– Карина, проходи. Чувствуй себя как дома, – Жанна посторонилась, пропуская в прихожую золовку.
Карина перешагнула порог с одним небольшим чемоданчиком на колёсиках и дорожной сумкой через плечо. От неё пахло цитрусовыми духами и уверенностью. Она скинула босоножки, оглядела коридор и улыбнулась.
– Я ненадолго, ребят. Буквально на пару недель. Пока свои дела улажу.
Сергей обнял сестру и потащил чемодан в гостиную. Жанна пошла на кухню ставить чайник. Она тогда ещё верила, что всё будет хорошо. Что родственница поживёт немного, отдохнёт после неудачного романа, о котором подробно рассказывала по телефону, и съедет. Что две недели – это просто две недели.
Первые дни прошли неплохо. Карина спала до полудня, выходила к завтраку в шёлковом халате, пила кофе и болтала о пустяках. Вечерами они втроём ужинали, Сергей вспоминал их детство, Карина смеялась и обещала «завтра заняться поиском жилья». Жанна слушала и молчала. Она работала удалённо – писала тексты для интернет-магазинов, и её рабочий день начинался в девять утра, почти независимо от того, кто спал в соседней комнате.
К концу первой недели Жанна заметила, что продукты исчезают быстрее обычного. Она покупала молоко, хлеб, сыр, масло, йогурты на троих – а к вечеру половины уже не было. Карина не просила, не предлагала денег, не ходила в магазин. Она просто открывала холодильник, осматривала полки и брала что нравилось. Однажды Жанна купила себе на ланч пармезан – маленький, дорогой кусочек, на который потратила последние наличные до зарплаты. Вечером она заглянула в холодильник и увидела пустую упаковку. Только крошки.
– Карин, – Жанна вышла в гостиную с этой упаковкой в руке, стараясь, чтобы голос не дрожал, – ты не знаешь, куда делся сыр?
– А, это, – Карина махнула рукой, не отрываясь от телефона. – Я бутерброды сделала. Ты извини, я думала, это общее.
Общее. Это слово ещё аукнется Жанне потом, много раз. Общим у Карины становилось всё: шампунь в ванной, гель для душа, её любимые лавандовые свечи, полотенца в шкафу, фрукты в вазе. Она брала без спроса, потому что «мы же родня, чего считать». А когда Жанна попыталась заикнуться, что хорошо бы скидываться на еду или хотя бы самой ходить в магазин по очереди, Карина обиделась.
– У меня сейчас сложный период, – сказала она с дрожью в голосе. – Ты не понимаешь. Мне просто нужно время. Я же не навсегда.
Вечером Жанна легла в постель и уставилась в потолок. Сергей уже спал, положив руку ей на плечо. Она смотрела на тени от уличного фонаря, плясавшие на стене, и думала. Думала о том, что их двухкомнатная квартира вдруг стала очень тесной. Что бюджет трещит по швам. Что она не может купить себе даже пачку любимого чая, потому что Карина выпивает его быстрее всех. О том, что «пара недель» растянулась уже на три, а осень только начинается.
Через месяц Жанна сломалась – внутренне, не внешне. Внешне она всё так же улыбалась, варила утренний кофе и спрашивала Карину о планах. Но внутри что-то щёлкнуло. Она поняла: просить и убеждать бесполезно. Сергей тоже не помощник. Когда она заводила разговор о сестре, он вздыхал, мялся и говорил: «Ну, она моя сестра. Куда я её выгоню? Потерпи ещё немного». И она терпела. Но ресурс был на исходе.
Она открыла блокнот и села за стол. Старый бумажный блокнот, в который записывала траты ещё с тех пор, как они копили на ремонт. Она перелистала страницы и обвела взглядом итоговую сумму за последний месяц. Продукты. В два раза больше обычного. И это при том, что Карина ничего не покупала, а только съедала. Жанна захлопнула блокнот и впервые за долгое время улыбнулась не из вежливости. Ей в голову пришёл план. Холодный, просчитанный, без скандалов. Нет, она не будет выгонять Карину. Она сделает так, что Карина уедет сама.
Утром она отправилась в супермаркет и купила странный набор продуктов: две пачки гречки, бутылку растительного масла, десяток яиц и пакет соли. Ни хлеба, ни масла сливочного, ни сыра, ни колбасы, ни фруктов. Только базовая еда – скучная, пресная, без изысков. А ещё она купила дешёвый пакетированный чай, от которого пахло сеном, и сахар кусочками.
Дома она разложила продукты. Отдельно, на виду, поставила пачку гречки и кастрюлю. Сливочное масло спрятала в ящик для овощей, за пакет с морковкой. Всё.
Карина проснулась к полудню. Прошлёпала на кухню, привычно открыла холодильник и замерла. Внутри было пусто. Почти. На полке стояла банка солёных огурцов (давнишних, ещё от мамы), пакет молока (строго для кофе) и яйца. Никакой колбасы. Никакого сыра. Ничего «вкусненького», как любила говорить Карина.
– Жанн, – позвала она, не закрывая дверцу, – а что случилось? Мы что, разорились?
Жанна сидела за ноутбуком и ответила, даже не отрываясь от экрана:
– Мы экономим. В этом месяце большие расходы. Питаемся просто.
– Как это – просто? – Карина обвела взглядом пустые полки.
– Гречка. Яйца. Овощи. Иногда суп. Полезно и дёшево.
Карина скривилась, но ничего не сказала. Порылась в шкафу, нашла чай – и скривилась опять. Пакетики пахли дешёвым сеном. Сахар. Печенья не было. Шоколада не было. Вообще ничего, что она привыкла жевать перед телевизором.
Вечером Жанна сварила гречку. Без масла. С солью. Подала в глиняных мисках. Сергей сел за стол и удивлённо посмотрел на жену, но она чуть заметно покачала головой: «молчи». И он замолчал.
– А что, макарон нет? – спросила Карина, ковыряя гречку вилкой.
– Нет, – ответила Жанна. – Гречка полезнее.
День на второй Карина начала нервничать. Она всё время заглядывала в холодильник, открывала шкафы, надеялась найти хоть что-то вкусное. Но там было пусто. Жанна всё продумала: никаких запасов, ничего лишнего. Даже её собственный обед состоял из той же гречки – чисто символически, она перекусывала нормально в кафе, пока Карина спала. Но внешне всё выглядело как суровая экономия.
– Слушайте, – сказала Карина на третий день, когда на ужин снова была гречка, теперь с жареным луком и яйцом, – а может, закажем пиццу? Я угощаю.
– У нас бюджет, – вздохнула Жанна. – Прости.
На четвёртый день Карина сорвалась. Она вошла в кухню, где Жанна варила очередную кастрюлю гречки, и громко сказала:
– Я так больше не могу! Вы что, вообще не едите нормальную еду? Хлеба нет, масла нет, сыра нет, чай – одна трава. У меня уже желудок болит от этой вашей гречки. У тебя что, денег совсем нет?
Жанна выключила плиту, повернулась к золовке и посмотрела ей прямо в глаза.
– Деньги есть, – ответила она, не повышая голоса. – Но мы с Серёжей подсчитали бюджет и поняли, что продукты уходят в два раза быстрее обычного. Когда мы едим вдвоём, нам хватает. А когда втроём – перестало хватать. Поэтому мы пока перешли на самое простое. Временная мера.
Карина молчала. Потом поджала губы и вышла из кухни.
Сергей в тот же вечер осторожно спросил жену:
– Жанн, а это правда из-за бюджета?
– Правда, – ответила она, не отрываясь от книги. – Ты видишь другое объяснение?
Он помолчал и кивнул. То ли понял, то ли сделал вид.
Ещё три дня Карина ходила с обиженным лицом. Она перестала разговаривать с Жанной, демонстративно заказывала себе доставку еды и ела в своей комнате. Но доставка стоила денег, а деньги у неё, кажется, кончались быстрее, чем она планировала. На пятый день она объявила:
– Я тут подумала. Поеду-ка я к маме. У неё всё-таки частный дом, места больше. А то у вас тесно.
– Как хочешь, – ответила Жанна всё тем же тоном, в котором не было ни злорадства, ни облегчения.
Через два дня Карина собрала чемодан. Тот самый, с которым приехала. Сергей помог донести его до такси, обнял сестру, сказал ей вполголоса несколько слов. Она кивнула, села в машину и уехала. Жанна стояла в дверях и смотрела, как такси скрывается за поворотом. Когда машина исчезла, она выдохнула и вернулась в квартиру.
В доме было тихо. Она прошла на кухню, открыла холодильник и посмотрела на пустые полки. Потом сходила в прихожую, достала из сумки, которую специально оставляла в шкафу, свёрток. В нём лежали её любимый пармезан, свежий хлеб, плитка шоколада. Она купила их вчера – просто зашла в магазин, пока Карина собирала вещи, и позволила себе то, чего не позволяла месяц.
Жанна разложила продукты в холодильнике, сварила себе ароматного кофе, отрезала толстый кусок сыра и села за стол. Солнце заливало кухню, тикали часы, за окном шумели машины. И всё это снова было её. Их с Сергеем.
Вечером они ужинали вдвоём – с нормальной едой, с хлебом, с маслом. Сергей молчал, но Жанна видела по его лицу, что он понял. Она не скандалила, не выгоняла его сестру, не ставила ультиматумов. Она просто сделала невыгодным пребывание Карины в этом доме. И та уехала сама.
На следующий день Жанна убрала оставшуюся гречку в шкаф, но одну пачку оставила на виду. Просто как напоминание. Себе. Ей.
Через неделю Карина позвонила Сергею, чтобы рассказать, как хорошо ей у мамы – просторно, сытно, уютно. Сергей слушал и кивал, а Жанна смотрела на него с улыбкой. Потом он положил трубку и сказал:
– Она спрашивала, можно ли остаться у нас на новогодние каникулы.
Жанна отпила чай и произнесла, помешивая ложечкой в чашке:
– Конечно. У нас как раз акция на гречку будет.
И они оба рассмеялись – впервые за долгое время легко и искренне. Впереди была осень. Уютная. Их. Только их.