Шли на клад би ще они медленно. Марина всё надеялась, что сейчас посёлок оцепят и вызволят её, но никого из правоохранителей не было. Деревня была вымершей, пустынной. Почти все дома, за исключением единичных, стояли покосившись, врастая в землю, горюя о своих бывших хозяевах. — Вот видишь, вот этот дом — отцов дом, родительский. Скоро того и гляди свалится. А тут отцов дом - бабкин с дедом, то есть. Я же отца не помню совсем. Он ещё молодым умер. — А что случилось? — невольно спросила Марина. — Да житейское дело: на празднике каком выпили с соседом, а потом повздорили, тот за нож взялся — вот и все дела, как черти его раздирали. В итоге соседа в тюрьму, отца на кладбище. Мать меня одну воспитывала как могла. Тяжело ей было. Я — девка, она — женщина ещё молодая, никто за нас не заступался. Только всё мужики приходили свататься да приставали, мол, чтобы замуж за них выходила. Один руки распускал, второй пил беспробудно — в общем, так и жили мы с матерью одни, работать приходилось много.
Публикация доступна с подпиской
Средний