную музыку.
Тут примерно та же песня. Лондон. Центр. 100 лет от нас назад. Королевские аппартаменты под боком. Миссис Деллоуэй ранним тёплым июньским днём выходит покупать цветы для вечернего аристократического приёма в своём доме. Птички поют. Биг-Бэн колоколит. Встречается ей знакомый аристократ. Переметнулись парой слов, мол, до встречи на моём приёме. (Поток её сознания: по поводу птичек, цветов, встречного аристократа, его вялой, вечно-больной жены; вдруг — аналогия! — её возлюбленный — в меру возлюбленный, которого она 20 лет назад отвергла, — сегодня, кстати, должен вернуться в Лондон, — Питер Уолш. Когда она его отвергла, он тут же умотал в Индию, и то ли переписка, то ли не переписка, и надо же! — там же, на параходе взял и женился на какой-то там попутчице, вот ведь! Так... Что это там за толпа на Пикадилли? Богатый автомобиль в тротуар въехал — кто там может быть внутри?..) Вот в таком вот духе книга.
Сюжет вот. Приезжает реально этот Питер Уэлш. Их короткая встреча в гостиной: она починяет платьице, он играет перочинным ножичком. Уходит. Приходит домой муж, дарит цветы. Вечером — светский приём. Всё. Конец книги. Интересно?.. Кажется, нет... Чё ж её тогда на 33-то место во всенародном рейтинге вдруг (Джойс, кстати, со своим «Улиссом» — на первом, если вы вдруг не знали)?
Вот. Как я, никакой там не филолог думаю. Дело в том, что нам описывают жизнь, как она есть. Не сказки-придумки бога-автора, который передвигает своими фигурками-геройками по «настолке» и придумывает за них, как им думать и как поступать. Жизнь, конечно, скучная. Особенно жизнь аристократической дамы, вроде миссис Деллоуэй. Но Вулф взяла, всё-таки, не совсем обычный день. Возвращается из Индии в Лондон, после кучи лет, древний возлюбленный, тот самый Питер Уолш, и ещё на приём приходит лучшая подруга, с которой Кларисса Деллоуэй не виделась примерно столько же времени, что и с Питером. Вроде бы необычно. Но приходят они на ОБЫЧНЫЙ приём. И интрига в том: каковой окажется душа Питера, Клариссы и её подруги в этих обстоятельствах? Взгляд с высоты: герои прожили большой («лучший»?) кусок жизни давным-давно, жили кучу времени друг без друга и... — вот, их встреча. Что они обнаруживают? Какие чувства в своих сердцах? Что их жизнь? Как они понимали её тогда, и как они понимают её сейчас?.. ...
Уже интереснее.
В книге, помимо трёх главных героев, штук 10-12 ещё второстепенных. И почти к каждому из них автор-волчица впрыгивает в голову: чем они живут, о чём думают? Плоски они или фигурны? Что для них главное?..
В такого рода литературе нет чётко отрицательных и чётко положительных героев. Всё, как в жизни. Хотя акцентики есть... На качествах. На пошлости, карьеризме, посредственности, маскированной и отрицаемой взаимной зависти и даже ненависти, притворяющейся любовью, неуверенности в себе, разочарованности, маскируемой, опять же, безразличием... Жизнь удалась?.. Не скажу. Не знаю. А что это значит? А какое право я имею у самого себя это спрашивать?...
... И вот такое всё.
... ...
По-женски. Женский поток сознания. Не как у Джойса. Джойс бесконечно кромсал окрошку из интеллекта, эрудиции, приколов (порой вычурных до изящной несообразности типа «подземных пчелиных сот кладбища» — если что — не точная цитата))), истории, дублинского меценатства, любви-к-Шекспиру; ошеломляющих образов, вроде того, как в прозрачной, светлой, пронзённой солнечными лучами утренней морской воде из ширинки утопленника туда-сюда снуют красивые рыбки и подобного. У Вулф же всё мягонько, гладенько, без крику надрывного. Хотя она сама и самоубийца, но в самоубийство её героев не веришь. Плетёт ткань, вышивает, ненавязчиво при этом думая о жизни. Вплетёт в картинку после-первовоенного Лондона то ниточку человеческого удивления, то прядь равнодушия, то стежок глупости, то вдруг! — поперёк — махнёт любовь. Любовь ли? Вряд ли. Сомнение одно. Сомнение. А есть ли она, любовь? И что есть жизнь?..
Кларисса Деллоуэй любит жизнь, — говорит автор, — любит людей, любит свои приёмы, любит Питера и мужа тоже, и забытой лучшей подруге она рада! Но этот её крик: она любит это всё, она любит жизнь!!
...
Я не поверил ей (автору). Ибо она и тоже самоубилась [кстати, особенно желчно в книге она проехалась по психиатрам, хм].
В книге немного было (иронично) минувшей о войне, о политике (точнее, о политиках). О том, как жизнь меняет или не меняет характеры. О дурных, противных характерах.
И о свете души, таком неуловимом... Под масками. Под робостью углубления в мысль. По-женски, аристократически.
Много о сумасшедствии. (Для автора, чувствуется, эта тема была животрепещущей в то время. — Я смотрел фильм «Часы».)
Про религию крайне мало. Скорее, тоже иронично. Как о чём-то малозначимом, лицемерном и, по крайней мере, легковесном.
Вот думаю. Дочитывать ли мне книгу в бумаге? (дети подарили по моей заявке год назад) Я начал, но в наушниках быстрее, и где-то одну треть прослушал. Наверное, дочитаю. Ибо дотошен. Но вот читать ли «На маяк»?.. Не знаю. Может быть, через год,.. другой...
Вообще, мне как-то жалко стало Вирджинию Вулф. Напал на неё, маленькую-несчастную с этой своей беспощадной мужской критикой. А между тем она, вон, на 33-м месте, — попробуй так напиши...
Ну правда... Она взяла кусок (не, кусочек) жизни и препарировала его. Не как Базаров лягушку, и не как Джойс сквозь-ширинку-утопленника-рыбок. А подумала: вот день... вот я смотрю в окно... вот кто-то другой, не такой как я, смотрит в своё окно, не моё, но на тот же самый двор... мы видим одних и тех же людей, по разному.
Её роман очень красиво делает как раз это.
Вот идёт по улице Лондона Кларисса Деллоуэй, думает о том, что попадает в её поле зрения, анализирует свои воспоминания, вспоминает-думает о Питере, Салли, Ричарде (своём муже). Потом, по ходу романа, Питер думает что-то своё (для нас, читателей, другое, новое) про Клариссу, Салли и Ричарда. Ричард думает немного иначе про Клариссу и Питера. Одна Салли, кажется, видится (вспоминается) всеми такой, как она есть. И лишь на приёме (в финальной сцене) и Питер, и Кларисса сожалеют, что Салли изменилась (стала иной; не то чтобы «обабилась», но её юная шалунишность канула в пропасть). И это им обидно-грустно. Ведь она делала их жизнь в юности пикантной, задорной, даже радостной... А теперь...
Прелесть романа как раз в том, что нам дают различные точки зрения. Вот так видит Питер Клариссу, и так он сравнивает её с той, давнишней. Вот так Кларисса видит Питера и сравнивает с предыдущим... Тот оказывается по жизни «неудачник», эта — надменная светская выскочка; та — трансформировалась до банальной бабищи типа Наташи Ростовой в эпилоге Войны и Мира.
То есть. Вулф замечательно провела, намазала нужно-уместными красками жизнь, её трансформации, открыторотое удивление и торпидную ошарашенность «носителей жизни»...
Но. Мне не хватило вопросов, задаваемых героями самими себе, анализа. Неужели женщины лишь наблюдают и констатируют? Не верю. Ведь как правдиво пророчествовало Священное Писание, «провозвестниц великое множество». А стать «провозвестницей» невозможно, не задав себе ни одного вопроса...
Ещё. Претензия. Как ни крути, а в женском романе всё закольцовано в любит-нелюбит-плюнет-поцелует... и это довольно обидно. Ну плюнет, ну поцелует. Дальше-то что?!. Андрей Болконский пошёл на войну «сосны сшибать», а Пьер Безухов, женившись на дивной Наташе, отправился «высокою политикою» заниматься, в то время как Наташа детей рожает одного за одним и радостно домохозяйствует. (Вот и Салли Сэттон нарожала пятерых сыновей и ходит нос кверху.)
Ну правда, не задавая вопросов, а только лишь домохозяйствуя, можно, конечно, приобрести простое женское счастье (был бы милый рядом, ну а больше ничего не наадо), но вот высокий, высоко-человеческий смысл...
Поэтому, по большому счёту, чем отличается "Миссис Деллоуэй" Вирджинии Вулф от обычных «женских любовных романов», которые замечательный российский бард Т.Шаов столь изысканно воспел в ключевой песне своего второго альбома, мне не то чтобы не понятно, но я теряюсь, где принципиально вычленить здесь ту-самую разницу?
Всё же Вулф молодец... Она эстет. Она ловит момент и умудряется облекать в слова волшебство момента... Волшебство литературы. Лёгкой, искусной дамскою рукою...