Она показалась в новом наряде родителям, напряженно ожидая порицания, но мать и отец одновременно сказали:
– Класс!
Джин прослезилась, но заметив выгнутую бровь отца, не захотела выглядеть в его глазах слабачкой и взяла себя в руки. Теперь она искала работу только в этом прикиде. Где только она не побывала, но ничего не могла найти. Правда иногда ей предлагали работу в некоторых магазинах, но встретив сальный взгляд владельца очередного бутика, она сама отказывалась.
Увы! Ничего не получалось! Выдув за десять дней три литра коньяка, Джин осунулась и стала, как и положено ей, как она считала, толстой жирной мышью.
Как-то вечером Джин мельком бросила взгляд в зеркало и прорычала:
– Ну и пусть жирная! Но я храбрая мышь и вышла на тропу войны. Я не сдамся и добьюсь своего!
Она покраснела, увидев взгляд отца, тот, как всегда, всё слышал. Джин насторожено ждала его реакции, зная, что мама всегда её поддержит, но отец мог и не понять.
Однако осмотрев то, что она с собой сделала, отец заметил:
– Воевать надо на трезвую голову. Не хочу, чтобы моя дочь стала алкоголиком.
– Это был период вымывания жира из мозгов, – Джин скривилась. – Папа, мне надо броню нарастить, не волнуйся! Я не стану алкоголиком.
– Я не волнуюсь, просто считаю, что коньяк был ошибкой!
– Я должна была забыть ту старую Джин. Это трудно. Понимаешь, никак не могу найти работу.
– Именно пролдавцом? – отец выгнул бровь.
– Нужна броня и закалка!
Родители сдались, и отец помог найти место продавца в книжном магазине.
Джин обняла его, как в детстве, и шепнула:
– Спасибо, что ты поддержал!
Родитель прослезился, но испугался холодному блеску в её глазах. Он любил свою девочку, и готов для неё был на всё, но боялся, что слишком перестарался в своей закалке.
Страхи были небезосновательны, Джин закрылась от мира. Она перестала смотреть в зеркало, ела, что хотела и когда хотела. Однако набранный вес организм воспринял, как личное оскорбление, появилась одышка, и тогда она стала ходить в качалку, не обращая внимания на презрительные усмешки мужиков. Ей было наплевать, потому что она отнесла себя к существам бесполым.
Сосредоточенность на тренировках помогла, и мужики в качалке стали посматривать на неё с одобрением, даже обсуждали с ней диеты, как накачать мышцы, но она притащила им литературу, сообщив:
– Не советую, за всё придётся платить!
– А что сама? – возразил ей один из здоровяков.
– Я жир в мышцы перекачиваю, – сказала она, – а то сердце не тянет.
Джин последовательно и упорно качала все группы мышц, и неожиданно живот, который никак раньше не убирался, исчез, и появилась талия и даже очень тонкая, пришлось даже делать дырки с другой стороны ремня. Но теперь ей на это стало плевать. Она верила только в силу, и ей были нужны только стальные мышцы.
Мать, увидев, что она делает с собой, немедленно изменила тип питания для всей семьи, увеличивая число белков в рационе семьи. Джин, не комментируя новые блюда, подошла к матери и, поцеловав её, шепнула:
– Спасибо, что поддерживаешь. Ты самая лучшая!
– Не одна я, и папа тоже! Он купил мне кучу новых книг по диетическому питанию, – улыбнувшись, мать и прижала к себе свое дитятко. – Не сдавайся!
Джин счастливо замерла, и улыбнулась отцу, который с умилением любовался своими девочками.
– Не сдамся! Как я счастлива, что вы всегда меня поддерживаете! Спасибо, мои золотые!
– За одного битого двух небитых дают, – усмехнулся отец.
Она не торопилась, понимая, что организм должен медленно набирать силу, ведь слишком много времени она потратила на страдания.
Когда Джин поняла, что качалка уже не даёт ей того, что она хотела, то записалась в бассейн.
Там она опять встретила угрюмые взгляды женщин, но не удивилась – она же была жирной мышью с косой, пусть и с тонкой талией, но грудь и бедра были о-го-го (как она считала). Эти женщины видимо считали, что такие, как она, должны сидеть дома и не пугать людей. Джин только скривилась в ответ на их взгляды и закрутила потуже косу.
Коса – это был результат презрения к моде и к себе. Если раньше она красила волосы, то теперь они отросли. Естественный цвет соответствовал тому, что она мышь, потому что волосы были серыми.
– Послушай, хорошо, что перестала краситься – у тебя редкий, пепельный цвет волос! Зачем же ты так заплетаешь косу? – мать изнывала от того, что дочь плела косу, как в деревнях и не видит, как она хороша. – Я тебя отведу к своему парикмахеру, и он научит тебя плести разные косы. У тебя чудные волосы!
– Ага, толстые и прямые, как прутья, – и после разговора с ней Джин, чтобы не сорваться, выдула полбутылки коньяка.
Организм крайне неодобрительно отнёсся к этому, её рвало после этого два часа. Джин проклинала себя, стоя на коленях перед унитазом за то, что посмела усомниться в правоте матери, ведь волосы действительно были красивыми и очень длинными. Редко, кто мог похвалиться такой толстой косой до пояса.
Просто всё совпало в этот день. Косые взгляды девиц в бассейне, и тихий шепот женщин за спиной в душе. Когда мать сказала про красоту, то это стронуло камень переживаний в её душе, и она решила, что та её жалеет, а мама просто смотрела на всё любящими глазами.
Ей из-за того, что она усомнилась в материнском понимании, было невероятно стыдно. Она взволнованно поцеловал маму и опять заперлась в своей комнате.
– Не трогай её, она взрослеет, – остановил жену, порывавшуюся обнять и приласкать доченьку, отец. – Пусть сама решит, как лучше. Не волнуйся, родная!
Джин с тех пор никогда не красилась, а из спиртного пила только кефир.
Год работы продавцом в магазине, сделал её броню по крепости, не уступающей титану. Она научилась уговаривать покупать книги, любых покупателей, кратко и образно описывая перипетии литературных героев. Начала получать премии, а когда продала продавщицам из супермаркета залежавшуюся «Анну Каренину», как крутой любовный роман с трагическим финалом, то владелец книжного магазина стал на неё смотреть, как на чудотворца.
Когда она рассказывала вечером о своих достижениях отцу, тот хохотал, но Джин заметила какую-то тень, которая мелькнула в его глазах.
– Папа, ты не думай, что я манипулирую людьми! Нет и нет! Я их не лишаю выбора и не всyчивaю некачественную литературу. В отличие от других, я работаю в отделе классики. Может, почитав, люди станут иначе смотреть на жизнь?! Ведь в классике описываются истинные ценности. Должны же люди очищать свою душу!
– Хм, а ты повзрослела, – проворчал отец и поцеловал её в макушку. – Главное не изменяй себе, не растрачивай душу.
– Что ты папа! Я это я! – она ждала продолжения разговора, но отец обнял дочь и, отведя взгляд, заторопился на работу. Джин, у которой на другой день был выходной, дождавшись, когда тот уйдёт, попыталась расспросить мать о делах отца. – Мама, у папы всё хорошо? Что-то он волнуется.
Та искренне удивилась, потому что не замечала ничего особенного.
– Деточка моя, правильно папа сказал – ты повзрослела. Вот и дождались мы! – мать счастливо вздохнула. – Ты волнуешься за нас. Заботушка, ты моя!
Джин, очередной раз, позавидовала родителям, которые счастливо и неразлучно существовали все эти годы. Нет, они иногда ссорились, особенно когда мама ударялась в дизайнерские изыски, преобразовывая квартиру, но даже это делало атмосферу в их доме теплее. После маминых новшеств отец неизменно приглашал коллег по работе на чаепитие, чтобы те оценили мамино искусство вести дом. Как правило, те восхищались, и отец очень гордился женой, до следующего дизайнерского порыва и ссоры из-за этого.
Удивительно, что комнату Джин художественные изыскания матери не затрагивали, потому что она считала, что её девочке виднее, как комфортно жить.
Благодаря поддержке родителей и чтению всего подряд, что было в отделе классической литературы, не только душа, но и сознание, оскорблённое судьбой, облеклось в броню.
Год пролетел незаметно.
Как-то в конце августа, вечером отец загадочно проговорил:
– Может проверишь, крепка ли закалка?
– Папка, ты лучший! Как ты догадался о моих планах? – она улыбнулась и боднула головой его плечо.
– Глупыха, я же тебя люблю! Дерзай! – он потрепал её голову. – А то мама меня задёргала, за то, что я помог тебе устроиться работать продавцом, и ты там киснешь.
Она и сама понимала, что пора испытать броню на работе более достойной, чем торговля чужими мыслями и чувствами.
– Папа, может мне попробовать в проектные институты податься? Я ничего не забыла из экологии.
– Нет! – отрезал отец. – Надо туда, где удары будут сыпаться непрерывно. Я рекомендую поработать в школе. Ты там была и знаешь, что это такое?
– Папка, – она повисла у него на шее. – Я тебя обожаю!
– Смотри, не перестарайся! Броня может стать клеткой.
Джин удивилась, почему он так сказал? Это её жир был клеткой, а теперь… Нет, этого не могло быть!
Она отправилась по школам в поисках работы. Сначала Джин одевалась, как подобало будущей учительнице – строго и дорого. Директора смотрели на её красный диплом, спрашивали, где она работала до этого, и просили заглянуть через год.
Заметив, что отец, насмешливо смотрит на её попытки быть, как все, Джин натянула любимые джинсы, косуху с клёпками и заявилась в престижный лицей «Сигма».
Директриса – элегантная и красивая женщина, в огромных дымчатых очках, поджарая, как гончая, подняла бровь, рассматривая документы и её саму.
– Меня зовут Изольда Артуровна. Я возьму Вас. Мне нужен учитель химии, но при одном условии… – Джин ухмыльнулась, приготовившись к нотациям, но Директриса так же, как и она, усмехнулась. – Возьмёте классное руководство в десятом «Б» и будете вести кружок по минералогии. Прежний учитель химии мечтал сделать музей. К тому же придётся работать по вечерам.
– Планы уроков писать? Не волнуйтесь, это я умею. Могу даже на компьютере всё сделать.
– Не только! У нас для одарённых детей с хм… С трудной судьбой... У нас открыта вечерняя школа, – Директриса неожиданно подмигнула ей. – Они в своё время бросили школу и пустились во все тяжкие, теперь опомнились и решили учиться. Сегодня без образования не проживёшь. Как правило, хотя есть и исключения, это - дети состоятельных и весьма порядочных родителей. Будет очень трудно, и с родителями, и с детьми! Не торопитесь делать выводы, сразу.
Джин опешила, неужели это всё? Она прямо взглянула в лицо директрисе.
– Вас не смущает мой внешний вид?
– А Вас? – парировала Изольда Артуровна, она видела, что эта стройная и красивая девушка, сложенная, как борец, эмоционально застряла в подростковом возрасте. Иначе, зачем она пытается эпатировать всех? – Меня не волнуют Ваши джинсы, а только Ваша косуха. Это ведь школа, поэтому, белая кофта и пиджак, и ещё…
– Не волнуйтесь, я буду надевать юбку! – пророкотала будущая учительница, ей начала нравиться эта холодная красавица.
– Не торопитесь с обещаниями! Я о другом, о вашем имени.
– А что с именем не так? – Джин приподняла брови.
– Оно очень длинное, сократите, – посоветовала Директор. – Язык сломаешь, пока выговоришь Вирджиния Касимовна.
– Вас устроит вариант Джин Касимовна? – она ожидала возмущения.
– Может Джина? – Директриса усмехнулась уголками губ.
– Нет, Джин! – и пояснила. – Меня так дразнили в школе. Я теперь несу это имя, как флаг.
Директор поняла, что она нашла ученика, о котором мечтала всю жизнь. Такие ученики и учат учителей.
– Хорошо, Джин, так Джин! Это удобно для учеников. Приходите завтра! Не торопитесь, осмотритесь, познакомьтесь с теми, кого застанете. Через три дня начинаются занятия, и Вы должны быть готовой. Десятый «Б», трудный класс. По духу это – собрание купчиков и мещан, хотя и там есть достойные ребята.
– Позвольте мне на первый урок в мой класс прийти так, как я захочу, и э-э… Не удивляйтесь.
Директор выгнула бровь, эта девица была готова ко всему.
– Разрешаю! – величественно кивнула она.
Домой Джин прибежала и, вопя от восторга, запрыгала по кухне. Отец, усмехнувшись, заметил:
– Береги голос, он тебе понадобится.
– Папа, ты бы слышал, какой голос у директора лицея? Во! – дочь в восхищении показала большой палец. – Звонкий и холодный, как звёзды. Она просто чудо!
– Удивительно! Ты уже научилась слышать, не прошло и четверти века, осталось только прозреть. Посмотрим, как тебе повезёт с учениками.
– Не слушай его, деточка, он просто пугает тебя! У тебя будет самый лучший класс. А голос… Голос мы исправим, девочка, – утешила её мать. – Я куплю деревенских яиц у знакомых. Каждое утро ты будешь пить гоголь-моголь, и запоёшь, как соловушка. Я так и вижу, как ты в строгом английском костюме, в туфлях на высоком каблуке стоишь перед учениками и нежным голосом раскрываешь тайны природы. Ой! Ты и не сказала, что ты будешь преподавать?
Дочь и отец засмеялись, низкий голос Джин никак не походил на соловьиный.
– Мамуля! Я буду преподавать химию.
– О! Это же великолепно! Ты им расскажешь о Менделееве, Бутлерове, Бородине. Химия – это так интересно! Рецепты древних зелий, современные теории. Просто зависть берёт! Вот так ты будешь ходить и… – Мать в восторге прижала руки к груди, а дочь и отец уселись на диване и с нежностью смотрели на их хозяйку дома, которая, поднявшись на цыпочки и гордо подняв голову, изображала Джин-учительницу. Мать всплеснула руками. – Ой! Что это я? А как ты оденешься? Надо посмотреть, что у нас есть!
– У нас? – удивилась Джин.
– Конечно, я же знала, что всё равно ты будешь одеваться модно и покупала кое-что, – мать взволнованно доставала из шкафа модные костюмы. – Смотри, я накупила. Выбирай! Дочка, может пойдём, купим туфли? Ты должна быть выше всяческих пересудов, красавица моя!
Джин обняла мать.
– Спасибо тебе, мамуля! Ты самая лучшая мама на свете! В случае чего одену твои туфли. У нас же одинаковый размер.
Мать всхлипнула.
– Девочка, моя! Бери любые туфли и забирай их насовсем. Забирай-забирай, не сомневайся! А потом ещё прикупим что-нибудь эдакое.
– Нет уж, мама, не люблю я туфли на каблуках. Ну, пошли пить чай!
Отец счастливо улыбнулся им.
– Девочки, между прочим, я купил торт! Джин, конечно, получит самый крохотный кусочек. Но торт объеденье!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: