Глава, в которой испытывается броня Джин
Лицей, в отличие от школы, в которой Джин до этого вела химию, был роскошным – новое здание, прекрасное оборудование, однако беда была всё той же, что и везде – только четверо мужчин-преподавателей разбавляли женский коллектив: физик, физрук и два математика.
Педколлектив встретил Джин тепло. Посмотрев на лица женщин учителей, светящихся от счастья, она догадалась, что понравилась им благодаря её нетрадиционным размерам. Рост сто семьдесят пять, бюст четвёртого размера и обширная корма делали её неконкурентной по сравнению с субтильными преподавательницами иностранных языков и литературы.
В колледже оба математика были не женатыми молодыми мужчинами и на них имели виды все молодые преподавательницы иностранных языков, а их в школе было четверо. Мужчин преподавателей Джин ещё не видела – они не вернулись из отпусков. В ответ на её удивление завуч, тетка пятидесяти лет, пробурчала:
– Такими учителями не бросаются, к тому же один из них, сын начальника РОНО. Ты не волнуйся, они никогда не опаздывали к занятиям. Сама не проспи!
Не изменив выражения лица Джин всех пригласила на чаепитие, устроенное ею в честь своего приёма на работу. Ароматный чай с горными травами и с маминым печеньем вызвал восторг у всех учителей.
Сорокалетняя яркая брюнетка, преподающая историю, провозгласила тост:
– За ту, кто пойдёт в клетку к этим шакалам!
– Именно! – Директриса улыбнулась всем. – Но, не торопитесь! Цыплят по осени считают. Посмотрим, как Вы, Джин Касимовна, справитесь.
После первого рабочего дня дома Джин ждал праздник. Чтобы отметить её поступление на работу, приехала тётка, сестра матери, они веселились почти все выходные.
На работу Джин шла в приподнятом настроении, но Первое сентября прошло банально. Торжественные и обыденные речи о светлом будущем и важности образования, первоклассники в форме лицея с огромными букетами, из-за которых их почти не было видно. Родители подпрыгивающие, чтобы сфотографировать своё чадо. Старшеклассницы изо всех старавшиеся выглядеть старше своих лет, которые ради Первого сентября нацепили огромные белые банты, но укоротили юбки до ширины шарфика. Обычный концерт, как приглашенных артистов, так и местной самодеятельности. Конечно, десятиклассник, который на руках пронес первоклассницу, звенящую в медный колокольчик.
Вечером Джин качалась в своей «качалке» и, смеясь, показывала мужикам, как она ходила на каблуках, рассказывала о молодящихся учителях и учениках, старающихся стать старше, те грустно переглядывались.
– Джин, надо прощаться, видимо! Ты же не будешь сюда ходить, – поворочал один из них. – Теперь ты училка!
– Сейчас, а сердце? Нет, мужики, я здесь навсегда! – пророкотала она и занялась тренировкой.
Её новые приятели по «качалке» вздохнули и разбрелись по своим тренажерам. Как всегда, Джин не заметила, что эти ребята не только приняли её, как свою, но и восхищаются ею, как женщиной. Не видела и всё! Видимо, обиженная душа, поставила фильтр на её глаза. Она качала и качала мышцы, наращивая броню.
Второе сентября Джин ждала с волнением, у неё были уроки весь день. Утром отец, обнаружив, что она держит большой яркий пластиковый пакет, поинтересовался:
– Зачем так много тащишь в школу?
– Это одежда для меня, как классного руководителя.
Отец заглянул в пакет, улыбнулся и вместе с ней вышел из дома. У маршрутки он кивнул ей.
– Удачи! – и получил благодарный поцелуй дочери.
Последним был урок в классе, где она должна была стать классным руководителем. Джин провела все уроки нормально одетой – белая кофта, черный пиджак и черные джинсы, на ногах мамины туфли, но в свой класс явилась, переодевшись в кабинете директора, предварительно попросив её об этом.
Холодная красавица, не моргнув глазом, согласилась, отдав соответствующие распоряжения своему секретарю Тамарочке. Новая учительница всё больше ей нравилась. Завуч, увидев её новый прикид, онемела и бросилась жаловаться, но Директор отрезала:
– Не торопитесь с выводами! Я разрешила. Она готовит, можно сказать, продуманную стратегию. Не волнуйтесь, она справится!
Прозвенел звонок, Джин вошла класс, в котором ученицы, толпясь, как куры вокруг кормушки, кружили вокруг миловидного преподавателя, сидящего за столом. Никто и не думал о следующем уроке.
Новоявленная учительница взглянула на сидящих учеников. Развалившись за партами, пацаны смотрели на неё с откровенной насмешкой. Прошло пять минут, ещё пять.
Джин рявкнула:
– Молодой человек, Вы страдаете глухотой?!
Преподаватель поднял голову и застыл, как, впрочем, и она. Это был тот самый xaм, из-за которого она сорвалась в заповеднике. Спустя мгновение Джин пришла в себя и, наклонившись к нему, прокричала, как глухому:
– Урок закончился, идите домой!! Всё-о!! Свободны!!
Наступившая тишина была сходна с кладбищенской. Парень от неожиданности вздрогнул, потом вскочил. Он и ахнуть не успел, как был выставлен из кабинета вместе со всеми его папками.
Джин закрыла задвижку на двери и, оглядывая всех взглядом медузы Горгоны, приказала:
– На место! Урок уже начался! – ворча, как стая бродячих собак, ученицы расползались по партам, а парни смотрели на Джин, как на снежного человека. Она улыбнулась краешком губ. – Здравствуйте! Я ваш новый классный руководитель, и ваш преподаватель по химии. Запишите моё имя, Джин Касимовна! Информация! В лицее скоро будет музей минералогии, я буду им заведовать. Те, кому будет интересно, могут мне помогать. Через десять дней родительское собрание, на котором я научу ваших родителей пользоваться вашими электронными дневниками. Пусть обязательно придут!
Это всё она провозгласила в мёртвой тишине, наконец, кто-то из парней испуганно проскрипел:
– А Вы знаете кого, выгнали?
– Как зовут?
– Жора.
Джин села на край стола и, мотая ногой в тяжёлых камелотах, объявила:
– На моих уроках говорю только я, Жора! Спрашивать можно, когда я произнесу два слова: «будут вопросы?», – она подмигнула парню. – Однако, я приняла во внимание, что вы все ещё меня не знаете, и поэтому отвечу. На уроке ваш царь я. Если кто-то попытается мне сорвать урок, я его размажу.
Жора оглянулся на класс и, получив молчаливую поддержку одноклассников, поинтересовался:
– А если он, в смысле, тот кого Вы выставили, Вас размажет?
– Этот мозгляк?! – она в сомнении поджала губы. – Это вряд ли.
Её ученики были озадачены. В дверь постучали. Она открыла замок, в дверях стояли: Директор, вежливо улыбающаяся, и Завуч, багровая, как свёкла.
– У Вас всё в порядке? – просипела Завуч.
Класс заинтересованно зашелестел, зашуршал. Джина покачалась с пятки на носок, засунув большие пальцы за тяжёлый ремень, смерила Завуча с ног до головы тяжёлым взглядом.
– А у Вас?
Это был неожиданный вопрос, и Завуч пискнула:
– Джин Касимовна!
– У меня урок, а по уставу Вашего лицея урок можно прервать только при чрезвычайных обстоятельствах.
Завуч поперхнулась, а Директор промурлыкала:
– Конечно-конечно! Именно поэтому я спешу Вас предупредить, что у нас экстренный педсовет. Сразу после Вашего урока. Не торопитесь, но и не задерживайтесь, Джин Касимовна!
–Спасибо, Изольда Артуровна! – нежно проворковала Джин.
Дверь закрылась, а Джин, окинув всех взглядом каннибала, провозгласила:
– Оценим качество ваших мозгов. Вам надо будет ими поработать. Достаньте ручки!
– У нас их нет, – буркнула яркая блондинка, которая грызла кончик ручки. – У меня точно нет.
– Неужели? Даже и не знаю, могу ли я возражать? – Джин хохотнула.
Класс взорвался от хохота из-за тонкой двусмысленности, а Джина рявкнула:
– Итак!.. Контрольная – знакомство! Должна же я знать ваш IQ[1].
Перед каждым мгновенно появились листочки, в которых были пять вопросов. Ученики нервно переглянулись. Всё было сделано в виде тестов, но необычных. Вопросы были коварно-простыми, например, «Почему не горит вода?» и предложены необычные ответы, которые все казались правильными. Секундное замешательство и наступила тишина.
Строптивая блондинка, злившаяся на себя и на учительницу, какое-то время сверлила Джин взглядом, но потом прошипела:
– А если мы этого не проходили?
– Проходили! Это вопросы вашей итоговой контрольной с прошлого года. Я просто задала их в иной форме. Кстати, как твоя фамилия?
Чтобы хоть как-то отомстить этой новой училке, блондинка едва слышно прошептала что-то под нос. Глупая, она не знала, что Джин услышала её фамилию, и тут же щёлкнула бездельницу по носу:
– Хорошо, Уткина. Я посмотрю, какие вопросы были именно у тебя на итоговой контрольной.
Опять взрыв смеха, ученица, чуть не плача, громко просипела:
– Тукина.
– Вот и отлично, давай, работай! Извини, не расслышала.
Класс погрузился в тяжёлые раздумья. Звонок прозвучал, как похоронный колокол, немногие из учеников смогли выбрать правильные ответы.
Джин подождала, когда ушёл последний ученик, потом, собрав всё, закрыла кабинет и отправилась в учительскую.
Осмотрев большую светлую комнату, она поняла, что её ждали все учителя лицея. На лицах педагогов была невероятная смесь из тревоги и восхищения. На одном из стульев сидел слащавый красавчик, которого она выгнала, и рассматривал её, самодовольно ухмыляясь. Директор же смотрела на Джин горящими глазами.
– Душно у вас тут! – Джин стянула кожаную куртку, и осталась в майке с обнажёнными мускулистыми руками, на левой руке холодно блеснул серебряными лунам браслет-подарок цыганки, потом повернулась к Директору. – Изольда Артуровна! Не хочу начинать работу со склоки, но произошёл вопиющий случай! Я понимаю, что ваш преподаватель возможно болен и плохо слышит, но он оторвал от моего урока пятнадцать минут, сорвав по сути дела контрольную.
Всем показалось, что по учительской пронёсся холодный ветер, а Джин вкрадчиво, как тигр на охоте, подошла поближе к хаму и закричала ему в ухо.
– Вам надо брать таймер со световым сигналом на урок, если Вы плохо слышите и не чувствуете время! Хотите, я Вам подарю?! – парень беззвучно глотал воздух, шлёпая губами, видимо, от потрясения у него исчез голос. Джин продолжала лицедействовать. – Меня зовут Джин Касимовна! У вас что-то с голосом?! А?! Почему молчите? У Вас яйца есть?!
Все замерли, а преподаватель математики с трудом смог выдавить:
– Что?! Как яйца? Не понял…
Джин вопила, как иерихонская труба:
– Я принесу, раз у Вас их нет! Очень помогают!! Голос будет, что надо!
Теперь учителя стали ронять на пол ручки и тетради. Из-под столов слышались стоны и всхлипывания от сдерживаемого смеха.
Двусмысленность диалога была очевидной, однако новенькая учительница так мастерски провела спарринг, что придраться было не к чему. Красавчик-математик то краснел, то серел. Он не знал, что делать в этом случае.
Джин дружелюбно хлопнула его по плечу, прокричав ему в ухо.
– Надо Вам в уши камфарное масло покапать! Камфара очень способствует…
Директор сверкнула глазами и встала, остановив развитие сцены, Джин немедленно замолчала. Изольда Артуровна холодно проговорила:
– Я собрала вас в связи с предложением Звенислава Витольдовича.
Все замерли, не зная, что последует дальше, они же слышали вопли математика в кабинете директора, который жаловался на новую учительницу. Старые учителя не любили этого талантливого наглеца, который с каждым годом всё больше требовал к себе особого внимания и выбирал только самые сильные классы, считая ниже своего достоинства возиться с «серостью». Он никогда не брал выпускные классы, заявив, что он не дрессировщик и не может натаскивать учеников на ЕГЭ, таким образом, избегая любой ответственности. В результате Звенислав сформировал у родителей представление о себе, как о выдающемся педагоге, хотя все в школе знали, что он был весьма ординарным преподавателем.
Увы! Ничего нельзя было сделать, потому что его папаша внимательно следил за карьерой сына. Звенислав вовсю пользовался этим.
Математик расправил плечи, возвращая себе пренебрежительно-насмешливое выражение лица. (Джин даже не поняла, что нажила в его лице себе смертельного врага).
Он мысленно прошипел, что ей припомнит всё: и то, что она его здесь перед всеми обсмеяла, и что испортила ему отпуск. С отпуском действительно вышла какая-то мистика. Мало того, что эта девица тогда в горах в упор его не видела, так после того, как она облаяла его, с ним не разговаривали все четыре дня похода и обходили, как прокажённого. Девицы, которые сначала висли на нём, перестали его замечать. Даже последующий отдых в Турции не восстановил его душевное равновесие из-за того, что и там с ним почему-то не хотели знакомиться.
Звенислав окинул взглядом её пышную грудь, матовую кожу, огромные глаза и нервно сглотнул, заметив, что это всё защищает броня из мышц. (Это ничего, что она мышцы накачала. Уж я найду способ заставить её плакать!). Неожиданно представил её раздетой, его бросило в жар. Испытав приступ вoждeлeния, он ещё сильнее обозлился. (Мерзавка, даже не смотрит на меня!).
Джин дружелюбно улыбнулась коллеге в кавычках и села верхом на стул, сложив руки на его спинке.
Директриса подняла брови, заметив тень, промелькнувшую по лицу Звенислава. Это надо же, подумала она, а он ненавидит новенькую. Интересно за что?
Учителя переглядывались, ожидая дальнейшее развитие событий.
Директор невозмутимо продолжила:
– Звенислав Витольдович ещё в прошлом году просил рассмотреть возможность более свободного, чем раньше, стиля в одежде преподавателей, – преподаватель математики ошарашенно стал глотать воздух – он ожидал иного, а учителя заулыбались, догадавшись, что теперь этот тип ничего не сможет возразить, побоявшись прослыть мелочным. Директор обвела всех холодным взглядом. – Я сочла новаторские взгляды Звенислава Витольдовича приемлемыми. Сегодняшний наряд нового учителя химии меня убедил, что это возможно. Не зря Вы, Звенислав Витольдович, обратили моё внимание на него. Я решила, что учителя-дамы могут ходить в брюках, но я настаиваю, что верх должен быть строгий, поэтому Джин Касимовна, в следующий раз белый верх. Я понимаю, что Вы ошеломили сегодня учеников, и этого достаточно. Жду от вас всех новых предложений!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] IQ – коэффициент интеллекта