Звать меня Миша. Раньше я думал, что ад — это котёл с кипящей смолой и черти с вилами. Теперь я точно знаю: ад начинается в тот момент, когда твоя тёща говорит фразу "Я хочу с тобой серьёзно поговорить".
Всё началось не вчера. Вера — моя жена — всегда была маминой дочкой. Я это знал, но по молодости думал, что любовь сильнее. Глупец. Любовь — это когда вы вдвоём против мира. А у нас получилось: я против тёщи, а Вера где-то по середине.
Всё стало рушиться стремительно полгода назад. Я работаю инженером на заводе. Не олигарх, но семью кормлю. Квартиру снимаем, машина — старенькая, но ездит. Вере этого хватало. Пока не приехала Нина Павловна.
— Миша, ты чего такой кислый? Опять на потолок плюешь? — она вошла без стука, как всегда.
— Здравствуйте, Нина Павловна. У вас ключи? — спросил я, откладывая ноутбук.
— А то! Дочка дала. Или мне у порога стоять, как чужой? — она прошлёпала на кухню, попутно окидывая взглядом прихожую. — Тапки новые купили. Ну-ну.
Я промолчал. Первое правило борьбы с тёщей: не поддаваться на провокации.
Вера вышла из душа, счастливая, с полотенцем на голове.
— Мам! А ты чего без звонка?
— Так я соскучилась. Миша твой, вон, не рад. Сидит, бухтит. — Нина Павловна уже открыла холодильник. — Верка, ты посмотри. Колбаса — по акции. Сырок плавленый. Это еда для людей? У нас Колька из сорок пятой уехал в Турцию менеджером, так он тёще шубу в прошлом месяце привёз. А твой?
— Мам, прекрати.
— Молчу-молчу. — Она достала дорогие шпроты из сумки. — Вот, хоть рыбки привезла.
Это был первый серьёзный бой. Я не выдержал.
— Нина Павловна, вы меня слышите? Моя зарплата позволяет нам не голодать и даже откладывать. Вера работает по желанию, в школе рисования, и я её не напрягаю. На каком основании вы меня сравниваете с Колькой из сорок пятой?
— Ой, завёлся, — она брезгливо отодвинула мою кружку. — Ты бы лучше зарабатывал, а не амбиции качал. Дочь моя красавица, с образованием, могла за бизнесмена замуж выйти. А что ты? У инженеров, говорят зарплата копейки. Это же смех, Миша.
Я ушёл на балкон. Вера за мной не вышла. Это был первый звоночек. Раньше выходила.
Месяц спустя. Нина Павловна появлялась всё чаще. То продуктов полный пакет притащит, так смотрит свысока: "Я ж не могу смотреть, как вы доширак жуёте". То вдруг "случайно" забудет у нас свой телефон, и мы полночи слушаем, как Колька из сорок пятой ставит бизнес с ног на голову. Потом до меня дошло: Нина Павловна не просто ворчит. Она пытается чего то добиться.
Вчера Вера вернулась с работы позже на два часа. Я звонил — не ответила. Потом скинула: "У мамы была".
— Вер, ты чего так долго? — спросил я, когда она вошла. У неё были красные глаза. Она скинула туфли и прошла мимо меня, будто я мебель.
— Вер?
— Что? — она не обернулась.
— Что случилось? С работы проблемы? Ты плакала?
— С работы всё нормально. — Она открыла шкаф, порылась там. Достала свитер, который я дарил на годовщину. — Миш, смотри. Свитер уже второй год. Он катышками пошёл. Я в нём в люди выходить стесняюсь.
— Так купим новый. Ты в прошлый месяц сама сказала, что те синие сапоги нужнее. Так давай завтра в магазин?
Она резко повернулась. Я увидел в её глазах чужую интонацию.
— Ты не понимаешь, да? Не в свитере дело. Мама права. Мы три года живём как… как в студенческом общежитии. Сорок метров. Плита древняя. Ты вечно на работе, потом с ноутом сидишь. А я? Я должна радоваться, что ты мне новый свитер купишь? Мне двадцать восемь, Миш. Я хочу нормальную жизнь.
— Нормальную? — я почувствовал холод в груди. — В смысле? Мы на отдых летали в прошлом году. Мы каждый месяц в ресторан ходим. Вер, это твоя мама тебе напела про квартиру в ипотеку? Про то, что надо брать кредит под двадцать процентов. Про Кольку из сорок пятой?
— Не смей про маму! — Вера вскинулась. — Она хочет мне добра. А ты… Ты просто боишься. Страус. Голову в песок. Мама говорит, что мужчина должен обеспечить. А ты мне про "откладываем" талдычишь. У Кольки, между прочим, две квартиры!
— У Кольки кредиты на три миллиона. Он тещу попросил поручителем быть. По второму кредиту. Мамаша твоя хотела, чтобы я увидел, как "успешен" Колька, а там — просрочка четыре месяца. Вот вам и гений бизнеса.
Вера замерла. На секунду в её глазах мелькнуло сомнение. Но потом она сделала то, что всегда делают люди, слишком долго жившие под материнским каблуком, — она применила запрещённый приём.
— Ты врёшь. Мама не стала бы… Это ты всё выдумал, чтобы меня против неё настроить. — В её голосе была такая уверенность, что мне стало страшно. Не за себя. За неё. — Ты просто неудачник, Миша. У тебя нет предпринимательской жилки. Ты привык сидеть на своей ставке. А мне нужно будущее. Нашим детям нужно будущее.
— Детям? — переспросил я. — Вера, о каких детях мы говорим, если ты даже не можешь защитить нашу семью от своей матери? Какой пример мы им покажем? Что мужчина — это банкомат? Что скандалы и манипуляции — это норма?
Она промолчала. Сняла обручальное кольцо, повертела в пальцах.
— Не знаю, Миша. Я у мамы переночую.
— А завтра?
— Не знаю.
Когда дверь за ней закрылась, я сел на диван и долго смотрел на пустой проём. Через полчаса пришло сообщение от Нины Павловны. Одно слово: "Ну что, доигрался?"
Вот теперь я сижу в кухне. Тишина. Вариантов, как я вижу, три. Первый — смириться, ходить на поклон к тёще, взять кредит, купить шубу ей, бегать белкой в колесе. Второй — развестись первым, плюнуть на всё, пока не потерял себя окончательно. Третий — бороться.
Но для третьего нужно, чтобы Вера очнулась. А она слушает маму и её кормят плюшками с надписью "Твой муж — никто".
Я встал, заварил свежий чай. И написал одно сообщение. Жене.
"Вер, я люблю тебя. Я не буду бороться за тебя с твоей матерью — это проигрышная битва. Я буду бороться за нас, если ты поможешь. Но если ты выберешь её сторону… тогда развод. Ответ жду завтра до обеда."
Абонент был в сети. Прочитала через минуту. Но ответа нет до сих пор.
Мне тридцать один год. Моя тёща считает меня неудачником, потому что я не Колька из сорок пятой. Моя жена считает, что я мало зарабатываю. А я считаю, что главное богатство — это чтобы твои близкие не слушали тех, кто приходит в ваш дом с ключами и шпротами, чтобы разрушить всё, что вы строили три года.
Но утро вечера мудренее. Посмотрим, кто кого.
Я налил себе второй стакан чая и открыл ноутбук. У меня завтра презентация проекта на заводе. Если всё получится — мне предложат повышение. Тогда у меня будут деньги. И шубу могу купить. И новую квартиру.
Вот только уже непонятно, для кого всё это.
За окном залаяла собака. Кто-то хлопнул дверью подъезда. Я посмотрел на телефон. Тишина.
И вдруг — новый звук. Не сообщение, а звонок. Вера.
— Алло? — у меня сел голос.
— Миш, я… я запуталась. Я не знаю, кому верить. Но я вернусь. Только… только пообещай, что мы уедем куда-нибудь. Далеко. Чтобы мама не могла приехать без приглашения. Хотя бы на год.
— Вер, — я улыбнулся впервые за неделю, — я обещаю подумать. Но ты тоже обещай: больше никаких ключей у твоей мамы. И никаких сравнений с Колькой меня. Идёт?
— Идёт.
Я положил трубку и допил чай. Борьба не закончена. Она только принимает другой оборот. Но главное — мы снова слышим друг друга. А уж с тёщей я как-нибудь справлюсь.