Когда в их доме стали заколачивать пустые квартиры, Нина Петровна считала не доски на окнах, а кошек во дворе. Их было одиннадцать. И все, как назло, без малейшего намерения решать свой жилищный вопрос самостоятельно.
Нине 64 года. У нее давление, больные колени, старая сумка на колесиках и такой голос, которым можно остановить и кота, и соседа, и, если повезет, даже управляющую компанию. В хозяйки кошачьего общежития она не записывалась. Просто однажды вынесла во двор миску с едой для одной кошки. А потом, как это обычно и бывает, кошка привела подруг, подруги привели родственников, и вскоре во дворе уже шел пушистый съезд жильцов без регистрации.
Все началось с одной миски
Дом расселяли медленно и не очень красиво. Кто-то уехал сразу. Кто-то тянул до последнего. Кто-то обещал забрать своих животных „на выходных", а потом почему-то исчезал вместе с выходными. В пустых окнах хлопали рамы, в подъезде пахло сыростью, а возле подвала начали появляться кошки. Сначала две. Потом четыре. Потом Нина поняла, что если перестанет считать, их меньше не станет.
Она живет на пенсию, без лишнего запаса. В ее квартире и без того все было устроено плотно и по-человечески: диван, старый сервант, банки с крупой, подоконник с геранью. Для одиннадцати кошек там, мягко говоря, проекта не было.
Но у Нины в таких случаях один ответ: „Ну а у них, думаете, проект был жить в подвале под снос?"
Смешнее всего, говорит она, было то, что сначала кошки ей не доверяли. Теперь они смотрят на нее как на обслуживающий персонал с функцией выдачи паштета. А тогда сидели под машинами, выжидали, шипели и делали вид, что сами прекрасно справляются. Особенно одна черная кошка с белой грудкой. Нина ее прозвала Директорша.
„У нее взгляд был такой, будто это я к ней во двор пришла проситься".
Дом расселяют, а кошек никто не расселяет
Пока в доме еще теплилась обычная жизнь, все выглядело терпимо. Кто-то вынесет объедки, кто-то нальет воды, кто-то приоткроет дверь в подвал. Но потом людей становилось все меньше. И тут выяснилось самое грустное: самые постоянные жильцы в доме, который все уже мысленно оставили, были именно кошки.
Нина рассказывает, что однажды утром увидела знакомого рыжего кота у двери квартиры на первом этаже. Квартира уже пустая, дверь заколочена, окна темные, а он сидит и ждет. Вот тогда она и поняла, что история с „ну кто-нибудь их подберет" не сработает. Никто не подберет. У всех свои переезды, дети, ремонты, кредиты, новые кухни и очень важные причины, почему не сейчас.
А кошки не понимают слов реновация, расселение и временные трудности. Им надо где-то спать сегодня. И есть сегодня. И желательно не под дождем.
Я за годы волонтерства видела много таких историй. Сначала кажется, что это временно. Потом временное обрастает хвостами, лишая сна и денег, а человек, который просто хотел чуть-чуть помочь, вдруг обнаруживает у себя в телефоне фотографии котов лучше, чем фото родственников.
Соседи у Нины были разные. Как и реплики
Без хора комментаторов у нас не обходится ни одна большая дворовая история. Один сосед, по словам Нины, любил появляться ровно в тот момент, когда она несла корм.
Он смотрел строго и говорил: „Всех не спасешь". На что Нина однажды ответила: „Тебя же как-то спасли".
После этого он стал здороваться молча.
Другая соседка, наоборот, ругалась при людях, а вечером тихо ставила на подоконник кастрюльку с кашей. Нина это быстро вычислила. „У нас половина двора герои подполья. Днем возмущаются, ночью несут куриные шеи".
Был еще мужчина из соседнего подъезда, который обещал помочь с переносками, машиной, объявлениями, руками и вообще всем. Потом пропал. Потом опять появился. Потом снова пропал.
Нина про таких говорит коротко: „Очень полезный человек, особенно в те дни, когда его нет".
Но самая смешная сцена случилась с дворником. Тот долго делал вид, что кошек не замечает, а потом сам же начал сообщать Нине сводку: где видели серого, кто хромает, кто залез в подвал, кто родил. „Ваш табби сегодня под лестницей", говорил он серьезно, как будто речь шла о международной делегации.
Самое трудное было не только в деньгах
Деньги, конечно, были проблемой. Корм уходил быстро. Наполнитель тоже, когда часть кошек Нина стала заносить домой и по знакомым на передержки. Ветеринар, переноски, пеленки, обработка от паразитов. Все это не звучит драматично, пока не начинаешь складывать чеки на кухонном столе рядом с пенсией.
Но дело было еще и в здоровье. Колени болят. Давление скачет. Спина к вечеру такая, что хочется лечь и ни с кем не разговаривать, даже с людьми. А кошки, как нарочно, любят активность в самый неудобный момент. Если человек устал и сел, значит, пора ронять миску. Если человек задремал, значит, нужно срочно выяснить отношения на шкафу.
Одна полосатая кошка, которую Нина потом назвала Манькой, сопротивлялась спасению так, будто ее не везут в теплую квартиру, а отправляют работать на крайний север. Она орала, царапалась, выворачивалась и один раз так ловко выбила дверцу переноски, что Нина потом говорила: „Если бы у нее этот талант да в мирное русло, уже бы сама себе паспорт оформила".
Но все равно брала снова и снова.
⚠️ Если в подобной ситуации кошка ранена, сильно истощена, не ест, тяжело дышит или есть подозрение на инфекцию, нужен осмотр ветеринара. Даже в самой душевной истории безопасность животного остается первым делом.
Пристроить кошку труднее, чем кажется
Многим со стороны кажется, что самое тяжелое это подобрать животное с улицы. На самом деле потом начинается вторая серия. Куда пристроить. Кому.
И не вернут ли через три дня с формулировкой „она на меня странно посмотрела".
Нина быстро поняла, что люди в объявлениях и люди в жизни часто отличаются. По телефону все добрые. Все любят животных. Все говорят: „Ой, какая милая". А потом начинается. Эта слишком взрослая. Эта слишком тихая. Эта, наоборот, слишком живая. У этой не тот окрас. Эта пушистая, а нам бы гладкую. Эта гладкая, а ребенок хотел пушистую.
Одна женщина, рассказывает Нина, отказалась от прекрасной трехцветной кошки, потому что „у нее морда слишком серьезная". „А вы что хотели, чтобы она вам с ямочками улыбалась?"
Некоторых удалось пристроить быстро. Молоденькую серую кошечку забрала семья с дочкой-школьницей. Та в первый же вечер написала Нине сообщение: „Она спит у меня в ногах". И Нина потом два дня ходила довольная, как будто это ей выдали премию.
Рыжего кота взял пожилой мужчина, недавно овдовевший. Просто пришел, сел на табуретку, посмотрел на кота и сказал: „Ну что, вдвоем будем привыкать". Нина потом призналась, что чуть не расплакалась, хотя вообще-то она женщина крепкая и плакать не любит. Особенно при людях.
Но не все истории были такими гладкими. Одну кошку вернули через неделю. Сказали, что слишком прячется. Нина только рукой махнула: „Конечно прячется. Я бы тоже спряталась, если бы меня после подвала сразу понесли знакомиться с пылесосом и тремя детьми".
А потом Нина выяснила, что пристроить кошку почти так же трудно, как выдать замуж взрослую дочь с характером. Все хотят ласковую, красивую, беспроблемную и чтобы благодарность в глазах. Но настоящая кошка, особенно после улицы, сначала хочет миску, тишину и чтобы от нее отстали.
У каждой оказался свой характер
Это, говорит Нина, и спасало ее от отчаяния. Потому что кошки были не „одиннадцать штук", а одиннадцать отдельных личностей. Директорша командовала всеми взглядом. Рыжий кот вел себя так, будто он временно здесь по обмену и скоро вернется в лучший дом. Белая с серыми пятнами боялась шума, зато обожала сидеть на стопке чистого белья, чем мгновенно превращала его обратно в не очень чистое.
Одна кошка все время спала на холодильнике. Причем залезала туда с таким выражением, будто это ее законное место по документам. Другая воровала губки для мытья посуды. Третья почему-то любила только один тапок из пары, левый. „У меня дома уже не квартира была, а какой-то филиал психиатрии с хвостами. Но веселый", смеется Нина.
И вот в этой веселой неразберихе постепенно все начало складываться. Кто-то уезжал в новый дом. Кто-то осваивался на передержке. Кто-то впервые в жизни понял, что можно спать не на холодном бетоне, а на пледе. И что миска не исчезнет через пять минут.
Итог у этой истории очень конкретный
Из одиннадцати кошек Нине удалось пристроить семь. Не сразу. Не легко. Не с красивой музыкой на фоне. А со звонками, поездками, сомнениями, возвратом одной кошки и кучей усталости. Но все-таки семь уехали домой.
Четырех она оставила себе.
„Я не планировала", говорит Нина с таким видом, с каким обычно сообщают о внезапной покупке пятого пакета картошки. Но по ее квартире и так уже все понятно. На холодильнике лежит одна. На подоконнике сидит вторая. Третья проверяет кухню на предмет незаконно открытой сметаны. Четвертая смотрит на гостей так, будто это они пришли без согласования.
Тесно ли у нее дома? Конечно. Шумно? Еще как. Дорого? Да, и об этом Нина не кокетничает. Она честно говорит, что иногда считала деньги до мелочи и ругалась на всех подряд, включая особо капризных хвостатых жильцов. Но когда я спросила, жалеет ли она, Нина фыркнула так, будто я сморозила глупость.
„Да о чем жалеть. Они же живые".
Что осталось после этой истории
Нина не считает себя героиней. И, если честно, это в ней, наверное, самое сильное. Она не рассказывает о себе с пафосом. Не произносит правильных фраз. Не делает из доброты спектакль. Просто в тот момент, когда дом начали оставлять люди, она не смогла сделать вид, что кошек там нет.
Теперь у нее дома четыре кошки. Одна спит на холодильнике. Вторая охраняет тапки. Третья не признает гостей. Четвертая считает себя начальником. А Нина ворчит, разливает корм по мискам и говорит, что никакая она не спасительница.
„Это они меня, наверное, выбрали. Я бы сама столько не взяла".