Шли на клад би ще они медленно. Марина всё надеялась, что сейчас посёлок оцепят и вызволят её, но никого из правоохранителей не было. Деревня была вымершей, пустынной. Почти все дома, за исключением единичных, стояли покосившись, врастая в землю, горюя о своих бывших хозяевах.
— Вот видишь, вот этот дом — отцов дом, родительский. Скоро того и гляди свалится. А тут отцов дом - бабкин с дедом, то есть. Я же отца не помню совсем. Он ещё молодым умер.
— А что случилось? — невольно спросила Марина.
— Да житейское дело: на празднике каком выпили с соседом, а потом повздорили, тот за нож взялся — вот и все дела, как черти его раздирали. В итоге соседа в тюрьму, отца на кладбище. Мать меня одну воспитывала как могла. Тяжело ей было. Я — девка, она — женщина ещё молодая, никто за нас не заступался. Только всё мужики приходили свататься да приставали, мол, чтобы замуж за них выходила. Один руки распускал, второй пил беспробудно — в общем, так и жили мы с матерью одни, работать приходилось много. Как вспомнишь — вечная эта скотина, огород… Тьфу! Мне ещё в детстве этого хватило.
Начало рассказа тут.
Предыдущая серия тут.
А тут дед мне подсказал, что уж больно учёные люди ценятся, да и работают в городе, что учиться мне надо. Вот я и училась как могла, потом в город поступила на библиотекаря в вуз. Сбежала от мамки под благовидным предлогом, да в городе и осталась.
В вузе общество‑то у нас всё специфическое было. Как узнали, что я — деревенская, девчонки надо мной подкалывать стали, подстёгивать. Они‑то все — городские, самодовольные, а я им не давалась, не подчинялась. Так они мне и тёмную устраивали, и издевались, как хотели. А я терпела: их много, они все лошади здоровые, а я малая, плюгавая.
Только к третьему курсу от них отбилась, стала заниматься по всяким кружкам самообороны. Я же ведь автомат вперёд норматива закрытыми глазами разобрать и собрать могу. А тут я к соревнованиям готовилась, а мне наставник и дал автомат на дом тренироваться — выхолощенный, правда. В этот день однокурсницы мои совсем взбесились, а я им отвечать вздумала, ведь у меня в сумке всё же оружие, они же не знают, что он не стреляет. Ты бы видела их рожи, когда я из сумки вытащила автомат и на них наставила в пустой аудитории, в которой они мне тёмную хотели устраивать. Одна от страха, извини, даже описалась. Вот я их прикладом‑то отходила тогда вволю. Скандал был. Меня отчислять хотели, но уж ректор у нас справедливым был, разобрался в ситуации, дело замял, а мне на руки оружие, даже выхолощенное, отдавать запретил. С тех пор, правда, девчонки меня зауважали. Тогда я и поняла, что люди силу уважают.
Марина с Богиней Тамарой уже дошли до кладбища. Богиня Тамара сама перекрестилась перед двумя столбами, оставшимися от когда‑то тут бывшей калитки, заставила перекреститься Марину, и они пошли сквозь покосившиеся кресты.
— А дальше что было? — проговорила Марина.
— А что дальше… Больше меня никто не трогал. Выгнать меня не выгнали, доучилась благополучно, устроилась на работу в выставочный зал, стала работать. Коллектив у нас женский, неплохой, меня хорошо там приняли. Вот я и работала, рада была, что в чистоте работаю, среди искусства и картин, стала приобщаться.
А тут художник один… Красивый такой мужчина… Мне‑то тогда двадцать с небольшим было, а ему уж около сорока. Талантливый очень. Такие картины писал — и какие‑то миры у него там диковинные, и люди - не люди вовсе, а будто пришельцы. Называл он себя потомком каких‑то аннунаков, древних жителей! Ну, мы чего думали: немного у творческого человека крыша поехала, возомнил о себе чёрт‑те чего.
Женатый он уже был, двое детей у него было, жена — тоже художница, уважаемые люди. Ну и как‑то он на меня стал заглядываться, так и сошлись. Стали встречаться, он мне квартиру выбил от галереи, я забеременела.
Ну, думаю, уйдёт от своей семьи, будет со мной — молодой и красивой — жить, сына воспитывать. А он, как узнал, что я беременная, так сразу на попятную.
«Ты, мол, извини, не могу я на тебе жениться. Мы — аннунаки, только на аннунаках женимся, а ты — человек. Не положено так, мол, межгалактическая власть против будет!» Ну, в общем, он мне эту бурду заливал долго, пока мы не расстались.
А потом Евгеша родился, и не до аннунаков мне стало совершенно, учитывая ещё скандал большой, что я от известного деятеля культуры понесла. Мальчишка ещё болезненным рос, мы с ним всё по больницам да больницам.
Мне ещё врач в роддоме, когда меня выписывали, сказала, что у меня ребёнок нетипичный: аллергия у него — редкость в то время была, видать в межгалактических потомков пошел, - пошутила Богиня Тамара
— И тут у меня в подсознании и всплыло, как отец‑то ребёнка мне рассказывал, что так суждено: родится у меня сын — потомок аннунака и человека, что будет он великим — Князем Вселенной, что жену я ему должна найти, а как женится он — то станет Властителем. Вот так…, — Богиня Тамара уже присела на лавочку отдохнуть.
— Да… Болезненный Женюша рос, хиленьким. В садике постоянно болел. Другим детям хоть бы что, а этот… В школу пошёл, его ещё и обижать стали, ну как и меня в детстве и в ВУЗе. И тут я ему про Властителя мира и рассказала, а он как этой идеей взбодрился, да воодушевился. И я воодушевилась и тоже поверила!
Так мы и жили с ним вдвоём в этом жестоком мире — была у нас с ним одна на двоих тайна, — закончила рассказ Богиня Тамара.
— Вот и пришли, вот родители мои. Давай помогай. Держи вот ручные грабельки, сейчас листву старую убрать надо, чтобы травка пошла! — дала в руки Марине ручные грабельки Тамара, а сама достала из сумки банку с краской, кисточки и стала кресты красить.
— Вот и вся наша с ним тайна. Ничего тут удивительного нет. Чего ты так сильно испугалась, я не понимаю? Ручки целовать — это больше для проверки надо было, а в остальном… — Богиня Тамара лишь пожала плечами.
Марина молчала, побаиваясь вызвать гнев у Богини Тамары.
— Ладно, пойдём ещё сходим к дедам: у меня же тут с обеих сторон деды тоже похоронены. Сейчас уберёмся, и домой — обедать, а там уж и развязка недалеко.
На удивление Марины, Богиня Тамара вела себя спокойно и совершенно буднично, копошась на могилках своих предков. Она иногда подсказывала Марине что делать, подсмеивалась над ней с какой‑то снисходительной улыбкой, иногда даже шутила.
«Вот и не скажешь, что эта бабулька — божий одуванчик — в кармане носит ПМ и вчера с лёгкостью разделалась с двумя блюстителями при исполнении», — думала про себя Марина.
— В сущности, мне ты не нужна, насильно мил не будешь, как говорится, — уже выйдя с кладбища, проговорила Тамара Игоревна, подходя к своему дому.
— То есть вы меня отпускаете? — изумилась Марина.
— Отпускаю… Просто скучно мне тут одной наряд ждать, хотелось с кем‑то поделиться напоследок, выговориться, что ли. Я же ведь, Марин, неплохой человек. Вот ты меня такой и запомни, — пустила слезу Богиня Тамара.
— Вот только на старости лет осталась одна. Сын нашёл себе какую‑то вертихвостку, даже трубку не берёт, та им командует. Он даже отказался от Властителя ради какой‑то первой встречной… — обиженно проговорила Тамара.
— А кто она? — с удивлением спросила Марина, уже забыв, что может быть свободна.
— Пойдём, в дом зайдёшь, чая с тобой попьём напоследок, да вещи твои тебе отдам! — пригласила Марину Тамара.
— Да какая‑то Маргарита, я её видела накануне: красивая, глаза зелёные и наглые. И сама она такая… Такая мне подчиняться не будет, я сразу поняла, что моего сына уведёт! — обиженно проговорила Тамара Игоревна.
— Ну и Бог с ними! Может, и пусть живут? — осторожно проговорила Марина.
— Не будет она с ним жить, больно она своевольная, бросит его, тот горевать будет, а меня рядом‑то уже не станет! Чует материно сердце, что не подходит она ему. Вот ты бы подошла, а она — нет! — проговорила Тамара, снова закурив свою сигарку.
— Кофе будешь или чай травяной тебе заварить? Давай, пей, да поторапливайся, а то неровен час — понаедут сейчас эти блюстители с ружьями, заваруха начнётся. Не хочу, чтобы ты всё это видела, — спокойно проговорила Тамара.
— А что будет‑то? Может, вы просто сдадитесь, выйдете с поднятыми руками, да и всё? — почему‑то так жалко стало Марине Богиню Тамару.
— Нет, я же тебе говорила, что незачем мне больше жить. Тюкнут меня — и всего дел. Я женщина крупная, не промахнутся, — затянулась Богиня Тамара и загадочно посмотрела в окно, куда‑то вдаль, в сторону кладбища.
— Да, забыла сказать: чтобы похоронили меня тут, на этом кладбище, с родителями — с папой и мамой, там места много, сама нынче видела. Тихо там, спокойно как‑то… — проговорила Тамара.
— Я останусь, я не дам вам так сделать! Отдайте пистолет! Я сама его отнесу, скажу, что вы без оружия! — уже было кинулась Марина на Тамару, которая уже давно носила оружие в кармане своей куртки.
— Не дури, девка, а ну! Ты меня не знаешь: я сейчас добрая, а через минуту и шмальнуть могу! Давай, не рассусоливай! Забирай манатки и дуй отсюда. Евгешу увидишь — скажи, чтобы не держал зла на мать! Да про место ему скажи на кладбище! — стараясь быть грубой, уже взялась за пистолет Тамара.
— Давай, давай, и не оборачивайся! Шевели батонами! Ах, какая жена хорошая для моего Евгеши была бы! — шептала как бы про себя Тамара Игоревна.
Все анонсы, уведомления о новых публикациях на канале, и что осталось за кадром Дзена доступны в Авторском канале Сергея Горбунова в МАКСе.
Продолжение тут: