Клим вернулся из спальни, неся в руках что-то белое и кружевное. Это была ночная сорочка из тонкого батиста — вещь дорогая, городская, сохранившаяся со времён его покойной жены. Он бросил её на диван рядом с Дашей. — Надень, — коротко бросил он, присаживаясь на край стола. — А то сидишь, как сирота казанская, в моём сукне. Не бойся, Даша. Что я, изверг, что ли, тебя до свадьбы силой брать? Я чести знак знаю. Он не уходил. Сцепил узловатые пальцы в замок на коленях и замер, не сводя с неё тяжёлого, липкого взгляда. В избе было так тихо, что слышно было, как бьётся о стекло ночной мотылёк. — Может... вы хоть отвернётесь? — Даша сжала края пиджака на груди. Голос её дрожал, а в горле стоял комок от едкого запаха табака, исходящего от Клима. Горбун медленно покачал головой. Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки, обнажив жёлтый край зуба. — Брать не буду, — повторил он вкрадчиво. — А вот посмотреть — посмотрю. Имею право. Я ведь за тобой, Даша, давно наблюдаю. Ещё когда ты в пятый класс
Публикация доступна с подпиской
Поддержать автора.