Ссылка на первую часть:
Минула Революция Октября, пало Учредительное собрание, разогнанное большевиками, а Гражданская война охватила всю страну. Шёл 1920 год.
Обычно 1920–1923 годы считают для Каменева временем наибольшего влияния на советскую страну, но именно тогда были заложены основы его будущего краха.
Переговорщик в Лондоне: Советско-польская война.
Лето 1920 года - это, по сути, высшая точка влияния Каменева на внешнеполитической арене. В разгар Советско-польской войны, когда Красная Армия под командованием Тухачевского рвалась к Варшаве, Каменев был направлен в Лондон в качестве главы советской дипломатической миссии. Его задача была многослойной и архисложной.
Во-первых, он вёл переговоры с британским премьер-министром Дэвидом Ллойд-Джорджем о прекращении войны и выработке условий перемирия с Польшей. Во-вторых, он должен был попытаться расколоть единый фронт держав Антанты, помешать военной помощи Запада польскому правительству Пилсудского и вообще вывести Советскую Россию из международной изоляции.
Каменев проявил себя на этих переговорах как жёсткий тактик. Пока вести с фронта приходили победные, он сознательно затягивал переговоры, выдвигал заведомо неприемлемые для британцев условия и давал уклончивые ответы на прямые запросы Ллойд-Джорджа. Расчет был прост: Красная Армия вот-вот возьмёт Варшаву, Германия на пороге новой революции, и тогда с Антантой можно будет разговаривать совсем с других позиций. В переписке с Москвой Каменев прямо писал: "Надо тянуть, армия Тухачевского сделает свое дело".
Ситуация резко изменилась после катастрофического поражения Красной Армии под Варшавой в августе 1920 года - знаменитого "Чуда на Висле". Когда известия о разгроме дошли до Лондона, положение Каменева стало крайне неловким. Теперь уже не он диктовал условия, а Ллойд-Джордж, раздражённый прежней тактикой затягивания, устроил ему форменный разнос. Британский премьер обвинил советскую делегацию в двуличии, в том, что Москва не желает реального мира, а использует переговоры как ширму для своего наступления.
Каменеву пришлось спешно сворачивать миссию и возвращаться в Москву с весьма скромными дипломатическими результатами. Этот лондонский эпизод наглядно показал и сильные, и слабые стороны Каменева как политика: он умел виртуозно маневрировать, но его расчёты как истинного большевика часто опирались на иллюзорную надежду на скорую Мировую Революцию, а не на трезвую оценку соотношения сил. Но был и очевидный плюс: благодаря активной деятельности Каменева Советское государство во второй половине 1920 года было признано Литвой, Латвией, Финляндией и Ираном.
Эпизод с Польшей имел и внутриполитические последствия для Каменева. Поражение под Варшавой обострило внутрипартийные дискуссии. Профсоюзная дискуссия, начавшаяся в конце 1920 года, вскрыла серьёзные разногласия в руководстве. Каменев пытался занять примирительную, буферную позицию между Лениным и Троцким - и нажил раздражение обоих. Ленин увидел в нем человека, который в кризисной ситуации не готов встать на чью-то сторону без оглядки. Эта репутация "колеблющегося" позже дорого ему обойдётся.
"Мягкий" вождь в "железный" век.
После завершения Гражданской войны и заключения Рижского мира с Польшей в 1921 году положение Каменева казалось незыблемым. Посудите сами. В один момент он был председателем Моссовета, членом Политбюро ЦК, заместителем Ленина в Совнаркоме и председателем Совета Труда и Обороны. Формально - один из трёх-четырёх самых влиятельных людей страны. Но его реальный политический вес начал снижаться раньше, чем принято думать.
Проблема была в его политической репутации, уходящей корнями еще в 1917 год. В партийной массе его помнили как человека, который вместе с Зиновьевым выступал против ленинского плана вооружённого восстания в Октябре и даже опубликовал информацию о готовящемся перевороте в газете, фактически предупредив Временное правительство. Помнили и его настойчивое требование гласного суда над Николаем II вместо тайного расстрела царской семьи. В среде радикальных большевиков все это считалось проявлениями "мягкотелости", недопустимой для настоящего революционера. Ленин, ценя Каменева как исполнительного бюрократа, в частных письмах называл его и Зиновьева "педантами", неспособными на решительный маневр.
Весной 1921 года грянул Кронштадтский мятеж, и Каменев был в составе группы, направленной на его подавление. Это важная психологическая деталь: он, интеллигент-компромиссник, вынужден был участвовать в кровавом подавлении восстания матросов - тех самых, кого в 1917-м называли "красой и гордостью Революции". Такие события внутренне надламывали людей его склада.
Переход к НЭПу в 1921 году выдвинул Каменева на первый план экономической работы. Как председатель СТО, он ведал хозяйственной политикой. Он лично участвовал в подготовке декретов о замене продразвёрстки продналогом, о допущении частной торговли и аренды предприятий. Однако именно здесь его стали теснить более радикальные хозяйственники и сам Ленин, который, по сути, навязал партии НЭП вопреки сопротивлению многих ортодоксов.
В дискуссиях 1922 года Каменев допустил политически неловкую оговорку: Ленин говорил о переходе от России "нэповской" к социалистической, а Каменев сказал - от "нэпмановской", то есть буржуазной. "Демон Революции" Троцкий немедленно ухватился за эту обмолвку, развернув критику и обвинив Каменева в непонимании сути диктатуры пролетариата.
Гибельный триумвират.
К 1923 году Ленин был смертельно болен, и всем это было известно. Решался вопрос о том, кто же станет наследником молодого гос-ва. Каменев играет ключевую роль в создании "тройки" (Сталин-Зиновьев-Каменев) против Троцкого, которого считал главной угрозой всему партийному руководству. Почему Каменев пошёл на союз со Сталиным?
Ответ прост: он считал Сталина грубоватым, но исполнительным "прапорщиком", не имевшим теоретического авторитета в партийной среде. К тому же когда-то давно они были хорошими друзьями и, как вы помните, даже возглавляли вместе газету "Правда". Троцкий же был реально опасен как харизматичный претендент на бонапартистскую роль. Борьба шла за контроль над аппаратом. Каменев назначил Сталина генеральным секретарём партии, ответственным за кадровую политику. Он полагал, что Сталин - это технический исполнитель, которого можно будет легко контролировать. Это была катастрофическая недооценка.
Ленин в своём "Письме к съезду" дал уничтожающие характеристики и Сталину ("груб"), и Зиновьеву с Каменевым, напомнив про их "неоктябрьское" поведение. Но Каменев, зачитывая это письмо на XIII съезде партии в 1924 году, сделал всё, чтобы смягчить критику в адрес Сталина и сохранить его на посту генсека. Он буквально уговорил делегатов оставить Сталина, полагая, что опаснее всего - это усиление Троцкого. Именно Каменев председательствовал на многих заседаниях, где не давал сторонникам Троцкого слова, превращая дискуссии в балаган. Он лично визировал решения о перемещении сторонников Троцкого на периферию.
Но уже к концу 1924 года проявились первые серьёзные трещины. Сталин, используя свои полномочия генсека, начал переставлять кадры в Москве без согласования с Каменевым - прямая атака на его вотчину. Первое открытое столкновение произошло, когда Каменев предложил на пост председателя Моссовета своего человека, а Сталин провел более послушного кандидата. Это было предупреждение, которое Каменев проигнорировал.
XIV съезд: момент политической смерти.
К декабрю 1925 года Каменев и Зиновьев сформировали "Новую оппозицию", выступая прежде всего против сталинской теории "построения социализма в одной отдельно взятой стране". Каменев, будучи ортодоксальным марксистом, считал это предательством идеи мировой революции. По его мнению партийная элита, которая не стремится охватить пролетарским восстанием весь мир, превращается в свору тех самых алчных бюрократов, против которых и боролись большевики. На XIV съезде он был основным докладчиком от оппозиции. Его речь была логичной, аргументированной, но бесстрастной.
Когда он произнёс фразу о том, что Сталин не может быть "объединителем большевистского штаба", зал, заранее заполненный сторонниками генсека, устроил беспрецедентную обструкцию - свист, топот, выкрики. Это была первая в истории партийных съездов организованная травля выступающего. Каменев пытался апеллировать к ленинским нормам, но ленинградская делегация Зиновьева была в меньшинстве. Сразу после съезда в Ленинград был направлен Киров, который за несколько месяцев полностью переизбрал все руководство, лишив оппозицию её последней организационной базы.
Дальнейшая судьба Каменева - это постепенное падение по ступеням в ад. После XV съезда (декабрь 1927 года) его исключают из партии. Он идёт на отчаянный союз с Троцким - тем, с кем боролся годами, - формируя среди большевиков "объединённую оппозицию". Но это был союз не спасения страны, а обречённых. Он не дал Льву Борисовичу ничего, кроме лишних проблем. Началась бесконечная череда унизительных покаяний. В 1928 году он пишет письма, признавая все былые ошибки, и его на время восстанавливают. Но теперь его удел - мелкие хозяйственные должности: председатель Научно-технического управления, затем Главконцесскома. В 1932 году его снова исключают - за "недоносительство" - и ссылают в Минусинск.
Последней светлой полосой стало возвращение в 1933 году и назначение директором элитного издательства "Academia". Каменев нашел убежище в культуре, которую искренне любил. Под его руководством выходили блестящие издания классики. Но это была лишь отсрочка.
"Умрём достойно!"
После убийства Кирова в декабре 1934 года старые оппозиционеры были обречены. В августе 1936 года Каменев и Зиновьев стали главными обвиняемыми на Первом московском процессе по делу "Троцкистско-зиновьевского центра". Их обвинили в терроризме, шпионаже и сговоре с гестапо. Это был чудовищный спектакль. По свидетельствам современников, по пути на расстрел 25 августа 1936 года Каменев сказал рыдавшему Зиновьеву, утратившему всякое самообладание: "Перестаньте, Григорий, умрём достойно!" Он отказался от последнего слова и принял смерть с каменным спокойствием, оправдав в конце жизни свою фамилию.
В 1988 году Лев Каменев был посмертно реабилитирован за отсутствием состава преступления. С юридической точки зрения справедливость восторжествовала. С моральной - сложно сказать. Жертв, пострадавших от рук Каменева, было немало, но меньше, чем от рук других революционеров. Он скорее виноват в том, что ничего не делал, чтобы помочь пострадавшим от маховика Революции, чем в том, что делал что-то ужасное. Его фигура и сейчас остаётся загадочной и глубоко трагичной. Он был архитектором системы, которая сначала разгромила несогласных его же руками, а затем перемолола его самого.
Каменева называли "Гамлетом Революции" за склонность к рефлексии и нерешительность. И потому Каменев попал в западню, которую сам помогал расставлять. Но в последний момент, в отличие от многих, он сумел сохранить достоинство интеллигента, спокойно принявшего смерть в подвале машины террора, которую сам же помогал строить.