Снег за окном повалил хлопьями, значит мороз будет скоро. Тут и гадать нечего, Маша наверняка знает. Зябко в комнате, плечи стынут, кутается в мамину шаль и пишет, пишет, пишет. Оторваться невозможно, слова сами берутся откуда-то сверху. Хоть и неловко вот так сразу незнакомому человеку письмо отправить, но ведь надо их поддержать… надо сказать, что здесь, в тылу, тоже готовы помочь. А чем именно помочь? Маша остановилась, перышко так и не донесла до чернильницы, задумалась.
Сегодня у них в училище прямо на занятиях объявили, да какое там объявили, призвали, отправлять на фронт письма поддержки. И девчонки, будущие медсестры, слушали, затаив дыхание, когда человек в форме, с перевязанной рукой, рассказывал, как ждут на передовой эти короткие весточки, согревающие и поддерживающие. А ведь сейчас переломный момент, зима сорок третьего, и сила страны еще и в этих письмах – теплых, девичьих письмах.
Восемнадцатилетняя Маша не знала, кому попадёт ее письмо, кто его прочитает, кому оно поможет. Она обращалась без имени, просто к солдату, защитнику, и немного рассказала о себе. Она пока учится, живет в сибирском городе, где зимой очень холодно. Но желание приблизить победу, всегда согревает, так пусть же и это письмо поможет тебе, дорогой солдат.
Снова стала писать, темные локоны падали на лоб, она забывала про них, увлекшись посланием далекому защитнику.
Закончив, выпила, чай на травах, сахара, конечно, не было. Нет, мама иногда приносила сахар, им на заводе давали. Но это совсем мало, и считалось настоящим лакомством. Вообще, хоть и в тылу они, но тяжелое бремя страны сказывалось и здесь, в сибирской глубинке.
Она так и легла спать, не дождавшись маму, поздно приходит с завода, а иногда остается там до утра. Слышно было какое-то время соседей, потом и они утихомирились.
Ну что, ты написала? – спросила подружка Верочка сразу же утром.
- Даже отправила. Но не знаю, кому. – Маша простодушно улыбнулась. В ее карих глазах теплилась какая-то радость, наверное, потому что сделала доброе дело. Может ее простое письмо кому-то поможет.
Подружки поспешили на занятия, потому что осталось две минуты.
Маша старалась слушать, запоминать, самое важное записывать, но все равно отвлеклась. Вспомнились отец и брат, оба уже не вернутся, еще в сорок первом пришли на них сообщения, подкосив Машину маму. Да и сама Маша была подавлена столь тяжелой потерей.
И вот теперь это письмо… пусть незнакомый солдат прочтет его, может хоть чуточку ему станет легче. Маша представила, как долго будет идти ее письмо, какой пусть оно проделает, и самое главное – кому попадет в руки.
***
Через месяц Маша с волнением читала строки от неизвестного ей солдата. Его звали Алексей, он лейтенант, воюет давно… и это письмо от Маши принял с благодарностью. Никогда он не был в Сибири, да и загадывать о скорой встрече не приходится, врага бы разбить.
Он не знал ее и никогда не видел, но даже через строки чувствовался особый трепет, передавшийся девушке.
- Маша, что ты там притихла? – спросила мама.
- Мамочка, это с фронта, помнишь, я тебе говорила, письмо отправила… так вот ответ пришёл.
Анна Ильинична, прислонившись к косяку, устало посмотрела на дочь. – Дай-то Бог, может ему повезет… как зовут солдатика?
- Алексей. – Ответила Маша и почему-то покраснела.
Зима сошла на нет, сдав свои позиции и оставив сугробы осмелевшему солнцу. Теплый ветер все чаще пробирался в город, оттаивала земля, оттаивали сердца людей.
Маша продолжала писать письма Алексею, и в ответ получала теплые строки, полные уверенности в победе и в надежде когда-нибудь увидеться.
Когда майское тепло и аромат цветущих деревьев заглушал на время боль лихолетья, подружка Вера, наконец, узнала, что у Маши завязалась самая настоящая переписка. И хотя девушка говорила, что это все по-дружески, Вера чувствовала, в эти письмах нечто большое.
- А карточку, карточку он прислал?
- Нет еще.
- Как же так? Как же без карточки… ты же не видела его…
- Ну, где же он возьмет, Верочка, там же фронт…
- А твою карточку?
Маша растерянно пожала плечами. – А у меня тоже нет… есть, но на документах… но я думаю со временем будет...
Вера тряхнула светлыми кудряшками, в глазах появился восторг: – Как же это романтично… не видели друг друга никогда.
- А мы… мне кажется, если случайно встретиться, то узнали бы друг друга, - смутившись, ответила Маша. – Я знаю, он рассказал о себе, как выглядит…. Но не это главное, Лёша ведь без родителей вырос, у него только тетя и больше никого. Представляешь, как это тяжело, быть на передовой и не получать писем... Но теперь я пишу ему. – Она взяла подружку за плечи, горячо и быстро стала говорить: - Верочка, ты знаешь, он так пишет… вот как будто рядом со мной сидит и мы разговариваем… Верочка, это такое счастье…
- Маша, да ты никак влюбилась! – Ахнула Вера, увидев сияющие глаза подружки. – Ой, Маша, гляди, как бы больно потом не было…
- Да зачем же больно?
- Я к тому, что привыкла ты к нему, будто присохла. А ведь он на фронте, а там все, что угодно может случиться… нет, нет, нет, не хочу тебя пугать, просто знать должна…
- Да разве я не знаю?! На папу с братишкой мы с мамой ещё в сорок первом получили… знаю, все знаю. Но раз так вышло: попало мое письмо Алексею, значит так должно быть. Должен ведь ему кто-то писать, это ведь важно.
Вера вздохнула. – Наверное, ты права. У нас в училище многие девчонки пишут… я тоже написала, ответ пришел… но у нас дружеские письма, ты ведь знаешь, у меня Вася… у него пока бронь, но он просится добровольцем.
***
Лето, осень, снова зима. Маша по-прежнему днем в училище, а потом спешит в госпиталь, куда они с девчонками ходят ухаживать за ранеными. И всегда в кармане у нее письмо от Алексея, прочитанное ею несколько раз. Таких писем уже много, и как только приходит новое, читает при первой возможности. Читает, улыбается. Даже слезы появляются иногда, а она не замечает. «Моя дорогая Маша, как бы я хотел приблизить нашу встречу, увидеть тебя, посмотреть в твои глаза… знаю, знаю, они у тебя очень красивые. Машенька, каждое твоё письмо – это огромная радость, которая окрыляет меня. Маша, Машенька, моя дорогая, верю, всё самое лучшее у нас впереди».
Также с улыбкой она убирала письмо, но знала: перечитает снова.
Вновь зима, снег, а потом будут морозы, но ведь это ничего, это можно пережить, хоть и холодно у них… пусть холодно, все равно им легче. А вот ему тяжелее, он каждый день в опасности. Маша вздохнула, чувство тревоги нахлынуло, вспомнились отец и брат… нет, нет, она не хочет, чтобы с Алексеем также, нет этого не может быть.
Время шло, приближая победу. Прошло два года как Маша написала первое письмо неизвестному солдату. А потом получила ответ, и с того дня у нее появился Алексей. Не было в ее письмах слов признания, сдержанно она писала. Девичье чувство, хоть и пылкое, но скромное, передавалось вместе со строчками. Любила ли она? Наверное… уже тогда любила, но не признавалась даже себе.
А время шло. И в каждом письме огромное желание увидеться, радость и счастье, что они нашли друг друга, ведь должен кто-то встречать солдата с фронта.
Май сорок пятого встретили с особым подъёмом, чувствовалось, уже скоро, вот-вот объявят… И она грянула… Победа грянула. Вроде ждали, а все равно, будто врасплох застали всех. И этот суровый сибирский край будто оттаял за долгие годы лихолетья, вздохнул вместе со всей страной.
- Маша, мы победили! Они победили! – Вера обнимала подружку, а слезы градом катились по ее лицу. – Ну что у тебя? Что там Алексей?
- Вера, Верочка, не знаю, наверное, приедет… мы ведь с ним два года, два с половиной года ждали эту встречу. Но не от него зависит, как отпустят…
В тот день Маша с мамой допоздна сидели в комнате, вспоминали отца Маши и брата, плакали, потом радовались победе. А когда Анна Ильинична легла спать уже под утро, Маша достала маленькую фотокарточку светловолосого лейтенанта и снова стала смотреть на нее, улыбаясь и вытирая слезы.
Трудно поверить, что больше двух лет она переписывалась с человеком, которого никогда не видела. Она, девчонка, тогда еще восемнадцать только-только исполнилось, училась, а теперь работает, и всё это время в ее жизни был Алексей. И она надеялась, и дальше будет.
***
Надежды на скорую встречу не оправдались. Уже в мае возвращались фронтовики, но не Алексей. Он по-прежнему писал Маше, но не знал, когда же его отпустят.
И наконец, по прошествии двух месяцев после победы, сообщил, что едет к ней. Впервые он едет в Сибирь, чтобы встретиться с любимой девушкой. Он давно знал, что Маша для него любимая.
В то время преодолеть тысячи километров, пусть и на поезде, довольно сложно. Долгая дорога предстояла Алексею, но эта дорога уже была мирной.
- Мамочка, я пошла, а то опоздаю! – Маша наспех повязала косынку, ее нарядное плате (единственное нарядное платье, которое берегла для встречи с Алексеем) казалось воздушным на ее девичьей фигуре.
- Да куда ты, рано еще… - Анна Ильинична только и увидела подол платья, Маша уже спускалась, торопилась на вокзал.
Как же она торопилась, как стучало ее сердце, а в сумочке лежала фотография Алёши – маленькая карточка, единственное, что было у нее. Да еще письма. Писем было много, и все сохранила.
Поезд… вот уже показался паровоз, дым над ним… вот замедлил ход… Маша торопится, знает, что этот состав, но вагон не знает. А народу-то сколь! И гражданские, и военные… как же найти его в этой суете…
Молодой мужчина в офицерской форме, светлые волосы, коротко подстриженные, стройный, худощавый… конечно, это он, Маша не сомневалась, сразу узнала. И он ее узнал. Может по той единственной фотографии, что была у него от Маши, а может сердце подсказало.
- Маша, Машенька… моя дорогая Маша… здравствуй, родная…
Господи, как же неловко поцеловаться, ощущая взгляды незнакомых людей. Но пассажиры уже знали, к кому едет молодой офицер, знали эту историю, а потому аплодировали и поздравляли. Со встречей поздравляли и с победой.
Что можно сказать друг другу, если они всё уже сказали в письмах. Остается только взять Машу за руку и расписаться. Так они и сделали. Через месяц Алексей и Маша стали законными мужем и женой.
Рада была Анна Ильинична, восхищалась подружка Верочка, ведь это чудо какое-то – переписываться больше двух лет и дождаться любимого.
Маша уехала вскоре на новое место службы Алексея, она ведь стала женой офицера. И жизнь их была долгой и счастливой. И это правда.
Послесловие
Упустила я эту страницу истории, хотя много знала о том времени с самой школы. И читала много, и с ветеранами встречались, и фильмы смотрела, и про письма солдат домой знала. А вот про то, что девчонки на фронт писали, чтобы поддержать боевой дух, это я пропустила.
А ведь так и было. Столкнулась недавно с одной историей, и взяла она за душу, вот прямо встряхнула меня. Девушка, и в самом деле, ждала фронтовика больше двух лет. И эта история в рассказе – одна из тех самых счастливых. Столько разрушений, горя, утрат… и любовь. Вот оно настоящее, побеждающее и незабываемое. Какое же удивительное поколение было! Так что мой рассказ в память о тех, кто ждали любили и были счастливы вопреки всему.
Татьяна Викторова
Канал "Ясный день" и в мессенджере МАХ, можно подписаться: