Когда человек влюблён, он ждёт, что я увижу его чувства и помогу. Протяну руку. Позову. Скажу: «Подойди, не бойся». Он хочет получить от меня спасение. Но в этой конструкции он мне не дает ничего. Для меня он — пустота, ноль, место, в которое неинтересно смотреть. Действий в мою сторону нет. Только ожидание, что я буду делать что-то для него. Госпожа не спасает. Она смотрит, на что способен человек сам. На что он готов без подсказок, без поддержки, без протянутой руки. И если он ничего не даёт — она уходит. Или забирает его волю. Но не спасает.
Ловушка спасения
Когда человек в меня влюбляется, он часто начинает ждать. Ждать, что я проявлю инициативу. Что я замечу его страдания и приду на помощь. Что я увижу, как ему трудно, и сделаю шаг навстречу.
Ему кажется, что если его чувства сильны, то я обязана на них ответить. Что его любовь — это его билет, а я должна его активировать.
Но это ловушка.
В этой конструкции он мне не дает ничего. Ни действия, ни энергии, ни желания. Он просто сидит и ждёт. А я должна бегать, спасать, протягивать руку, заботиться. И зачем мне это? Где здесь я? И что я от этого получу? Его безынициативную тушу? Для чего?
Сам по себе человек ценен только через то, что он делает, дает другому.
Разве парализирующий страх можно считать ценным? Представьте, сидит мужик и боится женщине написать. В чем его ценность? В бездействии?
Или сходил он с ней на одно свидание и забухал, его мысли с нее переключились на бутылку и собутыльников. Он не пишет ей и новых встреч не назначает, он периодически забывает о ее существовании. В чем его ценность? В исчезновениях?
Я вам открою одну тайну. Безынициативность токсична. Очень токсична. Потому что она активирует лишь два чувства: неуверенность в себе и ожидание.
Я — Госпожа. Меня невозможно зацепить за самооценку, потому что себя я оцениваю сама, а не вы.
О достоинстве, чести и равнодушии к чужому мнению
Мне всё равно, кто и что обо мне думает. Потому что я всегда веду себя с людьми достойно и уважительно. Мне нет смысла переживать о том, упала ли я лицом в грязь, — я никогда в грязь лицом не падаю. Вы думаете, я называю себя Госпожой, потому что мне нравится это слово? Нет. Потому что за этим словом стоит честь и достоинство, которые я ношу на своём лице. Никто из вас даже понятия не имеет, что это такое. Я это вижу, когда общаюсь с людьми: никто не понимает, что такое честь и достоинство. Игорь может думать о себе, что он достоин, что от его поведения, от его молчания, от его страданий он будто бы становится честным. Бегая по церквям он может ощущать себя достойным, ведь к Богу бегает. На самом деле он токсичен и отвратителен. А моё достоинство помогает мне жить так, чтобы моя самооценка не зависела от вас. Чтобы что бы вы обо мне ни думали — я всегда знала, что не уронила своего лица в ваших глазах. Потому что я его не роняю. Никогда.
Это стихотворение двадцать лет назад я нашла на просторах Интернета, но оно стало моей путеводной звездой:
Когда Вам захочется в чьи-то объятья,
В объятья не стоит поспешно нырять:
Поймите, на Вас — королевское платье,
Которое жалко в объятьях помять!
Когда Вам обидное шепчут собратья,
В вине не топите свой гордый «Варяг»:
Поймите, на Вас — королевское платье,
А в нём неприлично ходить на бровях!
Когда Вам наскучат былые понятия,
Не прыгайте с крыши. Вдруг ветер-наглец
Поднимет подол королевского платья,
И хохот толпы омрачит Ваш конец…
Ах, нет! И не думаю Вас поучать я,
Но чтоб не чинить государству урон,
Храните своё королевское платье,
А Бог сохранит Вашу Светлость и трон.
О причинах не ждать и о токсичности ожидания
Я не жду. Не потому, что мне лень или всё равно. А потому, что ждать — это не уважать себя. Я никогда не заставляю никого ждать. Если я виновата, я не буду выжидать, не буду терять время, не буду играть в молчанку. Я извинюсь сразу — потому что я знаю, что такое честь. А честь предполагает признание своей вины и своей ошибки. Если вдруг я ошиблась — я это признаю. Поэтому когда люди заставляют друг друга ждать — это сильно токсично. Это для меня не работает. Меня никто не ждёт. И я никого не жду. Я не разрушаю отношения с людьми этой токсичностью. Я строю их на честности и прямых действиях. А ожидание — это всегда игра. А игры я не люблю.
Пустышка, ноль, пустое место
Игорь — хорошая иллюстрация. Он называл себя пингвином в яме, а меня — планетой, которая должна прийти и достать его. Он хотел, чтобы я спустилась к нему, протянула руку, вытащила.
Но он никогда не делал ничего приятного для меня. Ничего, что зажгло бы мой интерес. Мои глаза на него не загорались, потому что не от чего было загораться. Моё сердце не вспыхивало, потому что он не давал повода.
При знакомстве он зажёг искру. Своей инициативой. Он подошёл, заговорил, сделал шаг. Это было смело, живо, интересно. Я вспыхнула.
Но потом инициатива исчезла. Искра моя погасла. Потому что без действий она не живёт.
Он стал пустым местом. Местом, в которое не хочется смотреть. Которое не даёт энергии. Которое не возбуждает, не вдохновляет, не зажигает.
Единственное, что зажигает
Мне нужна инициатива. Не обязательно идеальная, не обязательно безошибочная. Но она должна быть. Любая. Потому что инициатива без правил — это искренность. Человек намного красивее, когда он пытается подобрать слова, краснея и бледнея по очереди (Олег, Костя), чем когда он стоит, как столб, молчит, как рыба и смотрит в сторону (Игорь и Тарас).
Когда человек сам проявляет себя, когда он пишет, зовёт, говорит слова, делает шаги — я вижу, кто он. Я вижу его смелость, его желание, его готовность быть рядом. Это зажигает. Это заставляет смотреть на него иначе. Это интересно. Это волнительно.
А когда он смотрит мне в рот и боится слова сказать — это слабость. Тряпка. Человек, который не способен на действие, не способен и на близость. Он будет ждать, бояться, прятаться. С ним скучно. С ним пусто. С ним нет огня. С ним — пустота. Он — источник раздражения.
Я не прошу подвигов. Я не требую великих жестов. Но я хочу видеть, что человек не боится меня. Что он не замирает в благоговейном ужасе. Что у него есть свой голос, свои желания, своя смелость. Что он не идеален, но он — живой.
Смелость подойти. Написать. Сказать. Позвать.
Это единственное, что действует.
Рабство как отсутствие инициативы
Если человек не может действовать сам, он становится рабом. Не в унизительном смысле, а в функциональном.
Я беру его под контроль. Я говорю, что делать. Я указываю, где проявлять инициативу по отношению ко мне. «Сделай это. Сходи туда. Купи то. Напиши сейчас.»
Он выполняет. Он становится моим инструментом. Полезным, удобным, предсказуемым. И своей полезностью, подчинением он зажигает меня. Мне становится интересно, я вижу свою власть, я возбуждаюсь.
Рабство — это для тех, кто не способен на инициативу. Но чтобы получить раба, я всё равно жду первого шага. Человек должен прийти и сказать: «Я готов. Я буду». Без этого — ничего. Даже рабство не начинается без желания.
Представьте картину.
Госпожа оглядела зал и нашла в нем двоих, кто похож на рабов. Она подошла к ним близко, посмотрела обоим в глаза, вскинула руку и указательным пальцем тыкнула в одного из них: «Ты! На колени! Я вижу в тебе потенциал раба! Докажи мне, что я в тебе не ошиблась! Облизывай мои сапоги, чтобы я могла видеть всю глубину твоей любви ко мне!»
Возможно, эта сцена вам покажется красивой. Но если она не проходит на БДСМ-вечеринке, она не реальна. В обычной жизни люди с улицы не подходят ни к кому с требованием подчиняться.
Что происходит, когда я не спасаю
Я не спасаю. Я смотрю.
Смотрю, на что способен человек без моей помощи. Что он может дать мне сам. Как он проявляет себя, когда я молчу, не подсказываю, не зову, а просто живу и занимаюсь своими делами.
Вчера вышла моя статья о том, что я нашла свой дом. Про тишину. Эта статья как раз о том, как это прекрасно — жить, никого не спасая. Как это прекрасно — отношения, которые не нужно на себе тащить. Как это волшебно — знать, что тебе напишут. И позволить себе просто быть.
Многие из вас способны чувствовать это? В мире, состоящем из детских травм, сложно словить это ощущение. Вы уже читаете мой блог и видите, как влюбленные не дают кайф, а насилуют своими страхами и любовью. Игорь ушел из моей жизни. И только с его уходом я поняла, как же это здорово — быть, а не напрягаться. Во времена его насилия я чувствовала себя очень плохо, непрекращающееся раздражение от того, что он ждал, давил, требовал. Помните? Это его манипулирование и эмоциональный шантаж «мне плохо, я люблю тебя, я жду тебя, напиши мне.»
Что было бы, если бы я ему написала? Ничего не было бы. Я это понимала, а он, открыв свой жадный рот, требовал от меня складывать ему туда червячков. Вот такие могли бы получиться у нас «прекрасные» отношения: Игорь сидит, выебывается, а я бегаю вокруг него, пишу, зову, а он еще и выбирает, хочет он этого или нет. Это было бы ровно то, с чего мы начали и от чего через месяц я ушла. И если бы не Бобик со своим вмешательством, то об Игоре не было бы ни строчки в этом блоге. Потому что не о чем бы было писать. Бобик показал, кто такой Игорь, в красках.
Тот, кто ничего не даёт — становится неинтересным. Я не злюсь, не обижаюсь, не наказываю. Я просто теряю к нему интерес. Он гаснет в моём поле, как свеча без кислорода. Зачем держать в мыслях того, кого нет рядом? Того, кто хочет писать, но боится? Или не хочет и не пишет?
Миллионы женщин нашей планеты ждут, когда какой-то хрен с горы им напишет. Это унизительное чувство — ждать. Люди либо общаются, либо нет.
Ждать можно только если ссора. И если эта ссора не затянулась. Затянувшаяся ссора — это всегда окончательный разрыв. Если человек вас обидел, но не пришел, чтобы извиниться, обьясниться, раскаяться, значит, он не хочет извиняться и ваши чувства (вы обижены, вам больно и обидно) ему фиолетовы. Значит, он считает, что он прав, а вы не правы. Значит, он не дорожит вами и вашими отношениями.
Поэтому я всегда стою и смотрю. Я не бегу, не ищу, не втягиваю в разговор. Мне не нужно спасение — мне не нужны те, кто не способен на действие. Они уходят в пустоту. И я даже не вспоминаю их имён.
Человек — это то, что он делает для вас в вашей жизни. А не то, кем он является где-то внутри себя.
То, что мое — всегда будет рядом. Всегда будет писать. Извиняться, если обидел. Предлагать встречи. Предлагать досуг.
И это всегда взаимно.
Поэтому какой смысл куда-то бежать и кого-то спасать? Смысла нет. И отношений на этом тоже не получится.
И это — главная формула. Не раболепия, а отношений.
Госпожа не спасает, потому что ей не нужны спасённые. Ей нужны живые. Те, кто действует. Те, кто не боится. Те, кто зажигает искру своей смелостью.
Инициатива — единственное топливо, которое заставляет меня смотреть на человека с интересом. Без неё он — пустота. С ней — он может стать кем угодно. Даже партнёром. Даже любимым. Даже тем, ради кого я сделаю шаг сама.
Но сначала шаг должен быть за ним.
Ты боишься написать первым? Думаешь, что я отвернусь? Ждёшь, что я сама догадаюсь и протяну руку?
Не жди. Я смотрю на твою смелость. Если ты молчишь — ты пуст. Если ты боишься — ты слаб. Если ты ждёшь спасения — ты не мужчина, не женщина, не человек. Ты тень. Пустота, описанная в лице Тараса и Игоря.
Тени я не замечаю. Только светящиеся зажигают.
🍩 Поддержать Королевство: https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true
#Госпожа #Спасение #Инициатива #Действие #Сила #Огонь