ДЕВОЧКА, НА СЛЕДУЮЩЕЙ ВЫХОДИШЬ?
Никто не верит, что когда-то на башке у меня были волосы. Больше того, они были длинными! Ну не патлы, конечно. Не женские локоны, а просто на затылке был почти что хвост. До тех пор, как одноклассница, которая мечтала стать парикмахером, не решила провести на моей голове тренировку. Она не мечтала стать визажистом. Не грезила карьерой стилиста. Таких слов, слава тебе Господи, никто не знал. Девочки хотели быть парикмахерами. Еще чуть раньше, – цирюльниками. Но я не настолько древний, и цирюльни не застал.
После этой стригательной тренировки мой пушистый хвост с головы исчез. Появились модные выбритости на висках и затылке, которые чуть позже стали тотальными и заняли весь череп.
А длинные волосы были в моде. Мне это неблизко, но надо было соответствовать девчачьим вкусам того времени. Потому волосатый хвост я решил включить в свой имидж. Резиночкой, конечно, хвост не закручивал, шибко он был жидкий, но растопыренные пальцы в него запустить было можно.
А вот мой сосед и одногруппник по институту Лёха как раз носил патлы. Его волосы, можно сказать, развевались на ветру. Но для него это не был писк моды. Лёхе тупо было лень стричься. И причесываться тоже лень. И бриться. В семнадцать лет у него обильно росла щетина на морде.
Лёхе было не лень только две вещи. Во-первых, жрать. Он мог сожрать таз пельменей. Легко и непринуждённо. Не эти ваши глубокие тарелки, которые вы называете тазами и для стройности кушаете из блюдечек. Поэтому всегда голодные и злые. Леха спокойно сжирал тот таз, в котором стирали бельё. А борщ ел из бака, в котором это бельё предварительно кипятили.
Второй его страстью был футбол. К совершеннолетию он стал настоящим толстяком, но по футбольному полю передвигался невероятно быстро. Было ощущение, что с мячом бежит другой мяч – огромный и лохматый.
Ездили мы с ним в институт на электричке. Иной раз сесть получалось, и мы зарубались в карты. В буру или в дурака. Колода всегда была с собой, и баталии происходили нешуточные. Иногда к нам присоединялся еще один футболист, который учился с нами же. И сорок минут езды до метро (а потом ещё час с хвостом под землей) проходили в азартных сражениях.
Но частенько не то что жопу уронить на лавку, – в вагон из тамбура пройти было сложно. Так и торчали у дверей до Коломенской, когда большая часть народу высыпалась на перрон рядом с ближней станцией метро.
Как-то стояли мы в тамбуре, грустили. Электричка подъезжала к Бирюлево, и из вагона протискивалась к дверям бабуля. Я ее видел, а Лёха стоял к бабке задом, к дверям передом. Я бабку еле-еле пропустил, она доползла до Лёхи, постучала его по плечу и мило спросила:
- Девочка, на следующей выходишь?
Толстого Лёху в куртке-унисекс и прической в стиле "Всю ночь меня возили рылом по подушке" бабуленция сзади приняла за юную модную красотку. Лёха повернул к ней небритую рожу и басом уточнил:
- А?
Бабка повторять ничего не стала. Перемена внешности красотули стала для неё настоящим ударом. Глаза старушки закатились, и она начала оседать на заплёванный пол. Благо, бабка была зажата людьми, что не позволило ей рухнуть головой в шелуху от семечек.
Я подхватил пострадавшую от культурного шока под руку, под вторую схватил какой-то мужик, и мы её легонько встряхнули. Бабка сфокусировала свой взгляд на Лёхе. Я ждал причитаний про то, что мир ебанулся, и девиц от парней отличить можно теперь только по наличию или отсутствию хера, но бабка выдавила из только одну фразу:
- Гы...
Дверки открылись, и шокированная мадам вылезла на воздух. У Лёхи за время этого перфоманса на небритом лице не дрогнул ни один мускул. Он вообще был спокойный как удав, и раскачать его на эмоции было сложно.
А разве с тех пор что-то поменялось? Ну да, теперь не в моде мужские прически с косой до жопы. Теперь парни химию на башке делают, бедные волосёнки на бигуди мотают. Теперь я, как та бабка. В обмороки валюсь от некоторых образов. Тьфу смотреть.
Зато полулысых девок развелось немеренно. Успыпанных татухами, как у зэков со стажем. И с такой трансформацией мы вообще не то что страну – хер не подымем!
