— Потому что не хочу. Неужели не понятно? – пожал плечами зять.
— Ты слышал звонок? – Елена сцепила пальцы в замок, чтобы Максим не заметил, что они дрожат.
— Слышал, – ответил он и снова отвернулся к экрану.
— И почему не открыл? – настаивала теща.
— А зачем? Я вас не приглашал, – Максим засмеялся.
Елена оглядела комнату. Бардак — это мягко сказано. На полу крошки, какие-то объедки. На журнальном столике — грязные тарелки с засохшими остатками макарон, кружки с белесыми разводами от кефира, пустые пачки от чипсов. У батареи — грязные носки и футболка. Обои возле дивана засалены, на подоконнике слой пыли, в котором можно палец оставить. В углу стояла пустая бутылка из-под дешёвого вина.
— Откуда у вас приставка? — тихо спросила Елена.
— Купил, — хмыкнул Максим, не отрываясь от игры. — Свои кровные заплатил, не переживайте.
— Свои кровные… — повторила Елена, и голос её дрогнул. — А на продукты, значит, кровных не хватает? На коммуналку не хватает? А на приставку хватает? На кроссовки хватает? На куртку?
— Я работаю, — Максим наконец поставил игру на паузу и соизволил повернуться к теще лицом. Выражение этого лица было брезгливым и скучающим одновременно. — Имею право себе что-то купить.
— А Диана, значит, не имеет права? — Елена шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает огненная лава. — Моя дочь встаёт в четыре утра, месит тесто, таскает противни, приходит домой без ног, а дома — такое. Она, значит, оплачивает квартплату, покупает продукты, чтобы тебя, борова, кормить, а ты лежишь тут в обновках и играешь в приставку?
— Слушайте, Елена Викторовна, ну чего вы орете, как потерпевшая? — Максим зевнул, не прикрывая рта. — Я и так с ней живу. Другой бы на неё не позарился, а я живу. Пусть спасибо скажет.
В этот момент Елену словно ударили пыльным мешком по голове. Спала пелена, о которой она потом будет рассказывать Николаю, подругам и, в конце концов, самой себе. Она увидела всё так ясно, как будто грязное окно вдруг вымыли с мылом. Этот парень не любит её дочь.
Не просто не любит — он использует её, как удобный предмет быта, как кухонный комбайн, который исправно выдаёт зарплату, моет полы и не требует ничего взамен. А Диана, глупая, юная, не видевшая других мужчин, думает, что это и есть любовь. Она цепляется за него, как за последнюю надежду, готова терпеть унижения, лишь бы не остаться одной.
И тогда Елена приняла решение.
— Значит так, — сказала она жёстко, и тишина стала звенящей, даже телевизор будто притих. — Я этот дом содержала, всю жизнь уют в нем создавала не для того, чтобы ты здесь лежал и жиром заплывал за счёт моей дочери. Ты у нас слишком грамотный, слишком взрослый и самостоятельный? Тогда арендуй квартиру и содержи себя сам полностью. Хочешь жить с семьёй — обеспечивай. Не хочешь? Живи один, но не здесь! Здесь ты больше жить не будешь. Собирай вещи и мотай из моего дома.
Максим наконец спустил ноги с дивана и сел прямо. В его глазах мелькнуло что-то нехорошее, колючее.
— А не пошли бы вы, тёща, знаете куда?
— Собирай вещи, я сказала. Иначе я сейчас полицию вызову! — Елена ткнула пальцем на входную дверь.
— Да ладно вам, — он вдруг оскалился, и улыбка вышла гаденькая, обнажив десну. — Кому нужна ваша дочь, кроме меня? Посмотрите на неё. Толстож…пая, нищая, вечно в муке, приходит уставшая, ляжет — и спит. Какая из неё жена? Кроме меня её никто не возьмёт, а я взял. Живу с ней, терплю. Так что цените, а не выгоняйте.
Елене показалось, что ей отвесили пощёчину. Впервые в жизни она испытала то, что называют яростью — чистой, холодной, освобождающей.
— Пошёл вон, — сказала она без крика, и от этого было страшнее. — Сейчас же. Вещи собрал — и вон из моего дома. В свою деревню, к родителям, куда угодно. Хочешь жить с Дианой — снимай квартиру за свой счёт. Не можешь — разводитесь. Моя дочь ещё молодая, она найдёт себе нормального человека, который будет её любить и уважать. А ты — не человек. Ты — убл…док и нахлебник.
— Да пожалуйста, — Максим встал, швырнул джойстик на диван и начал демонстративно швырять вещи в спортивную сумку. — Только она за мной сама прибежит. Вот увидите. Помяните моё слово.
Об этом узнала Диана в тот же вечер. Когда Елена вернулась домой — всё ещё дрожа, но странно умиротворённая, — на телефон уже сыпались пропущенные вызовы от дочери. А через час в дверь забарабанили. Вошла — нет, ворвалась — Диана. Глаза опухшие, тушь размазана, губы трясутся.
— Что ты наделала! Ты зачем выгнала Максима?!
— Диана, тихо, — Елена попыталась обнять дочь, но та вывернулась, как раненая кошка.
— Мама, ты не имела права! Это моя семья! Ты всё разрушила!
— Твоя семья? — Елена пристально посмотрела дочери в глаза. — Диана, он сказал мне в лицо, что ты «толстож…пая», что никто тебя не возьмёт, что он с тобой живёт из милости. Ты готова это слушать? Ты готова с этим жить?
— Он не то имел в виду! Ты его спровоцировала! Он вообще хороший, просто вспыльчивый!
— Дочка, тебе двадцать лет. Ты ещё ребёнок, хоть и замужем. Ты не знаешь, как мужчины умеют пользоваться женщинами. Он тебя высасывает. Ты работаешь, как ломовая лошадь, он сидит у тебя на шее, покупает себе приставки и обзывает тебя за глаза. Ты заслуживаешь другого. Любого, но не этого.
— Я люблю его! — выкрикнула Диана с такой болью, что у Елены сердце сжалось. — Ты просто одинокая была, ты и мне хочешь одиночества!
Это был удар ниже пояса. Елена замолчала. А Диана, рыдая, выбежала прочь, и с того дня перестала отвечать на звонки.
Потянулись дни, похожие на чёрно-белое кино. Елена ходила на работу, готовила ужины Николаю, смотрела телевизор, но в груди поселился холод. Она пыталась дозвониться — гудки шли, но трубку не брали. Однажды она пришла к дому, открыла дверь своим ключом (благо, ключ у неё остался) и увидела, что дом пуст. Вещей Максима не было, но и вещи Дианы исчезли. Холодильник работал вхолостую, на подоконнике сиротливо лежала забытая заколка для волос.
Как потом выяснилось от общих знакомых, Максим переехал к другу — в тесную однушку на окраине, где кроме продавленного дивана и кота с блохами ничего не было. Диана сначала металась между матерью и мужем, но очень скоро выбор был сделан — в пользу мужа. Точнее, в пользу иллюзии мужа.
Каждый день после смены, вместо того чтобы поехать домой и лечь спать, она ехала в ту однушку. Везла ему еду — контейнеры с супом, котлеты, булочки из своей кулинарии. Покупала сигареты, хотя сама не курила, покупала пиво, потому что он «устаёт». Оставляла деньги. Она приезжала и убиралась в той каморке, мыла посуду после его друзей, стирала его носки, а он даже не выходил её встречать — сидел за ноутбуком и бросал через плечо: «Поставь в холодильник».
Елена узнавала об этом урывками — город маленький, люди болтают. Соседка видела Диану на остановке с пакетами, бывшая однокурсница рассказала, что Максим хвастался в компании: «Жена бегает за мной, как собака, никуда не денется». И каждый такой рассказ был как тупая игла под ноготь.
Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, что Максим не прощал Диану. Он не звал её обратно, не говорил «давай попробуем снова». Он держал её на расстоянии вытянутой руки, принимал её подношения как должное и периодически бросал кость: «Может, и вернусь, если будешь хорошо себя вести». И Диана старалась. Она худела, бледнела, брала дополнительные смены, чтобы отдавать мужу больше денег (ведь он теперь «тратится на съём»), и каждый вечер возвращалась в пустой материнский дом одна, потому что жить с Максимом в его норе он ей не предлагал.
— Что ж ты делаешь, доченька, — шептала Елена в подушку. — Что ж ты с собой делаешь.
Однажды, спустя два месяца после того скандала, Диана пришла домой после работы и застала там мать — Елена прибиралась, хотела законсервировать дом до лучших времён.
Диана стояла в дверях — исхудавшая, с потухшими глазами, в том же самом стареньком пальто.
— Мам, — сказала она едва слышно. — Я устала.
Елена распрямилась, отложила тряпку.
— Он сказал, что подаст на развод, — продолжила Диана, и голос её был пуст, как колодец, из которого ушла вода. — Сказал, что я никчёмная, что я ему надоела. Что ему нужна не такая.
— А какая? — тихо спросила Елена.
— Какая-нибудь другая.
Елена подошла и просто обняла дочь. Диана не сопротивлялась. Она уткнулась матери в плечо и заплакала — горько, навзрыд, как плакала в детстве, когда упала с велосипеда и разбила коленку.
— Я просто хотела семью, — всхлипывала она. — Я думала, потерплю, он привыкнет, полюбит…
— Так не любят, дочка, — Елена гладила её по волосам. — Так пользуются.
Диана затихла на мгновение, а потом сказала то, что разбило Елене сердце окончательно:
— Но я все равно хочу быть с ним и мне так больно, мам. Мне так больно, будто я умерла.
Елена ничего не ответила. Да и что тут скажешь? Она стояла, прижимая к себе взрослую, но такую беззащитную дочь, и думала о том, что жизнь, оказывается, не становится проще с возрастом. Что правильных решений, возможно, и не бывает — бывают только решения, которые ты можешь себе простить.
За окном смеркалось. В доме было холодно. Елена продолжала обнимать Диану, а та — плакать. Обе думали об одном и том же, но, скорее всего, совершенно по-разному. Одна — о том, что вмешалась и разрушила, но, возможно, спасла. Вторая — о том, что любовь, которую она так берегла, оказалась пустышкой, и неясно, что горше: потерять её или осознать, что её никогда не было.
Где-то в городе, в тесной однушке, Максим попивал пиво и жаловался другу, что тёща — стерва, а жена — бестолочь. А в старой половине дома две женщины, мать и дочь, сидели на диване в тишине, и каждая по-своему пыталась понять, что теперь делать с завтрашним днём.
Истина, как всегда, лежала где-то между. Елена переступила черту — ворвалась в чужую семью с ключом, с криком, с ультиматумом. Но Диана, даже не осознавая того, позволила вытереть о себя ноги так основательно, что ещё немного — и от неё бы ничего не осталось. Кто прав, кто виноват — не разобрать. Бывает так: любовь ослепляет, а вмешательство — ранит. И каждое решение, даже самое праведное, имеет свою цену…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.