Работа кризисного пиарщика учит одной простой истине: если кто-то готовит против тебя информационный вброс, не пытайся его блокировать. Возглавь этот хаос, доведи его до абсурда и заставь заказчика пожалеть о том дне, когда он решил поиграть в черного пиарщика.
Мой жених Кирилл был нейрохирургом. Он проводил в операционной по четырнадцать часов в сутки, спасал людей и был абсолютно далек от интриг, сплетен и подковерной возни. Его мать, Тамара Васильевна, была полной его противоположностью. В свои 58 лет она, бывшая начальница какого-то муниципального департамента, привыкла, что мир вращается по ее указке.
С самого первого дня нашего знакомства я была для нее «неподходящей партией». Во-первых, я не заглядывала ей в рот. Во-вторых, я зарабатывала больше ее сына и не скрывала этого. В-третьих, я пресекла все ее попытки командовать в нашей купленной в ипотеку квартире, просто сменив замки, когда она без спроса заявилась к нам с «генеральной уборкой» и выбросила мои рабочие документы.
Когда мы объявили о свадьбе, Тамара Васильевна развернула полномасштабные боевые действия...
Сначала она попыталась отменить наш банкет, позвонив в ресторан и представившись моим именем. Благо, менеджер заведения знал меня лично, и фокус не удался. Потом она попыталась изменить заказ свадебного торта, потребовав добавить в начинку арахис, на который у меня жесточайшая аллергия. Я перехватила этот маневр, пригрозив кондитеру судом.
Я понимала, что на самой свадьбе она обязательно выкинет какой-нибудь фокус. Но я не ожидала, что она пойдет ва-банк и решит использовать методы дешевых ток-шоу.
За две недели до торжества мне позвонила моя институтская подруга Лера, которая сейчас владела крупным кастинг-агентством.
— Ника, ты сидишь? — голос Леры дрожал от сдерживаемого смеха. — К нам вчера пришел очень специфический заказ. Женщина, 55-60 лет, искала актрису. Требования: возраст 20-25 лет, умение натурально плакать, готовность надеть накладной живот. Задача: ворваться на свадебный банкет, броситься к жениху и закатить истерику на тему «я беременна, а ты меня бросил».
Я нахмурилась.
— И ты, конечно же, пробила заказчицу по номеру телефона?
— Обижаешь! — фыркнула Лера. — Номер оформлен на некую Тамару Васильевну. Задаток переведен с ее же карты. Я сначала хотела послать бабку куда подальше, но потом увидела в датах и адресе площадки твой загородный клуб. Ника, она реально хочет сорвать тебе свадьбу.
Я покрутила в руках ручку. Злиться не было смысла. Идти к Кириллу и жаловаться на его мать — значит, втягивать его в эти грязные разборки перед сложнейшими операциями.
— Лера, — я усмехнулась. — Актрису ей дай. Самую лучшую. Выбери девочку, которая умеет держать удар. Только с девочкой я поговорю лично.
— А ты что удумала? — насторожилась подруга.
— Я собираюсь расширить актерский состав этой пьесы. У Тамары Васильевны плохой сценарист. Мы добавим в этот водевиль немного шекспировских страстей. У тебя в базе есть колоритные мужчины лет сорока? С внешностью итальянского мафиози и харизмой карточного шулера?
Через день я сидела в закрытом кафе с Эдуардом. Ему было 42 года. Актер одного из авангардных театров, обладатель пронзительного взгляда, шикарной небритости и бархатного баритона. Он был идеален.
— Итак, Эдик, — я положила перед ним фотографию Тамары Васильевны. — Это ваша «любимая женщина». Ваша тигрица. Ваша муза. Вы познакомились с ней полгода назад в санатории в Кисловодске.
Эдуард взял фото, критически осмотрел двойной подбородок и надменное лицо моей будущей свекрови.
— Роль сложная, требующая полного отключения инстинкта самосохранения, — констатировал он. — Какой гонорар?
— Сто тысяч за двадцать минут позора.
Глаза Эдуарда загорелись неподдельным творческим огнем.
— Я буду любить ее так, как Петрарка любил Лауру. Что я должен знать о моей богине?
Я снабдила его деталями. Кирилл, сам того не подозревая, часто рассказывал забавные и не очень семейные истории, которые я тщательно запоминала. Я знала, что свекор, Павел Ильич (тихий, забитый бизнесмен, который давно жил с женой как соседи), недавно искал пропавшие из домашнего сейфа 600 тысяч рублей. Тамара тогда сказала, что это он сам забыл, куда их потратил.
Я знала, что Тамара Васильевна терпеть не может желтые лилии. Знала, что у нее на левой лодыжке есть шрам от укуса собаки, который она тщательно скрывает.
Всё это легло в основу сценария для Эдуарда.
Параллельно я встретилась с Алиной — той самой 22-летней актрисой, которую Лера утвердила на роль «беременной любовницы». Алина оказалась толковой девчонкой, которой очень нужны были деньги на оплату учебы.
— Алина, Тамара Васильевна платит тебе тридцать тысяч. Я плачу тебе еще пятьдесят. Ты делаешь всё, как она скажет. Врываешься, плачешь, кричишь. Но когда я возьму микрофон и задам тебе один конкретный вопрос, ты должна «расколоться». Договорились?
Мы ударили по рукам. Ловушка была расставлена, пружина сжата...
Свадьба была великолепной. Загородный клуб, сосны, шатры у воды. Около восьмидесяти гостей. Кирилл выглядел как голливудский актер в своем строгом смокинге, я порхала в платье, которое мы заказывали из Милана.
Тамара Васильевна сидела за столом родителей с таким лицом, будто пришла на панихиду. Она была в темно-бордовом платье, обвешанная золотом, как новогодняя елка, и периодически поглядывала на часы. Свекор, Павел Ильич, тихо пил коньяк и старался ни с кем не общаться.
На часах было 19:30. Гости уже расслабились, произносились тосты, играла живая музыка.
И тут двери банкетного зала с грохотом распахнулись.
Музыка оборвалась. Официант от неожиданности выронил поднос с бокалами. Звон стекла стал отличным звуковым эффектом для появления главной героини.
В зал влетела Алина. На ней было просторное платье, скрывающее внушительный «живот», волосы растрепаны, по щекам размазана тушь. Она обвела зал безумным взглядом, увидела наш президиум и бросилась вперед, расталкивая гостей.
— Кирилл! — её крик был пронзительным, полным отчаяния. ВГИК может гордиться своей студенткой. — Как ты мог?! Ты обещал, что мы будем вместе! Ты клялся мне в любви! А сам женишься на этой?!
Она остановилась в пяти метрах от нашего стола, указывая на меня дрожащим пальцем.
Кирилл, который только что отпил шампанского, поперхнулся и вытаращил глаза.
— Девушка, вы кто? Вы палатой не ошиблись? — выдавил он, пытаясь осознать происходящее.
Алина зарыдала в голос, схватившись за живот.
— Я ношу твоего ребенка! Седьмой месяц! Ты говорил, что дежуришь в реанимации, а сам готовился к свадьбе?! Я не позволю оставить моего малыша без отца!
Зал замер. Мертвая тишина повисла над столами. Друзья Кирилла переглядывались. Мои подруги тянулись за телефонами.
И тут на авансцену вышла Тамара Васильевна. Она вскочила со своего места, картинно схватилась за сердце и закричала на весь зал:
— Я так и знала! Кирилл, как ты мог?! Опозорил семью! Довел бедную девочку до отчаяния! — она подбежала к Алине, обняла её за плечи. — Деточка, не плачь! Мы тебя не бросим! Наша семья не оставит своего внука на улице, в отличие от некоторых!
Она бросила на меня победоносный, полный яда взгляд. Спектакль шел точно по ее сценарию. Она уже представляла, как я в слезах убегаю из зала, как свадьба рушится, а Кирилл остается с испорченной репутацией и возвращается под мамину юбку.
Кирилл встал, красный от гнева.
— Мама, что за бред?! Я эту девушку впервые в жизни вижу! Охрана! Выведите ее!
— Не смей трогать мать своего ребенка! — взвизгнула свекровь, закрывая Алину грудью.
Я положила руку Кириллу на плечо, усаживая его обратно на стул.
— Подожди, милый. Не нужно охраны.
Я взяла со стола микрофон. Щелкнула тумблером. Мой голос разнесся по залу, усиленный профессиональной акустикой.
— Уважаемые гости! Прошу минуточку внимания, — я спустилась с подиума и медленно подошла к рыдающей актрисе и торжествующей свекрови. — Девушка, скажите, а когда именно произошло ваше, так сказать, слияние душ с моим мужем? Судя по животу, это было около семи месяцев назад. То есть в ноябре?
Алина шмыгнула носом и уверенно кивнула, сверяясь с текстом, который ей дала Тамара:
— Да! В середине ноября! В гостинице на Тверской!
Я улыбнулась.
— Потрясающая точность. Тамара Васильевна, вы подтверждаете, что эта девушка говорит правду? Вы же так активно её защищаете.
— Конечно правда! Женщина в таком положении врать не будет! А мой сын просто трус! — отрезала свекровь, гордо вздернув подбородок.
— Замечательно, — я достала из кармана свой планшет и вывела изображение на большой плазменный экран, висевший за президиумом.
На экране появилась фотография Алины. Студийная, профессиональная. Рядом — крупная надпись: «Алина Волкова. Актриса театра и кино. Ставка за смену — 15 000 рублей».
Следом появился скриншот банковского перевода от «Тамары В.» на карту Алины.
Гости ахнули.
Тамара Васильевна побледнела так резко, что стал виден слой тонального крема.
— Алина, детка, — я повернулась к актрисе. — Снимай подушку, тебе же жарко.
Алина мгновенно перестала плакать. Она пожала плечами, залезла под просторное платье и вытащила поролоновую накладку. В зале раздался нервный смешок, который быстро перерос в гул.
— Извините, — звонким, абсолютно спокойным голосом сказала Алина, обращаясь к залу. — Это был заказ. Тамара Васильевна заплатила мне тридцать тысяч за этот выход. Никаких претензий к жениху не имею. Счастья молодым!
Она бросила подушку на пол и быстрым шагом направилась к выходу.
Свекровь стояла посреди зала, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Павел Ильич, ее муж, побагровел и сжал кулаки.
— Тамара... ты что творишь?! — прошипел он, поднимаясь из-за стола. — Ты совсем из ума выжила?!
— Это... это подделка! Это она всё подстроила! — завизжала свекровь, тыкая в меня пальцем. — Это Ника наняла девку, чтобы выставить меня дурой!..
Я не стала спорить. Я просто нажала кнопку на пульте, подавая сигнал звукорежиссеру.
Из колонок внезапно заиграла страстная, надрывная мелодия — Хулио Иглесиас, «Nostalgie».
Двери банкетного зала снова распахнулись.
На пороге стоял Эдуард.
Он был великолепен. Расстегнутая на три пуговицы шелковая рубашка обнажала волосатую грудь, на которой блестела золотая цепь. Поверх рубашки — белоснежный пиджак. Волосы уложены назад. В руках он держал гигантский, просто необъятный букет из ярко-желтых лилий — цветов, запах которых Тамара Васильевна физически не переносила.
Эдуард обвел зал горящим взглядом, увидел свекровь и с криком раненого медведя бросился к ней.
— ТОМОЧКА!!! ТИГРИЦА МОЯ!!!
Он пронесся мимо остолбеневших гостей, рухнул на колени прямо перед Тамарой Васильевной и вцепился в подол ее темно-бордового платья.
Зал буквально перестал дышать.
— Мужчина, вы кто?! Уберите руки! — завизжала свекровь, пытаясь вырвать подол, и рефлекторно зажала нос от убийственного запаха лилий, которые Эдуард тыкал ей прямо в лицо.
— Тома, любовь моя! Почему ты заблокировала мой номер?! — баритон Эдуарда вибрировал от неподдельной страсти. — Я приехал, как только смог! Я не могу без тебя жить! Вспоминаю наши ночи в Кисловодске, и сердце рвется на части!
Павел Ильич, свекор, медленно обошел стол.
— Какие, мать твою, ночи в Кисловодске? — прохрипел он, нависая над женой. — Тамара, кто это такой?!
— Паша, я не знаю этого сумасшедшего! Охрана! — орала свекровь, отбиваясь от Эдуарда букетом лилий, отчего желтая пыльца летела во все стороны, оседая на ее дорогом платье.
Эдуард, не выходя из образа, трагически заломил руки.
— Тома, как ты можешь отрицать нашу любовь?! А как же та клятва, которую мы дали друг другу под луной у бювета?! Ты же обещала уйти от этого старого скупердяя! — Эдуард ткнул пальцем в Павла Ильича. — Ты говорила, что он зануда и не удовлетворяет твои эмоциональные потребности!
Свекор пошел пятнами.
— Ах ты ...! — рыкнул он на жену.
— Паша, это ложь! Он всё врет! — Тамара пыталась отползти, но Эдуард вцепился мертвой хваткой.
— Вру?! — оскорбился актер. Он вскочил на ноги и обратился к залу. — Да я знаю каждую клеточку её тела! Я знаю шрам на её левой лодыжке, который остался от укуса соседской овчарки!
Гости ахнули. О шраме знали только самые близкие родственники. Тамара Васильевна побелела и схватилась за колонну, чтобы не упасть.
Но Эдуард достал свой главный козырь.
— А деньги, Тома?! — он вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку фальшивых купюр и швырнул их в воздух. Они красивым веером разлетелись по залу. — Ты отдала мне 600 тысяч из сейфа своего мужа на мой стартап по разведению шиншилл! Я принес их обратно! Мне не нужны твои грязные деньги, если я не могу получить твое сердце! Давай уедем на Гоа, как ты мечтала!
Услышав про 600 тысяч и сейф, Павел Ильич окончательно потерял контроль. Это был именно тот недостаток, о котором он сокрушался месяц назад. Совпадение фактов, шрама и суммы было слишком точным, чтобы казаться случайностью.
— Шиншиллы?! — взревел свекор. — Ты украла мои деньги на этого альфонса?! В то время как я пахал как проклятый?!
— Паша, клянусь, я ничего не брала! Это всё подстроено! — свекровь рыдала, размазывая по лицу тушь и желтую пыльцу лилий. У нее начался настоящий приступ аллергического кашля.
Кирилл, мой муж, стоял рядом со мной. Он смотрел на этот спектакль с выражением абсолютного шока. Он переводил взгляд с матери на «любовника», потом на отца.
— Ника, — тихо спросил он, наклонившись ко мне. — Скажи мне, что это твоих рук дело. Пожалуйста. Потому что иначе я сейчас сойду с ума.
— Это кризисный пиар, милый, — я поцеловала его в щеку. — Я просто отбила информационную атаку.
В этот момент свекор схватил со стола бутылку водки и замахнулся на Эдуарда.
Эдуард, как истинный профессионал, понял, что его миссия выполнена.
— Я вижу, ты еще не готова к настоящей страсти, Тома! Но я буду ждать! — крикнул он, ловко увернувшись от Павла Ильича. Он бросил остатки размочаленного букета на пол, послал свекрови воздушный поцелуй и стремительно ретировался из зала...
Тамара Васильевна сидела на полу среди желтой пыльцы и разбросанных фейковых купюр, задыхаясь от кашля и слез.
Павел Ильич брезгливо посмотрел на нее.
— Завтра я подаю на развод. Можешь собирать чемоданы. Поедешь разводить шиншилл.
Он развернулся, бросил салфетку на стол и быстрым шагом вышел из банкетного зала.
В зале повисла густая, тяжелая тишина.
Никто не знал, как реагировать. Гости смотрели на раздавленную свекровь, которая еще десять минут назад пыталась с таким же триумфом уничтожить меня.
Я снова взяла микрофон.
— Уважаемые гости! Интерактивная часть нашей свадебной программы завершена. Мы благодарим актеров за великолепную игру. Надеюсь, вам понравился наш маленький театральный сюрприз. А сейчас официанты подадут горячие закуски, и мы приглашаем всех на танцпол!
Диджей, которому я заранее заплатила хорошую премию, мгновенно врубил веселый, ритмичный трек. Официанты, вышколенные до автоматизма, начали разносить подносы с едой.
Секрет толпы в том, что она легко переключается, если дать ей команду. Гости радостно выдохнули, решив, что всё это действительно было жестоким розыгрышем (хотя самые близкие друзья Кирилла прекрасно всё поняли), и застучали вилками.
Охрана аккуратно помогла Тамаре Васильевне подняться и вывела её из зала через черный ход. Она даже не сопротивлялась. Ее гордость, репутация и, как выяснилось, брак были уничтожены за десять минут...
Свадьба продолжилась и прошла великолепно. Мы танцевали до упаду, смеялись, разрезали торт (без арахиса). Кирилл ни разу не упрекнул меня в том, что я сделала. Вечером, когда мы остались одни в номере отеля, он налил нам шампанского и сказал:
— Знаешь, я всю жизнь закрывал глаза на то, как мама манипулирует людьми. Я думал, это просто ее сложный характер. Но когда я увидел, как она наняла девчонку, чтобы сломать нам жизнь... Я благодарен тебе. Ты не просто защитила нас. Ты показала мне правду.
А правда оказалась суровой.
Павел Ильич действительно подал на развод. Бракоразводный процесс был громким и грязным. Воспользовавшись связями, он выставил Тамару Васильевну из дома, оставив ей только скромную однокомнатную квартиру на окраине и минимальные сбережения. Доказать, что Эдуард был актером, она не смогла — Эдик растворился на просторах театральной Москвы, а история со шрамом и пропавшими из сейфа деньгами (которые, кстати, как выяснилось позже, Тамара реально потратила на покупку брендовых сумок втайне от мужа) убедила свекра в её измене окончательно.
С нами Тамара Васильевна не общается. Она пару раз пыталась звонить Кириллу, плакала, просила денег, обвиняла меня во всех грехах, но Кирилл просто заблокировал её номер. Он не смог простить ей тот факт, что родная мать была готова опозорить его перед сотней людей ради собственной прихоти.
Я же продолжаю работать с кризисными ситуациями. И каждый раз, когда очередной бизнес-конкурент пытается устроить моим клиентам подставу, я с улыбкой вспоминаю Эдуарда, летящего на коленях через весь банкетный зал с букетом желтых лилий.
Зло всегда возвращается к тому, кто его породил. Но если добавить к этому процессу хорошего режиссера, парочку профессиональных актеров и толику изобретательности, возмездие становится не только неизбежным, но и невероятно зрелищным. Главное — никогда не позволять чужому сценарию разрушить ваш праздник. Пишите свои.